Чтение онлайн

— А что ты теряешь, Соль, кроме денег на билет в Рим? Заработаешь побольше чаевых и вперед, покорять столицу! Ты не представляешь, сколько им платят!

Я тогда не придала значение его словам “не представляешь, сколько им платят!” Мы очень часто не придаем значение не только словам, но и поступкам, которые не совмещаются с нашим способом действовать.

После того, как я разорвала все связи с бабушкой, денег на жизнь нам не хватало и я соглашалась на всякую работу. В отличие от него. Казалось, он ждал от жизни какого-то особенного случая.

— Да какая из меня актриса? — хотя в детстве, как и большинство девочек, я мечтала ею стать.

— Соль, вот увидишь, мы встанем на ноги и еще докажем твоей бабушке, что не хуже нее сможем устроиться в жизни. — он крепко обнял меня и поцеловал в лоб. — А потом еще и наследство от нее получишь. Кому ей еще все завещать?

Он отошел на два шага и оценивающе окинул взглядом с ног до головы:

— Соль, а ты у меня ничего! Орнеллу Мути подсидеть легко сможешь!

И я бросила учебу, ибо она забирала у меня много времени и денег, которых у нас не было. Не могла же я себе позволить при таком раскладе выпрашивать их у бабушки. Актриса так актриса! А вдруг повезет! Даже драйв какой-то ненормальный появился. С бабушкой мы виделись все реже и реже с того момента, когда я сказала Энцо:

— Не любит она меня. Я вообще сомневаюсь, умеет ли она это делать. Вот подумай: женщина, которая дочь бросила, может когда-нибудь кого-то полюбить? — его слова до сих пор не выходят у меня из головы. И я сдалась. Записалась на собеседование, купила билет до Рима. Откладывала сверхурочные и чаевые, благо тогда итальянцы не скупились на них. Сейчас, конечно, эти времена уже прошли.

Столица встретила меня шумом машин и толпой туристов, спешащих на уходящие поезда в предвкушении новых открытий в этом архитектурно-историческом и гастрономическом рае. Место, где располагался «Волти Нуови», или “новые лица” было найти легче, чем выпить кофе в “Золотой чашке” в послеобеденный перерыв. Я поднялась на второй этаж и представилась секретарше, жгучей брюнетке с лошадиными зубами. Через пять минут она завела меня в кабинет с табличкой “Vito Cattani, Capo Casting”, оставив там одну. Я изучала фотографии артистов кино и театра, гобелены фрагментов из “Дольче Вита”, “Римские каникулы”, “Развод по-итальянски, ожидая главного по кастингу.

Через минут десять дверь открылась:

— Ассоль? Очень приятно. Ну, раздевайся! — сказал мужчина невысокого роста с пузиком и очках на пол лица в металлической оправе, главный по кастингу. На виде ему было лет пятьдесят. — Сейчас подойдет фотограф.

— В смысле? — очумела я от такой откровенности.

— Боже! — он приложил ладонь ко лбу. — Плащ свой сними! Работать будем.

Вот глупая! И с чего это я решила, что раздеваться совсем надо?

Вслед за мной в комнату вошел молодой человек высокого роста в берете и длинными до плеч волнистыми волосами. Он прошелся кисточкой по глазам, приказывая то открыть, то закрыть, снова поколдовал над глазами, застыл на несколько секунд. Взял со стола фотоаппарат и удовлетворенно улыбнулся, просил двигаться, улыбаться, хмуриться, откидывать голову. Потом побрызгал на меня водой из пульверизатора, попросил поиграть с волосами.

— Все! Жди моего звонка, — пузико, похоже, был нарасхват, потому что его телефон трезвонил без передышки.

Полчаса спустя я уже гуляла по Риму, подставляла лицо щедрому южному солнцу и наслаждалась аппетитными запахами. Надо будет обязательно попробовать жареные артишоки, которые называют визитной карточкой римской гастрономии. Я представила, как заходя в ресторанчик, люди оглядываются на меня, просят автографы, делают комплименты. Орнелла Мути, подвинься! Слава Богу, что мои амбиции никто из прохожих прочесть не мог.

