Чтение онлайн

Армяне тысячелетиями жили на территориях, захваченных османами после XIII века. Защитники права турок на завоевание этих изначально армянских земель доходят до немыслимых фантазий, утверждая, будто турки произошли от хеттов. С турецких географических карт исчезают такие топонимы, как «Армянское высокогорье», и заменяются такими названиями, как «Восточная Анатолия»...

За стремлением турок отрицать все и вся стоят прежде всего опасения: мировое общественное мнение может потребовать от Турции возмещения материального ущерба или возвращения Армении территорий. Вторая причина в том, что признание геноцида повлекло бы за собой пересмотр отношения к трем турецким режимам: Абдул-Гамида, младотурок и Кемаля. Однако нынешние турки с почтением относятся к памяти руководителей двух последних правительств. Талаат-паша похоронен в Стамбуле на «холме мучеников», а память Ататюрка, отца современной Турции, являющегося непререкаемым авторитетом, остается неприкосновенной.

К тому же, пантюркизм сегодня вошел в новую стадию, главным образом после отделения тюркских республик от СССР. И, наконец, признание преступных деяний турок против армян, одно время бывших турецкими гражданами, как «преступления против человечества» может иметь серьезные последствия для жизни современной Турции. Не следует забывать о том, что до настоящего времени в Турции не решена проблема курдов, и курдский вопрос — при всем его отличии от армянского в силу кочевого образа жизни этого народа — в результате признания геноцида армян так или иначе получил бы косвенную поддержку во всем мире.

В XX веке современная Турция сыграла в мировой истории особую роль, что обеспечило ей если не симпатию, то, по крайней мере, поддержку большей части международных организаций. Будучи государством мусульманским, но «светским», она стала для Запада важной альтернативой исламскому фундаментализму. Помимо этого, как союзник Америки и член НАТО она явила собой как бы естественный бастион на Ближнем Востоке, защищавший Запад от советского коммунизма.

Конечно, тот факт, что европейские государства и международное общественное мнение в свое время не добились судебного процесса против турецких властей и открыто не осудили первый геноцид XX века, стал одной из причин, породившей в течение всего последнего столетия новые акты геноцида и многочисленные попытки «этнических чисток».

Перед вторжением в Польшу, 22 августа 1939 года, Гитлер говорил главарям III рейха: «Наша сила заключается в быстроте и жестокости. Чингисхан сознательно и с легким сердцем посылал на смерть тысячи женщин и детей. А история видит в нем лишь великого основателя государства. [...] Я отдал приказ специальным подразделениям СС без сожаления и сострадания посылать на смерть мужчин, женщин и детей польского происхождения и говорящих на польском языке. Только так можем мы получить жизненно важное пространство, в котором нуждаемся. Кто сегодня еще вспоминает об истреблении армян?»

Подлинность этого высказывания ставится под сомнение. Историки часто ссылаются на эти слова для сравнения двух главных геноцидов XX века, хотя они касаются не уничтожения евреев, а вторжения в Польшу.

Но если эти слова и не были произнесены вслух, то, несомненно, таким мог быть ход мысли тех, кто несет ответственность за истребление евреев, цыган и других народов во время второй мировой войны. Эти слова являют собой яркий пример того, как злодеяние одних, не получившее должного осуждения мировой общественности, развязывает руки другим палачам и приводит к еще большим бедам и страданиям невинных людей. Геноцид армян стал предшественником Холокоста, предупреждением миру о надвигающейся опасности фашизма, но, к сожалению, не услышанным.

Существует много параллелей между геноцидом армян 1915 года и геноцидом евреев. И тот, и другой осуществлялись во время больших конфликтов (мировых войн) — так, чтобы они были менее заметны и чтобы вмешательство других стран оказалось маловероятным и затрудненным. Во многих аспектах партия младотурок и Особая Организация сравнимы с нацистской партией и СС как своими действиями, так и формой взаимоотношений между собой; технически депортации производились околовоенными отрядами, подконтрольными только партии, но партия как таковая оставалась как бы непричастной к совершаемым зверствам. В обоих случаях примечательна внутренняя дисциплина исполнителей и одновременно введение в заблуждение государственной администрации. Общей чертой является и использование националистической идеологии, а также создание в обществе атмосферы вражды к преследуемым, обвиняемым в заговорах против государства. Наконец, идентичен сценарий осуществления геноцида: от признаний под пытками в участии в заговорах до ареста интеллигенции, немедленной казни молодых людей и всех способных оказать сопротивление, и депортации остальных.

