Чтение онлайн

В 1826 г. Партуно переиздал отчет, присовокупив к нему многочисленные свидетельства очевидцев, включая и русские.

Среди вышеупомянутых свидетельств с французской стороны можно привести следующие…

Свидетельство генерала Камю, написанное в Витебске 15 декабря 1812 г. Генерал утверждал, что вместе с Бланмоном и Делетром они отправили батальонного командира Ландевуазена к Витгенштейну установить позиции трех русских корпусов, окружавших дивизию, и попробовать выяснить их численность. По возвращении Ландевуазен рапортовал о наличии значительных сил русских, перекрывших все возможные пути к отступлению. Патрули, отправленные в сторону Березины, обратно не вернулись. После боев из 1130 чел у Камю оставались лишь 293 чел; у Бланмона – 300 человек.

Свидетельство генерала Делетра, написанное там же, 15 декабря 1821 г. Он утверждал о пассивности бергской кавалерии и саксонцев из принца Иоганна полка, и о том, что во всей дивизии оставалось лишь 1500 человек. Он не имел никакой возможности поддержать пехоту и поэтому разделил ее участь. Вместе с ним в плен попали около 4 тысяч безоружных солдат.

Свидетельство Сибиля, без даты. После боев из 42 артиллеристов у генерала осталось 18 солдат. Девять солдат и пятеро ездовых погибли, как и 11 лошадей. Сибиль также говорил о присутствии множества безоружных солдат, из которых никто не хотел сражаться.

Свидетельство Бланмона, без даты: сводный полк его бригады из 598 человек потерял 273 человека, 125-й линейный полк – 240 человек. 4-й батальон 55-го линейного в составе 213 человек пошел по другому маршруту и пропал без вести. Бланмон говорил, что, получив приказ от Партуно отправить батальон на правый фланг для разведки, отрядил Жуайе. Бланмон удивлялся, что командир батальона не присоединился к главным силам на шум боя.

Отчет начальника батальона 44-го линейного полка Манневиля, датированный 28 ноября 1812 г. и написанный в Борисове: из 749 солдат полка, участвовавшего в боях в Борисове, у него осталось 310 чел. Общие потери составили 439 солдат, не считая трех офицеров убитыми и пятеро – серьезно раненными.

Панорама «Березина» («Переход армии Наполеона через Березину в 1812 г.») (1895). Фрагмент «Знаменосцы». Худ. В. Коссак (1856–1942) и Ю. Фалат (1853–1929). Этот холст дает яркое представление о плачевном состоянии гренадер, смешавшихся с легкой кавалерией и артиллеристами.

«Не замай – дай подойти!» (1887-1895). Худ. В.В. Верещагин (1842-1904). Русские крестьяне-партизаны, скрытые в снежном лесу, наблюдают за французской колонной, которая вот-вот угодит в засаду

Свидетельство начальника батальона Жуайе. В действительности речь идет о двух документах: первый, представляющий намного больший интерес, датирован 1814 г., написанным в Вердене, второй – 1822 г., из Бар-лё-Дюка.

Поскольку Жуайе оставался со своим батальоном в Борисове до последнего, он был вынужден силой прокладывать себе дорогу, двигаясь по распоряжению адъютанта Бланмона, за бригадой. Затем, когда Жуайе достиг перекрестка, он сначала позволил пройти вперед эскадрону саксонцев, после чего столкнулся с артиллерийским расчетом, возглавляемым офицером, располагавшего пушкой и зарядным ящиком, который, как и Жуайе, не знал, куда ему идти, и присоединился к Жуайе. Услышав стук колес, доносившийся с левой дороги, Жуайе последовал туда и обнаружил обоз своей дивизии на марше, возглавляемый адъютантом Партуно. Жуайе решил последовать за ним, вверх по реке, после чего повстречал одного из ординарцев Наполеона с приказом к Партуно держаться в Борисове до утра. Узнав от Жуайе об оставлении дивизией города, ординарец остался с ним. Когда Жуайе прибыл к Виктору, начальник штаба его корпуса Югэ-Шато не обрадовался новостям и приказал Жуайе следовать к Главной штаб-квартире. На следующий день ординарец Наполеона отправился к Партуно, а сам Жуайе, вместе с артиллерийским расчетом, отправился, по распоряжению Югэ-Шато, к главным силам. По пути Жуайе столкнулся с тем же ординарцем, промчавшимся мимо него с криками «Казаки! Казаки!». Жуайе построил своих людей в боевой порядок за ручьем и отразил нападение, после чего прибыл в расположение принца Баденского полка и отправился к роще, росшей вдоль Березины, для проведения атаки.

