Чтение онлайн

— Молю Господа, чтобы мы не опоздали на битву!

— Моли Святого Георгия, чтобы битвы не было, — отозвался Томас.

— Мы должны их разбить! — бодро заявил Раймер, и Томас вспомнил Креси, кровь на траве и стоны в ночи после битвы. Он промолчал, его мысли унеслись к Святому Жуньену.

Томас чувствовал, что они где-то неподалеку от аббатства, где захоронен святой, хотя это было предположение, вдохновленное скорее надеждой, чем фактами.

Местность менялась: холмы становились ниже и круглей, реки — шире и спокойнее, листва быстрее меняла цвет.

Всякий раз, натыкаясь на деревню или путешественника, он спрашивал направление, но обычно люди знали только как добраться до следующей деревни или, возможно, города, о котором Томас никогда не слышал, и потому он просто продолжал ехать на север.

— Мы пытаемся добраться до Пуатье? — спросил сир Роланд на шестой день.

— Мне сказали, что принц может быть там, — ответил Томас, но это предположил сир Анри, а поскольку сир Анри знал не больше Томаса, то это в лучшем случае было смутным направлением.

— Или ты едешь туда, поскольку это около Нуайе?

— Нуайе?

— Там покоится Святой Жуньен.

— Ты бывал там?

— Только слышал, — покачал головой Роланд, — ты туда направляешься?

— Если по пути.

— Потому что тебе нужна Злоба? — спросил Роланд почти обвиняюще.

— А она существует?

— Как я слышал, да.

— Кардинал Бессьер верит в это, — сказал Томас, — и черные доминиканцы, должно быть, тоже, а мой сеньор приказал мне найти её.

— Чтобы он мог использовать её в борьбе против Франции? — возмущенно спросил Роланд. Может, он и присоединился к эллекенам и готов был сражаться против армии короля Иоанна, но только ради Бертийи.

В глубине души он все еще был предан Франции, а это означало, что он поступает так ради Бертийи, только ради Бертийи, потому что она попросила его это сделать, а он выполнял все ее просьбы.

Он повернулся в седле и посмотрел на нее. Она ехала с Женевьевой. Томас хотел, чтобы ни одна из них не поехала на север, но Бертийя настояла, и было невозможно отказать ей, когда жены стольких лучников и латников ехали с ними верхом.

Где-то на севере послышался раскат грома.

— Тебя беспокоит, что я найду Злобу?

— Я бы не хотел, чтобы этот меч оказался в руках врагов Франции.

— Ты бы хотел, чтобы им владела церковь?

— Он должен принадлежать ей, — ответил Роланд, но неуверенно из-за воспоминаний об отце Маршане.

— Позволь поведать тебе историю, — предложил Томас. — Ты слыхал о Семи темных рыцарях?

— Они были избраны охранять сокровища катарских еретиков, — с неодобрением сказал Роланд.

Томас счел, что мудрее утаить, что он происходит от одного из этих темных рыцарей.

— Говорят, что они владели Святым Граалем, — вместо этого сказал он, — и я слышал, они спасли его из Монсегюра и спрятали, и не так давно другие люди отправились на его поиски.

— И я слышал то же самое.

— Но чего ты не слышал, так это того, что один из них нашел его.

— Слухи, — пренебрежительно произнес сир Роланд и перекрестился.

— Клянусь кровью Христовой, — сказал Томас, — что Грааль был найден, хотя человек, который нашел его, иногда сомневался в том, что именно он нашел.

Роланд на несколько секунд уставился на Томаса, затем увидел, что Томас говорит искренне.

— Но если он был найден, — поспешно сказал он, — почему не заключен в золотую раку, не установлен на алтарь и ему не поклоняются паломники?

— Потому что, — мрачно отозвался Томас, — человек, который нашел Грааль, спрятал его снова. Спрятал там, где его не найдут. Спрятал на дне океана. Вернул обратно Богу, потому что людям его доверить нельзя.

— В самом деле?

— Клянусь, — сказал Томас, вспоминая тот миг, когда швырнул глиняную чашу в серые морские воды и увидел всплеск, и ему показалось, что мир вдруг притих, когда Грааль исчез, лишь через несколько мгновений он услышал шум волн и гальки, которую они тащат в океан, и жалобные крики чаек. Сами небеса, подумал он, затаили дыхание. — Клянусь тебе, — повторил он.

— А если ты найдешь Злобу, — начал Роланд, но запнулся.

— Я верну ее Богу, — произнес Томас, — потому что людям нельзя ее доверить, — он помедлил, а потом взглянул на Роланда. — Так что да, — добавил он, — мне нужна Злоба, даже если лишь для того, чтобы ее не нашел кардинал Бессьер.

Где-то далеко на севере затрещал гром. Дождя не было, лишь темные тучи, и эллекены скакали в их сторону.

Дождь двигался на юг, оставляя за собой безоблачное небо и палящее солнце. Стояла середина сентября, а погода была как в июне.

Армия принца шла за тучами на юг, с трудом продвигаясь вперед по высокому лесистому холму. Обоз, тяжело нагруженный добычей, захваченной в этом налете, двигался западнее, используя дороги в долине, но основная часть армии, конные лучники и латники, ехали по тропам среди высоких деревьев.

Это превратилось в гонку, хотя никто не знал, почему. Советники принца, мудрые и опытные воины, посланные его отцом, чтобы оберегать Эдуарда от бед, полагали, что если они смогут опередить французского короля и найти подходящее место для позиции, то смогут сражаться и выиграть битву.

Если бы они смогли вынудить французов карабкаться на высокий холм перед лицом смертоносных английских лучников, у них был бы шанс на великую победу, но те же самые советники боялись, что король Иоанн спутает карты и поставит свою армию на пути отступающих англичан.

— Я бы не стал атаковать, — сказал принцу граф Суффолк.

— Боже, ну и жара, — отозвался принц.

— Всегда лучше обороняться, — добавил граф, скачущий справа от принца.

— Где, во имя Господа, мы находимся? — спросил принц.

— Там Пуатье, — граф Оксфорд, находящийся слева от принца, указал куда-то на восток.

— Ваш дед, прошу меня простить, совершил ту же ошибку в битве при Баннокберне, — сказал Суффолк.

— Ошибку?

— Он атаковал, сир. Нужды в этом не было, и он проиграл.

— Он был идиотом, — весело заметил принц. — А я нет, правда ведь?

— Конечно, нет, сир, — подтвердил Суффолк, — и вспомните великую победу вашего отца при Креси. И вашу тоже, сир. Мы защищались.

— Да! Мой отец не идиот!