Чтение онлайн

— Шестьдесят восемь евро и три евро скидка. Шестьдесят пять. Вам до машины донести коробку? — у меня снова закружилась голова.

— Ну что вы! Я привыкла таскать своих телят, — она звонко засмеялась. — Будьте здоровы!

Потом на пути к двери добавила:

— Устрою своему муженьку взбучку, за то, что все на мне, — она подмигнула и улыбнулась.

— Благодарю! Приятно повеселиться!

Когда снова зазвенел китайский колокольчик у входа, я вдруг почувствовала сильную усталость, что-то болезненно-горячее разлилось по низу живота, ноги подкосились и черная дыра поглотила меня.

Я открыла глаза и увидела яркий свет неоновой лампы, белые стены. В палате пахло лекарствами и вареной курицей. Правая рука защипала и я увидела в ней иглу с прозрачным проводом. А рядом с больничной койкой капельницу. Мою левую руку держал Энцо и что-то искал в телефоне.

Во рту пересохло. Я хотела попросить воды, но едва смогла прошептать “воды”. Мы встретились с мужем взглядами и он громко сказал:

— Ну, Слава Богу! Пришла в себя. Пойду позову доктора. Только держись. Все будет хорошо. Будут еще дети.

Я отвернулась и заплакала. Не хотела видеть рядом Энцо.

Мир стал для меня белым, когда я ждала ребенка и черным, когда его потеряла. Это значит, что что-то я сделала неправильно. Только что? Этого еще не поняла.

— Может за соком сходить? — предложил муж. — Тебе сейчас витамины нужны.

Я отвернулась.

— Если бы Мария Виктория не вернулась за свечами для торта, ты потеряла бы намного больше крови. Она — твой ангел-хранитель.

“А где тебя черти весь день носили?” Его неожиданная заботливость меня сейчас раздражала. Я вдруг осознала, что совершила непоправимую ошибку, выйдя за него.

— Я не хочу тебя видеть!

— Причем здесь я? Врач сказал, что будут еще дети. Ну, не судьба значит пока.

— Да пошел ты!

— Да, врач меня предупредил про возможную агрессивность, — он взял меня за руку, но я выдернула ее как первый седой волос.

— Тише ты! Вену себе проткнешь, — он оглянулся, будто боясь, что соседка по палате косо посмотрит. Потом принялся наводить порядок на тумбочке. Вышел из палаты и через несколько минут вернулся с пакетом сока.

— Ну, значит, я поехал в кондитерскую. Лея ждет меня с продуктами. Как закроемся, позвоню. Не будешь спать? Ну я это, сообщение тебе пришлю. Ну и ты, это, дай знать, как ты тут, — он спрятал взгляд и заторопился к выходу.

Если бы у меня были силы, я бы устроила ему истерику с битьем посуды. Зачем мне сейчас его забота? Мне ничего не нужно от него. Тем более сейчас.

— Уходи! — тихо сказала я и отвернулась.

После Энцо в палату вошла медсестра. Отрегулировала капельницу, померила давление, температуру и пульс.

— Долго меня здесь будут держать?

— Что, к мужу торопишься? Вон он какой у тебя заботливый!

— Да уж…

— Пару деньков и домой! — подбодрила она, поправляя белый чепчик.

А на следующий день я поставила свою подпись и сбежала домой. Вернее, к бабушке, дом которой продолжала считать своим. Сбежала туда, где провела свои самые счастливые годы. Туда, где планировала начать новую главу жизни. Туда, где по соседству когда-то жила моя первая любовь. Надо подумать, как мне дальше быть с мужем. Если что-то сломалось в наших с ним отношениях, можно ли это починить и как. Раз за разом потери учили меня справляться со страхами и узнавать лучше себя. Теперь я точно знаю: я не хочу, чтобы отцом моих детей был Энцо.

Февраль, 2010, Тоскана, Италия

Я надеялась, что после маскарада смогу вернуться к повседневным делам, забыть и про мистера Маску, и про свой неудавшийся брак. В конце концов, проблемы нужно решать по мере их возникновения, а работа — идеальный вариант, чтобы отвлечься от всего, что лезет в голову…

Лея с выпученными глазами была похожа на кошку, которую только что искупали. Увидев меня, она вскрикнула охрипшим голосом:

— Ассоль, это просто какая-то катастрофа! Я не понимаю! Из кассы пропали триста евро! А я ведь вчера перед уходом все подбила, разложила, как обычно. А сегодня их нет! Понимаешь? — лицо Леи было такого же цвета, как безе с зефирами на подносе, которые она еще не разложила.

— Ты уверена? Еще раз проверь! — успокаивала ее я, вспоминая, брала ли я деньги из кассы. Нет, я оплачивала картой. Значит… В голове нарисовалась картина вчерашнего вечера, когда Энцо стоял у кассы.

— Уже три раза проверяла! — она часто заморгала, будто ей в глаз попала соринка.

— У Антонио спросила? — тихо спросила я, размышляя, стоит ли мне выдавать мужа.

— Он же никогда к кассе не подходит, — удивилась Лея моему вопросу. Бабушка учила меня не обсуждать личную жизнь с подчиненными, но сейчас я не понимала, где была граница между работой и личной жизнью и какую позицию мне занять:

— Может, кто-то из посетителей? — я состроила увлеченную гримасу и принялась перебирать старые бумаги с заказами для поставщиков.

— Я не отлучаюсь, пока в зале кто-то есть, — напряжено отпарировала Лея.

— Скажи, а Энцо сюда при тебе заходил? — я отложила бумаги, оперлась на кассовый аппарат.

— Так не было его эти дни, — ответила она так, будто бросала мне вызов.

Как не было, если я своими глазами его видела? Выходит, он пошел сюда, когда Леи с Антонио здесь уже не было. Но на что ему могли понадобиться деньги? Он ведь мог меня предупредить. Что у него случилось? Что-то с матерью? Я гнала от себя подозрения, вспоминая супружескую клятву: “…в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас” Ведь она стал для меня девизом семейной жизни с тех пор, как мы поженились. Если мне понадобилась пауза, это не значит, что я отказала бы ему в помощи.

— Какая же я глупая! Совсем забыла! Вчера вечером позвонил молочник Энцо. И вот, их взяла я, — из кухни до меня долетел запах подгоревшего молока и я пошла на него, чувствуя на себе взгляд Леи. Даже не хочу знать, о чем она сейчас думает. В конце концов, актрисы из меня не вышло, как и защитницы собственного мужа.

Я посмотрела в окно. У дороги, соединяющей нашу кондитерскую с площадью Святого Франческо, я заметила девушку в цветастой юбке. Она пыталась согреть окоченевшие пальцы собственным дыханием и приплясывала от холода около жестяной банки. Воспользовавшись случаем, что в кондитерской никого не было, я сделала кофе в бумажном стаканчике и пошла к выходу.