Чтение онлайн

На кладбище подошла Анька, моя школьная подруга. Положила цветы на скамейку, приблизилась ко мне и обняла за плечи:

— Слышь, Фасолина, ты держись.

Потом помолчала и добавила:

— Знаешь, мы через неделю в Штаты уезжаем. Жаль, конечно. Обещаю писать тебе, как устроимся.

Я устало кивнула, и в ступоре смотрела, как четыре незнакомых мужчины орудовали лопатами, выкапывая могилу, потом ответила:

— Бабка тоже с собой позовет, наверное. Но я не поеду. Деда одного не оставлю.

— Ну да. Лучше составь конкуренцию бабе Нюре в борьбе за его сердце. Зато стряпню ее будешь лопать со всеми вытекающими.

Я застыла, наблюдая, как опускали гробы в ямы, как засыпали их землей. И мне стало так тошно от того, что уходит часть меня, и я ничего не могу с этим сделать. Хотелось броситься туда, скрести землю ногтями и истошно орать, освободиться от боли, которая разъедала внутри. Но подруга тихо обняла меня за плечи и, глубоко вздохнув, на ухо сказала:

— Фасолина, а вдруг там ты встретишь своего Леонардо?

Я покачала головой:

— Она бросит меня, как бросила мою мать.

— Так она же вам посылки присылала!

Я ухмыльнулась:

— Да пошла она со своими посылками! Разве она понимает, что значит остаться без матери.

После поминок, которые бабушка решила устроить в кафе наперекор деду и бабы-Нюриному борщу с пампушками, мы шли по набережной Анхор. Мамины подруги вспоминали школьные годы и рассказывали бабушке о маме. Под их говор ветер гонял по пыльной дороге ярко-желтые, напоминающие бабочек, листья, и приносил с бегущей рядом реки прохладу и запах шашлыков. Вдруг за спиной я услышала бабушкин голос, и холодок прошел по спине, ибо он был очень похож на мамин:

— Ассоль, зайдем ко мне в гостиницу? Я потом тебя на такси посажу.

«Вот, будет уговаривать меня с ней уехать».

Мы поднимались в зеркальном лифте к ней в номер. На одиннадцатом этаже он издал мягкий звон и дверь открылась. Мы прошли по длинному коридору до конца ковровой дорожки. Бабушка открыла дверь и пропустила меня в номер. Из огромного окна были видны дорога с развилками, цирк, старинные здания и зелено-желтые верхушки деревьев. Надо же! Я никогда раньше не поднималась выше девятого этажа, да и в гостинице не была!

Перед зеркалом стоял столик, на котором были расставлены баночки с надписями на незнакомом языке, три косметички разных размеров, но все одного, темно-бордового цвета. В самой большой из них сквозь открытую молнию я увидела жемчужные бусы, браслеты, серьги. Как бы я хотела здесь похозяйничать, что-то намазать на себя и примерить. Но это было частью того буржуйского мира, на который мама наложила запрет в нашей семье.

Бабушка устроилась на кресле, вытащила из сумочки металлическую коробочку с картинкой какого-то заграничного собора.

— Покурим? — в её глазах я заметила огонек.

“Проверяет меня!” — промелькнуло в голове.

— Я не курю! — испугалась я, устраиваясь на втором кресле у столика.

— Даже не пробовала?

— Неа! — я замотала головой, словно бабушка предлагала заключить сделку с дьяволом. — Мать бы меня прибила!

— Знаешь, когда мне было четырнадцать, я тоже потеряла мать, поэтому прекрасно тебя понимаю. Я тоже никому не хотела показывать, как мне было плохо, — она достала из коробочки толстую коричневую трубочку, похожую на шоколадную. Неожиданно для меня она зажгла ее, сделала затяжку и выдохнула ужасно пахнущий жженой кислой травой дым. Я сморщила нос.

Она встала, открыла окно и подвинула кресло к нему так, чтобы не дымить и сложила ногу на ногу:

— Горе не посадишь под замок. Оно должно быть выплакано. Можешь бить при этом посуду или даже куда-то сбежать… Да… Куда-то сбежать…

Бабуля снова сделала затяжку. Чудн`o! Раньше мама искала в моей сумке сигареты и легко могла бы выпороть меня, если чуяла бы их запах, а здесь бабушка сама предлагает мне закурить!

— Ассоль, я не хочу тебя уговаривать. Табак его знает, что на самом деле будет правильным для тебя. Но любое решение, которое ты примешь, повлияет на твою дальнейшую жизнь. Так что решай.

— Ага, я поеду с тобой, а ты меня там бросишь одну, как мою мать.

— У тебя будет шанс начать все сначала!

Мама говорила, что курение наносит женщине большой вред. У нее больше шансов заболеть раком и получить морщинистую кожу. На удивление бабушка выглядела лет на пятнадцать моложе бабы Нюры, хотя они и были ровесницами.

— Что касается моего исчезновения, — она снова сделала затяжку, выдохнула и сказала: — жизнь мне предоставила шанс и я не хотела его терять.

“Вот и мне сейчас тоже дается шанс”, — будто оса меня ужалила в голову.

— А на свободу мою не будешь претендовать, как мама? — немного сердито спросила я.

Она прищурилась и заулыбалась:

— Если только ты на мою не будешь!

Бабушка ещё раз смачно затянулась и с наслаждением выдохнула. Я смотрела на нее как Эллиот на инопланетянина Эй Ти. У меня теперь есть бабуля и она курит!

— Какие странные сигары! — слетело с моих губ.

— Хочешь попробовать? — она протянула мне портсигар. — Тосканские. Они славятся во всем мире своим ароматом.

— Ой, а по-моему они просто воняют! — я крутила носом. — Причем невыносимо! Уж лучше дедовский «Мерит»! Нет, я никогда не буду курить!

— Дело твое, — она убрала портсигар на тумбу у кровати.

Положила сигару в пепельницу на столике, снова передвинула свое кресло поближе и взяла меня за руки своими, чуть холодными и ухоженными на вид, мозолистыми ладонями:

— Послушай. Может быть, одним днем ты решишь сделать татуировку, или выкрасишь волосы в синий цвет. Возможно, ты поступишь учиться, а два года спустя решишь сменить факультет или вовсе бросишь это дело. Напишешь книгу, научишься играть на скрипке. Прошлое, настоящее или будущее только твое. Никогда и никому не разрешай украсть у тебя это!

Она встала, достала из ящика, который оказался маленьким холодильником, бутылку воды. Разлила ее в два стакана. Дала мне один из них и сказала:

— И еще. Мне уже поздно становиться бабушкой. Более того, можешь даже звать меня Сандрой. Но я разрешу тебе быть самой собой. Разделю с тобой все то, что у меня есть.

“Даже не знаю, что говорить в таких случаях. Но я точно не хочу быть конкуренткой бабе Нюре” — подумала, но вслух сказала:

— Обещаешь, что не бросишь меня?

— Вернешься к деду и бабы-Нюриной стряпне? — она ущипнула меня за щеку.