Чтение онлайн

И только после того, как стихли бои на рубеже реки Барта и под Фрауэнбургом, командование группы армий «Курляндия» объявило об окончании 4-й Курляндской битвы. В своей заключительной сводке, подводившей итог боевым действиям, оно не поскупилось на слова благодарности и признательности за достигнутые успехи в адрес всех войск, принимавших участие в этом оборонительном сражении. С другой стороны, оно подчеркнуло, что не может быть никаких сомнений в том, что уже в ближайшем будущем следует ожидать повторения наступления русских. Так как, хотя противник и получил чувствительный удар, потеряв около 45 тысяч бойцов и как минимум 541 танк, и был вынужден на некоторое время прекратить активные боевые действия, тем не менее он по-прежнему сохранял подавляющее преимущество в живой силе и технике. Кроме того, неприятель доказал, что он способен в кратчайшее время восполнить понесенные потери. При этом второстепенную роль играло то обстоятельство, что в основном это были так называемые «трофейные солдаты», которыми он доукомплектовывал свои потрепанные пехотные соединения, или такие соединения, как 16-я литовская дивизия, солдаты которой уже в первом бою толпами перебегали на немецкую сторону. Тому, кто мог задавить противника подавляющим перевесом своих людских масс, не нужно было обращать слишком большое внимание на уровень боевой подготовки и благонадежность отдельных бойцов. И без того первую волну атакующих войск противника составляли чаще всего штрафные батальоны, которые в известной степени были вынуждены вести себя геройски и наступательный порыв которых играл решающую роль. И наконец, в качестве своеобразной «поддержки» у русских всегда имелось достаточное число элитных подразделений — гвардейских стрелковых и танковых частей.

В отличие от постоянного притока свежих сил у противника те средства, которыми было вынуждено обходиться германское командование, оказались более чем скромными: пехотные дивизии, которые в действительности представляли собой в лучшем случае разнородные боевые группы общей численностью не более полка; танковые дивизии, которые тоже были крайне ослаблены; и вдобавок ко всему вечная нехватка материальных средств — поистине немецким войскам жилось в этот период несладко. Постоянно возникали все новые трудности, число которых росло в том числе и из-за того, что поражения, которые вермахт терпел на всех остальных фронтах на востоке, юге и западе, все в большей степени начали сказываться и на группе армий «Курляндия». Снабжение по морю, которое вплоть до января 1945 года полностью покрывало потребность войск и позволяло пополнять базы снабжения в Либау, Виндау и других городах, неожиданно резко сократилось. Тяжелое вооружение, прежде всего танки и орудия всех калибров, совсем перестало поступать, аннулировались обязательства относительно поставок, необходимых для материального укрепления потрепанных в боях соединений, на выполнение которых соответствующие воинские части твердо рассчитывали. Мало того, многие дивизии, в том числе и дивизия СС «Нордланд», снимались с фронта и отправлялись в рейх.

Предпринятые в ответ на это попытки местными выравниваниями линии фронта и созданием более редких линий охранения на наименее опасных участках выделить хоть какие-то резервы поначалу оказались не особенно успешными. Почти везде русские сразу же пытались атаковать, а в полосе обороны 30-й пехотной дивизии, которая отошла на северо-запад за реки Барту и Вартаву, они смогли даже создать два глубоких плацдарма, для ликвидации которых пришлось вводить в бой те же самые силы, которые только что удалось высвободить. И только когда в середине февраля в ответ на настоятельные представления командования поступила крупная партия пополнения, обстановка несколько улучшилась.

Правда, и теперь приходилось действовать, проявляя большую бережливость. Поэтому командование группы армий было вынуждено отказаться от такой непозволительной «роскоши», как держать в тылу в качестве резерва целую дивизию. Боеспособные части 14-й танковой дивизии были направлены в район Цирули — Зингениеки для обеспечения охранения. И только те подразделения дивизии, которые понесли в последних боях самые большие потери, были отведены для непродолжительного отдыха и доукомплектования в район Бунка — Кроте. Зенитно-артиллерийский дивизион был передислоцирован на свои старые позиции у Маздрогаса.

Судя по состоянию дел, дивизия уже больше не могла рассчитывать на полное восстановление своей боеспособности. Свои 2-й танковый и истребительно-противотанковый батальоны, которые должны были бы снять излишнюю нагрузку с оставшихся в строю танков, она вынуждена была окончательно списать со счетов. Да и пополнение рядового состава не отвечало ее ожиданиям. Солдаты морской пехоты и военнослужащие люфтваффе, не имевшие опыта в ведении наземных боев, юные помощники зенитных орудийных расчетов в возрасте от 16 до 18 лет и новобранцы, прошедшие краткосрочную боевую подготовку в организации «Арбатсдинст» («Трудовая повинность») [30] , — с таким пополнением при всем желании невозможно было рассчитывать на многое, даже если боеготовность и идейная убежденность отдельных бойцов были необычайно высоки. Недели должны были пройти, прежде чем их можно было отправлять в бой. А с немногими гренадерами, саперами и артиллеристами, которые находились среди новобранцев, и солдатами, которые прибывали в расположение дивизии после выписки из местных госпиталей, было невозможно в полном объеме восполнить потери последних боев. Еще одной невозвратной потерей для дивизии явилась передача 14-го танкового разведывательного батальона в распоряжение командования группы армий для формирования танковой бригады «Курляндия».

