Чтение онлайн

Немец умел воевать. На участке фронта от Больсуново до Игнатовское каждая деревня, за короткое время им была превращена в сильный самостоятельный опорный пункт. Дороги между деревнями чистились тракторами, все значимые высоты оборудовались пулеметными и минометными расчетами, вдоль дороги Кузьмищево – Волковское по опушке леса были сформированы минные поля. Так, что все эти меры позволяли не только оперативно подвести подкрепления к каждому населенному пункту, но и удерживать их в течении многих дней. Если еще учитывать, что в октябре со стороны БЕХОВО 630-й стрелковый полк уже безуспешно пытался контратаковать, то немцы наверняка нападения с БЕХОВО ждали и к нему тщательно готовились. Сама деревня по своему стратегическому положению прикрывала дорогу из Тарусы на Исканское и Селиверстово, что позволяло безопасно вывести Тарусскую группировку на резервный фронт ОСТРОВ-ГОСТЕШЕВО-РАДЕНКИ–ЛЬГОВО, либо получить подкрепление с запада, потому противник держался в Кузьмищево до- последнего, обеспечивая отход основных сил к 18 декабря. Учитывая требования к устройству опорных пунктов, основные усилия прикладывались к размещению фланкирующей системы огня, с максимальным радиусом обстрела. Согласно, немецких указаний, простреливаемое пространство перед установленными противопехотными препятствиями, должно быть не менее 400 метров и все деревья или заграждения, которые мешают вести огонь должны быть удалены. Фланкирующая система огня давала возможность отражать атаки с любых сторон. При этом, нападающие оказывались в огневом мешке, выбраться из которого было возможно только отступлением, на 500-600 метров под защиту леса. Согласно тех же указаний, бревенчатые и каменные дома в деревнях также устраивались для обороны и должны были использоваться в качестве укрепленного укрытия, с постоянным проживанием солдат. Два месяца, немецкие войска устраивали эту защиту, а принимая во внимание исполнительность и щепитильность германского солдата, просто уверен, что ими были приняты все возможные меры, чтобы защитить себя от внезапного советского наступления. В свое время, солдаты 52-й пехотной дивизии проделали огромный путь от Франции до Тарусы, и за их плечами сложился богатый опыт боевых передряг. Они успешно воевали в Белоруссии под Минском и Рогачевым, и в сравнительно короткий срок, оказались у далеких берегов Протвы. Находясь постоянно в походах, вояки не знали сытой жизни комендантской службы в спокойных европейских городах. Их уделом была передовая, с ее грязными окопами и бесконечными ночными караулами. В этом стоит признать, что противник 19-й стрелковой обладал серьезной выучкой в военном деле и этот фактор еще даст о себе знать в будущих сражениях – не раз.