Но геноцид армян обладает и уникальной чертой, отличающей его от геноцида евреев, — помимо того, что он был первым в ряду (к сожалению, длинном) подобных ему случаев. В отличие от Холокоста, Мец Егерн имел место на исторической родине преследуемого народа, в Западной Армении, где армяне жили более трех тысяч лет. Одним из результатов геноцида, кроме истребления населения, была утрата Арменией примерно девяти десятых частей ее земель, а также вынужденное рассеяние по всему миру немногих выживших.

Западная Армения, которую международное сообщество сегодня признает турецкой территорией, являет собой колыбель древнейшей армянской цивилизации и всегда была ее родиной; здесь стоит гора Арарат, под сенью которой она возникла, здесь расцвели древние столицы Тушпа, Ван, Тигранакерт, Ани. Это значит, что армянский народ был не только почти полностью уничтожен, но и вынужден покинуть землю, на которой всегда жил.

Геноцид вырвал с корнем, попрал трехтысячелетнюю культуру Армении. Исчезновение армян из Анатолии означало также исчезновение их городов, церквей, школ, библиотек, монастырей, университетов.

Начиная с 1920 года, Турция преобразовала в мечети сотни армянских церквей и монастырей, разрушила или позволила превратиться в руины вековым памятникам армянской культуры.

К моменту вступления Османской империи в войну, в 1914 году, в Турции существовало 210 армянских монастырей, 700 соборов и 1639 приходских церквей. В 1974 году из 913 еще известных в Турции армянских церквей 464 было полностью уничтожено, 252 превращено в руины и только 197 оставлено в относительно хорошем состоянии. В последующие десятилетия многие другие памятники армянского искусства, оставшиеся на турецкой территории, были разрушены. Среди исчезнувших с лица земли или разрушенных церквей и монастырей были центры, существенно важные для армянской и всемирной культуры: например, многие монастыри, усеявшие берега озера Ван, где жил и творил Григор Нарекаци; в плачевном состоянии находятся шедевры архитектуры — знаменитые церкви города Ани или такая жемчужина, как церковь Святого Креста в Ахтамаре.

В таком же заброшенном и оскверненном состоянии пребывают армянские памятники культуры на территориях, отданных советской властью Азербайджану, например, в Нахичеване.

Турция боится немого свидетельства шедевров армянской архитектуры. Поэтому она создала районы, закрытые для туристов. С 20-х годов минувшего столетия изучение армянских памятников архитектуры на турецкой территории практически запрещено или, по крайней мере, сильно затрудняется. Местные историки и архитекторы прибегают к бесстыдной лжи, приписывая турецкому народу авторство даже всемирно известных шедевров армянской архитектуры, например, тех, которые сохранились в Ани или Ахтамаре.

Итак, геноцид не только варварски лишил жизни два миллиона людей, но и нанес огромный ущерб армянской и всемирной культуре. Поэтому он должен расцениваться не только как преступление против человечности, но и как преступление против всего человечества — он действительно явил собой серьезное посягательство на мировую культуру и историю.

Наконец, помимо немедленной гибели огромной части армянской интеллигенции, насильственные действия 1915 года имели и более отдаленные последствия. Так, в 1935 году в Париже умер потерявший рассудок от увиденных ужасов армянский композитор Комитас. По прошествии многих лет он стал еще одной жертвой геноцида; и кто знает, скольких людей, неизвестных историкам, постигла подобная судьба... Но если геноцид через 20 лет привел к смерти Комитаса, он уже намного раньше лишил мировую культуру этого музыкального гения, навсегда погасив его талант. Действительно, после всех ужасов, свидетелем которых он стал в Турции в 1915 году, Комитас больше не сочинял. И мог ли он? Одаренный необычайно восприимчивой и тонкой душой, этот гениальный музыкант и святой священник трагически пережил тот же опыт, о котором Армин Вегнер писал своей матери из Турции: «Могу ли я еще жить? Имею ли еще право дышать, строить планы на будущее, которое кажется столь фантастически нереальным, когда вокруг меня бездна мертвых глаз?»