Письмо от Бийяра, без даты. По словам Бийяра, в Витебске Бланмон обвинял начальника штаба Буайе, что тот не давал ему приказа разведать правый фланг дивизии. Буайе ограничился замечанием, по словам того же Бийяра, в упреках по поводу его, Бланмона, памяти.

Письмо генерала д’Амбрюжака к Партуно, датированное 21 декабрем 1 825 г. Призывая в свидетели генералов Монтион, Кутюр, Дюверже с братом, полковником штаба и адъютантом Виктора, и полковника артиллерии де Лаплас, генерал рассказал следующее.

Д’Амбрюжак принес Виктору распоряжение отправить Партуно отряд, чтобы донести приказ генералу Бертье удержаться в Борисове до утра, и заночевал у Виктора. Как только д’Амбрюжак узнал о появлении в маршальской штаб-квартире батальона Жуайе, он настаивал на необходимости возвращения в Борисов. ДАмбрюжак добавил, что требовалось опередить противника, и не мог понять, почему никого не отправили сразу на помощь Партуно, если он находился всего в трех лье, а отход на соединение со своими в вечернее время при таком подавляющем превосходстве противника представлялось почти невозможным. ДАмбрюжак также сообщил, что толпы безоружных могли спокойно переправиться через Березину, поскольку сам он лично проделал это трижды, не встречая никаких трудностей. По мнению д'Амбрюжака, безоружных намеренно оставили в Борисове для того, чтобы при неизбежной атаке русских они не создавали бы панику у мостов.

Кроме того, Партуно привел в свою пользу доказательства с русской стороны. Среди них имелось свидетельство генерала Витгенштейна, утверждавшего, что ему было известно о переправе Наполеона, и о том, что в арьергарде главных сил императора находился корпус Виктора. Витгенштейн свидетельствовал, что разрезал корпус Виктора и взял в плен арьергард маршала, составлявший, по словам Витгенштейна, половину личного состава корпуса Виктора. Первоначально в середине ночи были пленены силы Партуно: сам генерал, генералы Бийяр и Делетр, 2 полковника, 40 офицеров и 800 солдат. Около 7 часов утра 28 ноября в плен попали генералы Камю и Бланмон с 202 штаб-офицерами, всего 7000 солдат и офицеров. В плен также попали два полка саксонской и бергской кавалерии, лошади которых были в исключительно хорошем состоянии. В качестве трофеев русским достались три пушки и два штандарта, не считая огромного количества повозок.

Остатки 3-го гренадерского (голландского) полка Императорской гвардии, укрывшись за артиллерийским передком, ведут огонь, в то время как основная часть колонны пытается покинуть поле боя (худ. Ян Хойнк ван Папендрехт. Музей Армии, г. Делфт, Нидерланды)

Когда русские критиковали 29-й бюллетень, они в действительности восстанавливали справедливость в отношении Партуно.

В повествовании о строительстве мостов я основываюсь на воспоминаниях: полковника Шапеля и начальника батальона артиллерии Шапюи, генерала Шасслу-Лоба, и исследованиях: капитана гренадер 85-го линейного полка Шапюи и современного историка Фернана Бокура.

20 ноября в Орше Наполеон, желая ускорить ход отступления, решил уничтожить часть обозных повозок. Поскольку ему требовались лошади для гвардейской артиллерии и одновременно рассчитывая воспользоваться борисовским мостом, он приказал сжечь и понтонный парк, включая 60 лодок, предназначенных для строительства понтонных мостов, которые могли сильно облегчить переправу через Березину. К счастью, прозорливый Эбле сохранил шесть повозок инструментов, две походные кузницы, две фуры угля, а также приказал каждому понтонеру спрятать гвозди и крепежи.

Первым, около 4 часов 24 ноября, на рекогносцировку к броду выше Борисова по течению прибыл генерал Обри в сопровождении генерала Корбино, затем Шасслу-Лоба, лошадь которого была специально подкована для передвижения по льду, и, наконец, Эбле с полковником Мишелем. Численность инженерных войск резко упала. По штату в саперной роте предполагалось иметь 4 офицеров и 146 солдат, в роте понтонеров – 4 офицеров и 62 солдата. Эбле располагал 7 ротами понтонеров в 400 чел; в подчинении Шасслу-Лоба находились 10 рот саперов, 450 чел. с остатками Дунайского военно-морского рабочего батальона. Капитан Шапюи утверждал, что Эбле располагал 500 понтонерами и саперами для строительства мостов.