Чтение онлайн

Молва, порождающая светский эпос вокруг звездных имен, всегда описывает тебя такой, какой хочет тебя видеть. Видеть нас, правда, хотят по-разному. Некоторые — даже в белых тапочках. Но не стоит соотносить их малоприятные мечты с пожеланием всего наихудшего лично вам. Люди придумывают тебя в зависимости лишь от:

а) любимого жанра придумывающего (многосерийная мелодрама, драма, трагедия, роман-катастрофа, страшная сказка на ночь);

б) выбранного тобой амплуа (голубая героиня, железная леди, авантюрная стерва, мать-одиночка).

К слову, имидж последней Алла Борисовна активно развивала во времена моего младшего школьного возраста. И благодарные поклонники мигом гиперболизировали его, чтобы жалеть и, соответственно, любить (!) ее еще больше. Да и сплетня, так расстроившая мою порядочную подругу, в «переводе» на «такой, какой хотят тебя видеть», на поверку не заключала в себе ничего дурного…

«Возможно, людям просто хочется думать, что такая волевая, целеустремленная, железная барышня, как ты, получает за это достойную награду и на самом деле ворочает миллионами!» — предположила я вслух. «А если им просто неприятна мысль, что на свете существуют порядочные люди, — и им приятнее верить, что на самом деле я такая же бесчестная стерва, как все они?» — отбила подружка.

И хотя, безусловно, я могла б возразить: и стерва — нынче тоже амплуа популярное, и, может, в том, что ее считают стервозой, нет ничего плохого… Да не стала. Конечно, на свете бытует и примитивная зависть, не поддающаяся никаким «переводам». И злословящие о наших бедах порой желают нам именно бед без всяких «фэнтези». Но, признаюсь, и по этому поводу я никогда не испытывала никакого психологического дискомфорта.

Нужно быть гуманистами!

Если кому-то доставляет удовольствие верить в то, что у меня масса проблем, что меня бросил любовник, уволил начальник и я плачу по ночам — пусть развлекаются. Честное слово, мне не жалко!

Приятно знать, что хоть таким образом я доставлю им пару счастливых минут… 

Последние несколько месяцев в ответ на расхожий вопрос: «Ну, что у тебя на личном фронте?» — я гордо отвечаю: «Ничего». И с удовольствием наблюдаю недоуменные лица своих знакомых, судорожно пытающихся понять: «Она что-то скрывает? Или шутит? Или издевается? Ну не может же быть, чтобы девушка сама призналась в таком позоре!»

Увы и ах. Рассуждения о дамской свободе и равноправии стали нынче замусоленным общим местом. Но они лишь розовый крем, прикрывающий зачерствевшее в веках предубеждение: женщине неприлично быть одной! У нее должен быть кто-то. Минимум — постоянный партнер, максимум — муж. Хороший или плохой — это уже мелочи жизни. Законный или гражданский — по нынешним временам не важно. Где — тоже не имеет значения. Пусть отбывает срок в армии, зимует где-то за полярным кругом, находится в длительной командировке или даже проживает в другой стране. Важен исключительно сам факт его наличия. Пусть теоретического, номинального, условного, фиктивного на худой конец. Лишь бы свято место не было пусто. Ибо мужчина — непременный аксессуар женщины, которая хочет, чтобы ее уважали.

И никакая машина, квартира, высокооплачиваемая работа и прочие подтверждения твоей состоятельности его отсутствия не искупают. Тебя все равно будут жалеть в глаза и за спиной. Причем столь громко и навязчиво, что будь ты хоть воплощенная Мэрилин Монро и дочь Рокфеллера в одном лице — через неделю-другую сама завоешь в унисон с окружающими: «Ой, никому я не нужна, бедная!»