К 8 декабря рубеж вдоль Оки от Гурьево до Ладыжино делился следующим образом: на севере от Кременок до Волковского квартировался 181-й полк под командованием полковника Пауля Малманна. На линии Салтыково – Кузьмищево- Таруса- Ладыжино держал оборону 205-й пехотный полк под руководством полковника Гельмута Рейманна. Это, тот самый Гельмут Рейманн, которого в марте 1945 года Адольф Гитлер лично назначит комендантом обороны Берлина и которого в результате интриг и откровенного саботажа со стороны Йозефа Геббельса 22 апреля снимут с поста. Это, тот самый Гельмут Рейманн, который в 1948 году на Нюрнбергском процессе по делу № 7 «О военном командовании на Юго-Востоке» в отношении своего бывшего командира Лотара Рендулича выступит в его защиту. К личности этого командира стоит добавить, что он был участником Первой мировой войны и с 1920 по 1935 год связал свою послевоенную карьеру со службой в полиции. В 1922—1928 гг. преподавал в полицейской школе во Франкенштайне. В 1928—1932 гг. служил в полицейском управлении в Эльбфельде. В 1933—1935 гг. преподавал в высшей школе полиции под Потсдамом. С 1939 года возглавил новообразованный 205-й пехотный полк, который после Французской компании в 1941 году был переброшен на восток. И Пауль Малманн и Гельмут Рейманн непосредственно подчинялись командиру 52-й дивизии генерал- лейтенанту Лотару Рендуличу, чей полководческий талант, как и амбиции, были весьма востребованы в штабе 4-й полевой армии фон Клюге. Его стиль жесткого руководства, граничащего с фанатичной преданностью идеям национал-социализма, вкупе с даром мобилизации морального духа людей, в будущем не раз найдет свое применение при организации сильной обороны. Будет и личное признание фюрера. Будут и награды. В 1942 году он остановит тотальное отступление войск под Юхновым. Под Рославлем отметится успешной борьбой с партизанами. Этот опыт борьбы он будет доводить до совершенства в Югославии в 1943 году, когда примет командование 2-й танковой армией. В 1944 году, руководя 20-й горной армией, организует безопасный вывод войск с территории Финляндии, используя тактику выжженной земли. В 1945 году, когда поражение Германии станет очевидным, Гитлер использует Рендулича в качестве « сиюминутного гения обороны». Сначала в Курляндии, затем в группе армии «Юг» в Венгрии. Правда, его краткосрочное пребывание на посту командующего в группах армий « Север « и «Юг» не сможет коренным образом изменить ситуацию, но отдельные успехи ему будут по плечу. В истории Второй мировой войны его имя будет связано не столько с достоинством хорошего организатора, сколько с военными преступлениями, в которых погрязнут его солдаты в Югославии. Массовые убийства мирных жителей, жестокое обращение с военнопленными, пытки и депортация населения в концлагеря – все это станет следствием его личных распоряжений и его рьяного исполнения приказов партии. Отличный тактик Лотар Рендулич и бывший полицейский преподаватель Гельмут Рейманн, как командиры , закрепившие свои навыки на полях Второй мировой, представляли из себя очень грозного врага, умеющего сражаться до последнего патрона, не взирая на трудности и жертвы.

А, проблем хватало в избытке. 52-я дивизия занимала участок фронта, протяженностью свыше 30 километров и если осенью воды Оки являлись основной преградой для советских войск, то зимой замершая река открывала путь на западный берег. Да и с численностью дивизии к зиме вопрос кардинально не решился. Из 15 тысяч солдат и офицеров, ступивших на советскую землю, к осеннему рубежу на Оке едва ли добралось чуть более 7 тысяч. Пополнение помогло поднять эту планку до 80 человек в роте, но все же, это не те 100 солдат, положенных по штату. К тому же, основной поток прибывал из Австрии со средним возрастом 18-19 лет, без качественных навыков военной службы. Сказывалась срочность подготовки в тыловых запасных батальонах, в которых набирали призывников по заказу дивизии. Отсутствие зимнего обмундирования отзывалось в плохом настроении солдат куда сильнее, нежели редкие бои с советской разведкой. Приходилось заниматься откровенным грабежом местного населения, чтобы раздобыть зимнюю одежду и обувь. Это тоже не прибавляло оптимизма в преддверие надвигающегося рождества. Им обещали Москву и конец войне. А, вместо этого, неудачный осенний рывок к Серпухову и окончательная остановка. Вынужденный переход к обороне в ноябре в условиях острой нехватки людей заставил командование 4-й армии создавать очаги сопротивления в пограничных деревнях. Пространство между ними оставалось без серьезной защиты. Его нечем было прикрыть. С этими трудностями столкнулись все соседние дивизии. Были они у 260-й, 268-й, 137-й и 17-й под Серпуховым. Были и у 131-й и 31-й в районе Алексина. Обо всем этом, знало командование 49-й армии, когда разрабатывало свой план зимнего контрнаступления. 52-я дивизия представляла собой прекрасную мишень для удара русских войск, но в штабе армии и 13-го корпуса слишком увлеклись наивными докладами от перебежчиков и разведки о том, что русские имитируют силу, которой не имеют. Ложные контрудары отдельных полков, снятых с других участков фронта не смогли создать видимость серьезных подкреплений у 49-й армии. Отсюда, спокойствие в рядах Серпуховской группировки. Но, как покажут грядущие дни – они глубоко и основательно ошибались.