Пузико все еще не звонил, и я, посчитав оставшиеся в кошельке деньги, решила заночевать в Риме в одном из самых дешевых отелей. Чертики! Нужно предупредить в ресторане, что я не выйду на работу. Набрала номер, придумывая на ходу вескую причину. Ответил Пабло, бразилец со словарным запасом Эллочки-людоедки, которого я знала еще со времен, когда он помогал бабушке по выходным.

— Пабло, вопрос жизни и смерти! — запричитала я.

Легкий, шуршащий португальский акцент скомандовал:

— Falar! Говори!

— Заменишь меня сегодня вечером? — затаив дыхание, спросила я.

— Жуть! — в его голосе послышалась настороженность.

— Чаевые можешь оставить себе. Дед из самого Ташкента в Риме до утра остановился. А завтра, если хочешь, могу заменить тебя, — тараторила я, придумывая на ходу причину. Зато уже слишком хорошо помнила, чем его можно заинтересовать.

— Ого! Ок, — и положил трубку.

Свое римское утро я мечтала провести за долгим завтраком, поедая “муженька”. “Маритоццо” на самом деле было сдобной булочкой со взбитыми сливками. Оказывается, сладость эта настолько античная, что еще в Древнем Риме ее дарили мужчины своим будущим невестам.

Мои планы нарушил телефонный звонок. В трубке раздался приторный голос пузика:

— Спим, да? А я уже между прочим договорился с одним режиссером. Ты видела “Тысячи окон”?

Я же не могла ему рассказать, что среди супружеской жизни и работы официанткой даже часы для сна были на вес золота, не говоря уже о том, чтобы смотреть телевизор.

— Случалось, — соврала я.

— Так вот. Вчера я показал твои фотографии кому надо. В общем, он готов дать нам шанс. Дуй сюда! У тебя сорок минут!

Чертики! Хорошо, что я выбрала гостиницу в десяти минутах ходьбы! Через тридцать пять минут я была уже в его кабинете.

Он говорил то «давай сюда», то «вернись», предлагал прочитать текст, потом встать, пройтись по кабинету, жестикулируя.

Потом подошел ко мне, протянул лист с диалогом на пол страницы и заходил по кабинету с задумчивым лицом. Я же вспомнила, как в седьмом классе в драмкружке играла роль Катерины в «Грозе» и перевоплотилась: «Я ждала тебя всю жизнь. Понимаешь? И никогда и думать не могла, что могу случайно увидеть тебя в этом окне. Как можно, вот так, заглядывая в чужое окно…»

— Ну что. По-моему неплохо.

Он похлопал по спине и его скользнула, будто нечаянно, по моей ягодице. Он взял из рук лист с диалогом и отложил его на стол:

— Все очень даже неплохо! Послушай, а ты одна приехала? Ну, там папа, жених?

Поначалу я не поняла, почему это его интересовало, и покачала головой. Он сделал еще один шаг так, что я разглядела веснушки на его переносице.

— А давай сегодня вечером мы отметим твой дебют? Лучше узнаем друг друга, — он поправил растрепавшуюся прядь моих волос и взял меня подлокоть, будто по-дружески.

Похотливо облизывая тонкие губы, бросил оценивающий взгляд:

— Удивим друг друга. А?

Наконец до меня дошло!

— Ой, совсем забыла! Мне же позвонить надо! — я отскочила, схватила с вешалки свой плащ, выбежала из комнаты и застучала каблуками по мраморной лестнице.

Бежала так быстро, что не успела опомниться, как оказалась на остановке. Взяла билет, доехала до станции и запрыгнула в уходящий на Прато поезд. Нет! Такой путь в актрисы меня нисколечко не привлекал.

А дома был Энцо, такой непривычно нежный, напоил горячим грибным супом. Укутывая ноги клетчатым пледом, шептал: