Чтение онлайн

В Коннектикуте мы обратили внимание на большое количество разных придорожных знаков и вывесок, ратующих за соблюдение правил уличного движения, чтобы избежать аварий и несчастных случаев на дорогах. Почти вдоль всех автомагистралей установлены радарные устройства для проверки скорости движения автомобилей и везде вывешены предупреждения: «Скорость контролируется радаром», «Тот, кто выпил на дорогу, на закуску встретится с полицейским», или: «Ну, скажи честно, куда ты спешишь!». Именно в Коннектикуте в 1901 году впервые в американской истории были установлены пределы скорости езды на автомобилях: двенадцать миль в час на большой дороге и восемь миль в городах. И все же, несмотря на все меры предосторожности, автомобили в США ежегодно давят насмерть пятьдесят тысяч и калечат около полутора миллионов человек. Особенно велико число автомобильных катастроф и человеческих жертв в Калифорнии. Американцы подсчитали, что там почти каждую минуту происходит авария на дорогах.

Но мы, придерживаясь правил движения, благополучно пересекли Новую Англию и въехали в Бостон.

Американцы вообще любят называть свои города именами уже давно существующих европейских, особенно испанских, и азиатских городов. В Новой Англии нам встретилось много известных названий: Новый Лондон (тоже стоит на Темзе!), Берлин, Париж. Встречались нам также Женевы и Наполеоны, Петербурги и Шанхай, Одессы и Неаполи, Флоренции и Харбины. Москва есть в штате Огайо и еще две Москвы — в Теннесси и Айове. Москва в штате Теннесси — очень маленький городок. В нем живет всего около четырехсот человек.

В Бостон мы приехали к вечеру, но когда остановились у какой-то гостиницы в центре и услышали цену номера на одни сутки, решили поискать что-нибудь подешевле. Однако куда бы мы не заезжали в городе, номера в гостиницах везде были очень дороги. Где-то к полуночи нам удалось найти ночлег за городом. Знакомство с самим Бостоном началось на следующее утро и продолжалось несколько дней.

Бостон пересекает три реки: Непонсет, Чарлз и Мистик. В некотором отношении он напоминает Нью-Йорк. Это главный порт Новой Англии. Там оборудовано 260 пирсов с общей длиной причальной линии более 64 километров. Бостон расположен на полуостровах. Здесь тоже есть район под названием Бруклин. В центре Бостона находится полуостров с тремя холмами — Тремонт — старая часть города, узкие улицы которой расходятся радиусами и кругами от центрального ядра — Хаб. На юго-востоке, на другом полуострове, расположен Южный Бостон. На третьем — на севере — Чарлстон и на четвертом — на северо-востоке — Восточный Бостон.

В самом городе проживает около 800 000 жителей, а в «Большом Бостоне», включающем более 40 пригородов и местечек, — около 2 300 000 человек. Преобладают в Бостоне ирландцы.

В каждом большом городе есть районы старых, покосившихся, полуразрушенных домов. Есть целые улицы, заваленные разным мусором, хламом, кирпичом. Не составляет исключения и Бостон. Даже в самом центре города бросалось в глаза большое количество разрушенных и полуразрушенных зданий, иногда это были просто груды развалин. Дело в том, что в Бостоне очень высокие налоги на недвижимость, и не все хозяева в состоянии поддерживать в порядке здания и поэтому вынуждены бросать их. Говорят, что сейчас в Бостоне могут позволить себе жить лишь самые богатые и самые бедные. Естественно, что самые богатые снимают самые дорогие виллы и квартиры, а самые бедные вынуждены ютиться в развалинах… Остальные же американцы стараются переехать в пригороды, где налоги несколько меньше.

Побывали мы и в политехническом институте, и в знаменитом Гарвардском университете, который называют еще Кембриджским, по названию района, в котором он находится. Университет гордится своими выпускниками. Это Джон Рид, чья книга «10 дней, которые потрясли мир» о событиях Великой Октябрьской социалистической революции принесла автору мировую известность. Владимир Ильич Ленин, высоко оценивший это произведение талантливого писателя и публициста, одного из основателей Коммунистической партии Америки, написал предисловие к ее американскому изданию. В Гарвардском университете учился Хейвуд Браун, который бесстрашно защищал Сакко и Ванцетти и этим снискал признательность широких кругов прогрессивной общественности. Слушателем университета был и Томас Элиот, чье имя хорошо известно любителям поэзии.

Когда мы вошли в университет, нас окружила толпа студентов.

— Правда, что в Советском Союзе вузы выпускают инженеров больше, чем в США?

— У вас в России студенты получают стипендию?

— Всем ли студентам по окончании учебного заведения предоставляется работа по специальности? — Эти и десятки подобных вопросов посыпались один за другим.

Нам было приятно, что молодежь стремится узнать правду о жизни советских студентов из уст советских людей.

— А можете ли вы прислать к нам в колледж своих преподавателей, чтобы они нам читали курс русского языка и литературы?

— А кто у вас читает этот курс? — спросили мы.

— Есть и русские, только правды о современной России они не говорят, да и не знают ее, слишком давно оттуда уехали. А к тому же обижены на новые порядки в вашей стране.

К нам подошел молодой человек выше среднего роста с открытым и приятным лицом. Представился: Уорен Бэрн — член студенческого общества.

— Рады познакомиться.

— Мы думаем, что вы, очевидно, коммунисты. Но это даже интересней. Мы вас просим, выступите перед нашими студентами и расскажите о жизни в вашей стране, о политике правительства.

— А не будет ли возражать ваша администрация?

— Я думаю, мы об этом договоримся, — ответил Уорен.

Затем нас пригласили в общежитие. Там студенты наперебой задавали вопросы обо всем: «А сколько раз у вас в России едят?», «А разрешают ли ходить в церковь?», «Может ли русская девушка выйти замуж за иностранца?», «Многие ли студенты изучают английский язык?», «А почему нам угрожает Москва?».

Нас, в свою очередь, тоже интересовало многое.

— А как вы относитесь к войне во Вьетнаме? — спросили мы, обращаясь к одному из студентов.

— Лично я считаю, что эта война нам не нужна, она порочна, даже скажу больше — она преступна.

— Да, но ведь мы должны довести ее до победного конца, — вмешался в разговор другой. — Мы защищаем там интересы «западной демократии» и нам не безразлично, как она закончится. Мы сдерживаем распространение коммунизма.

— Но какое право имеют США навязывать свою волю и порядки другим странам и народам?

Ответа мы так и не получили.

Американские юноши и девушки любят, когда разговор ведется прямо и откровенно, пусть даже резко. Им нравилось, когда мы рассказывали о великих преимуществах нашего образа жизни и в то же время не скрывали наших трудностей и недостатков.

Нам пришлось побывать в Америке во многих университетах, колледжах и везде мы чувствовали интерес американской студенческой молодежи и преподавателей к марксизму-ленинизму.

Официальные идеологи США всеми силами стремятся направить интерес американцев к марксистско-ленинской теории в русло антикоммунизма, настроить американский народ и особенно молодежь враждебно против СССР.

Острие всех идеологических диверсий империализма в настоящее время направлено против стран социализма. Переживая глубочайший идейный кризис, будучи не в состоянии вооружить свою пропаганду позитивными идеями, которые могли бы увлечь за собой народные массы, правящие круги США все свои силы направляют на борьбу против постоянно расширяющей свое влияние идеологии социализма, на подрывную идеологическую борьбу против Советского Союза и других социалистических стран.

Вот что говорят по этому поводу сами ведущие специалисты США в области идеологических диверсий: «В наше время пропаганда превратилась в дело жизни и смерти…», «Если не случится самоубийственной ядер-ной войны, соотношение сил между нами и коммунистами в значительной степени будет определяться в сфере борьбы за мировое общественное мнение».

На свет появляются всевозможные «доктрины борьбы с коммунизмом», клеветнические мифы о «советском тоталитаризме», «экспорте революции», «красном империализме». И в то же время растут масштабы внешней пропаганды и совершенствуется техника ее деятельности.