Рука об руку с этими перемещениями и ограничениями, которые в значительной степени изменили структуру дивизии, шли изменения в замещении некоторых командных должностей. Генерал-лейтенант Унрайн, который, с тех пор как возглавил дивизию 30 октября 1943 года, будучи еще полковником, вел ее от сражения к сражению и от успеха к успеху, передал командование полковнику Юргенсу. А сам принял командование корпусной группой. Полковник фон Узедом, являвшийся до сих пор командиром 108-го панцер-гренадерского полка, был переведен на должность командира бригады «Курляндия». Майор граф фон Риттберг, дивизионный адъютант 14-й танковой дивизии с момента ее нового формирования весной 1943 года, сначала стал преемником павшего в последних боях командира 14-го танкового разведывательного батальона капитана Шаммлера, а затем уже в марте сменил полковника фон Узедома на посту командира всей бригады «Курляндия». Начальником оперативного отдела бригады также с марта стал бывший 1-й офицер для поручений 14-й танковой дивизии капитан Капитцки.

При той тесной связи, которая, благодаря командирам и разведывательному батальону, существовала между 14-й танковой дивизией и бригадой «Курляндия», будет вполне уместно вкратце рассказать о возникновении и структуре танковой бригады «Курляндия». По всей видимости, причиной и поводом ее формирования стала всеобщая нехватка резервов. Но и вполне возможно, что эта бригада была призвана закрыть ту брешь, которая возникла с отправкой в рейх 4-й танковой дивизии. И хотя средств, чтобы создать, словно по мановению волшебной палочки, полноценную танковую бригаду, не хватало, однако можно было сформировать вполне боеспособный заградительный отряд, который был в состоянии выполнять по крайней мере часть оборонительных функций танковой дивизии, таких как оборона участков фронта, которые подвергались особой опасности, локальные контратаки и подвижная противотанковая оборона.

Основу бригады составляла бронетанковая разведывательная группа, в которой были объединены разведывательные батальоны 12-й и 14-й танковых дивизий. К ним были добавлены пехотные подразделения: ударный гренадерский батальон «Курляндия» и два батальона саперов из резерва Главного командования сухопутных войск. Из противотанковых и поддерживающих подразделений имелись: батальон в составе 35 легких самоходных артиллерийских установок истребителей танков «Хетцер» («Егерь») — противотанковых пушек на самоходном лафете, под командованием капитана Гутцайта, сводный истребительно-противотанковый батальон, танковая рота с десятью трофейными танками Т-34, один зенитно-артиллерийский дивизион и одна батарея легких полевых гаубиц. Совсем малочисленными были приданные бригаде подразделения связи, снабжения и медико-санитарного обеспечения.

Разумеется, ввод в бой такого неоднородного соединения в полном составе вряд ли был возможен, да, по-видимому, это и не предполагалось, так как и обе танковые дивизии постоянно делили свои силы на отдельные боевые группы. В 14-й танковой дивизии с началом сражений бронетанковая группа всегда выступала вместе с главными силами танкового полка и несколькими поддерживающими подразделениями повышенной проходимости с легким броневым прикрытием, а наряду с ней второе соединение, состоявшее главным образом из гренадеров и артиллерии. Тем временем в 12-й танковой дивизии перешли даже к тому, чтобы в качестве постоянных подразделений сформировать «главную» и «легкую» бригады.

Поэтому на долю штаба танковой бригады «Курляндия» выпали главным образом задачи по подготовке личного состава и по материально-техническому обеспечению бригады. Тактическое руководство было в большей или меньшей степени передано командирам отдельных боевых групп, которые от случая к случаю подчинялись командирам местных пехотных дивизий. Только в том случае, когда большая часть подразделений бригады действовала в одном и том же районе боевых действий, командование бригады могло непосредственно вмешиваться в ход боя.

Уже к концу второй трети февраля, еще прежде, чем дивизия успела полностью доукомплектовать свои соединения, на фронте все чаще стали наблюдаться признаки скорого нового крупного наступления русских. Разведывательные группы отмечали более плотное размещение вражеских войск на передовой, а из показаний пленных следовало, что крупные танковые соединения сосредотачиваются в районе поселка Преекульн. Радиоразведка и дивизионы артиллерийской инструментальной разведки докладывали о прибытии большого числа советских батарей, местоположение которых не всегда можно было точно определить, так как для пристрелки они чаще всего использовали выносные дежурные орудия. И напротив, гораздо легче можно было определить позиции дальнобойных батарей, которые своими крупнокалиберными снарядами через неравномерные промежутки времени обстреливали портовые сооружения Либау, а также дороги и железнодорожную линию в районе Гробина. Другие, правда, в основном неэффективные огневые налеты были направлены на мосты через Варту у поселков Упениеки, Крогземжи, Вирга, Тадайке и Дурбен.