Именно благодаря нашей народной традиции оплакивать одиноких баб моя подружка Инга уже три года не может расстаться со своей худшей половиной. Хотя все это время они с супругом разговаривают только на повышенных тонах. И потому, во избежание стрессов, предпочитают избегать любых контактов. Оба тщательно выстраивают свой график существования так, чтобы, приходя домой, видеть друг друга лишь в одном — спящем — состоянии. Что, безусловно, является наиболее гуманным способом сглаживания проблемы, но далеко не самым простым. В любом из близстоящих загсов специалисты по ликвидации штампов в паспорте решили бы ее гораздо быстрее. Однако… «Я так боюсь одиночества, — вздыхает «соломенная» жена в ответ на мой тысяча первый совет развестись. — Вот если бы я нашла себе кого-нибудь другого…»

Принцип «клин клином вышибают» упрямо исповедуется прекрасной половиной человечества, несмотря на всю его древность и банальность. Предположение: а вдруг (чем черт не шутит!) следующий «клин» окажется порядочным человеком и просто не станет подбивать клинья к мужней жене, — ей в голову не приходит. А вот мысль, что вместо красивой фразы «Вообще-то я замужем» придется говорить «Я разведена», — преследует в страшных кошмарах. И все мои сотрясания воздуха литературой по психологии, свидетельствующей: на замужних женщин ведется совершенно определенный контингент мужчин и отнюдь не с целью жениться, — воздействия не имеют.

«Конечно, я никогда не выйду за него замуж», — кривится другая моя знакомая, рассуждая о своем кавалере. И немудрено. Молодой человек, который за четыре года сменил около десяти работ и удерживался на каждой из них не больше месяца, может претендовать разве что на усыновление. Тем не менее расставаться с ним барышня даже не думает. Вернее, задумывается-то она об этом по десять раз на дню. Но по-прежнему таскает его за собой, как дырявый зонтик. Терпит капризы. Красится в рыжий цвет, потому что ему так больше нравится. Запудривает синяки (самый распространенный способ реализации нереализованного мужчины). И платит за него в кафе. «Лишь только найду лучше, сразу же его брошу! — клянется она мне. — Но нельзя же оставаться совсем одной». «Для того чтобы купить что-нибудь ненужное, нужно сначала продать что-нибудь ненужное», — устало возражаю я.

Исключительно из любви к истине. Ее мнение остается неизменным, как письмена на скрижалях. Тем паче, что как раз в этом она не одинока: так думают 99 % из нас!

Даже самые сиятельные из украинских леди, способные собственноручно обеспечить свою персону с ног до головы, имеющие и деньги, и дело, и имя, исповедующие публично прогрессивные взгляды, где-то в глубине души все равно считают: остаться одной — одна из разновидностей ущербности. Женщина, потерявшая мужчину, приравнивается к калеке. И слышать о себе: «У нее что-то не так» — ни одна представительница прекрасного пола не хочет даже несколько дней, не говоря уж о месяцах и годах. Уж лучше потратить их на «дожив ание» с партнером, изначально предназначающимся «на убой», изматывающим, неподходящим, нелюбимым, нелюбящим — любым.

И дело тут не в общественном мнении, а в подлом генетическом наследии славянских женщин, для коих понятия «свобода» и «одиночество» являются словами-синонимами. Мы не умеем ни награждать собой, ни дарить себя, ни одалживать, ни даже продавать. И едва выйдя из школьного возраста, начинаем судорожно решать главную проблему своей жизни — кому себя всучить. Сбыть с рук как можно скорей и избавиться от этого страшного непосильного груза под названием «я — сама». Потому что не знаем, чего с собой делать. Не умеем себя ценить. Не понимаем: каждая из нас — неповторимая ценность. И надо еще семь раз подумать, достоин ли тот или другой удостоиться подобного счастья.

Потому, когда мои подруги начинают завистливо вздыхать в мой адрес, я советую им ценить себя дороже, чем чужое мнение о себе. И помнить: счастье не бывает фактическим, а тем более фиктивным. Только низкопробный турецкий товар стараются быстро втюхать первому попавшемуся под руку, зная: второй такой дурак объявится не скоро. А бриллиантовое колье от Тиффани может преспокойно отдыхать на витрине, зная — рано или поздно на него найдется ст'oящий покупатель.

Мое одиночество означает лишь то, что я свободна. И пусть жалеют меня враги. Когда еще им представится такой счастливый случай! Ведь эта свобода не надолго. Я не собираюсь уходить в монастырь и зарекаться от любви. Но, просыпаясь утром и глядя на небо, прошу: пусть это счастье продлится.