Тем временем, бой 1-го стрелкового батальона за подступы к юго- восточной стороне Кузьмищево, начавшийся около 16 часов дня, оказался ожесточенным. Так, в боевом донесении №7 от 16 декабря, время 16:45: « 1/19 наступая с Бехово на Кузьмищево, остановлен пулеметным огнем до 12 пулеметов из Кузьмищево и минометным огнем до 18 минометов с западной окраины Кузьмищево. В течении двух часов ведется бой. По неточным данным убиты 5 человек, раненых 75 человек. Батальон наступает при поддержке 32 ГОМД. По деревне дано два залпа. Батальон достиг вост. берега р. Ока .1 рота находится в 500 метрах от юго-восточной окраины Кузьмищево.» Эта скупая информация в недостаточной мере отображает реальное положение дел 1- го батальона, и я вынужден обратиться к журналу боевых действий бригады, для получения более конкретного описания . При этом, я обратил внимание, что запись в журнале от 16 декабря не содержит подробную информацию об описании наступления. Возможно она была сделана в день наступления или же следующим днем . Более того, согласно записи, атака бригады на д. Кузьмищево была не 16-го, а 17 декабря, хотя боевые донесения опровергают это. Вот эта запись от 17.12.41., выполненная карандашом.

«…. не имея точных данных о противнике и не имея время на организацию командирской разведки 19 сбр с хода от д. Конюшино развернулась и вступила в бой с противником нанося главный удар правым флангом 2м и 3м батальоном через д. МИТИНО на северо восточную окраину КУЗЬМИЩЕВО , сковывая перед фронтом КУЗЬМИЩЕВО 1-м батальоном. Для освещения и прикрытия левого фланга был выброшен развед. отряд в составе РР и двух взводов автоматчиков который к исходу дня ворвался на сев. запад. окраину КУЗЬМИЩЕВО и завязал уличный бой. 1 батальон действуя в лоб успеха в продвижении не имел и был скован на подступах к Кузьмищево сильным пулеметным минометным и артиллерийским огнем противника . 2 и 3 батальоны из за плохой видимости (сильный снегопад) потеряв ориентировку к моменту завязки боя 1-м батальоном и разведотрядом к указанному месту не вышел в результате чего РО и 1-й батальон через 4 часа боя отошли на исходные позиции, понеся большие потери. В этом бою погибли смертью храбрых командир РР и комиссар РР, командир роты автоматчиков и роты ПТР и др. командиры и политработники. Разведотряд потерял 70% своего состава….».

Запись удивительным образом описывает события, прошедшие днем ранее. Мой вывод основан на следующем: во-первых, в ней содержатся данные, схожие с боевым донесением от 16:45 часов, в части безуспешных действий 1 – го батальона. Во- вторых, снегопад был только 16 декабря, 17 и 18 числа была пасмурная погода без осадков. Это подтверждается оперативными сводками армии и сводками 133-й дивизии за 17 и 18 декабря. В -третьих, информация о 3-м батальоне, который потерял ориентировку совпадает со сводкой от 17.12.41 на 13.30 часов, за прошедший день. В – четвертых, данные в оперативной сводке армии №211 к 5.00 17 декабря за прошедший вечер, в которой: «19 сбр – в результате боя выбила из КУЗЬМИЩЕВО до двух рот противника и заняла этот пункт. К исходу 16.12.41 вышла на дорогу 1,5 км. запад. КУЗЬМИЩЕВО. Бой в течении ночи продолжался.» окончательно свидетельствует о правильности моих выводов. Также я обратил внимание на то, что в журнале имеется упоминание об успешных действиях разведотряда на северо-западе деревни. Между тем, боевыми приказами № 5 и № 6 от 16.12.41 г. разведотряд должен был выступить из БЕХОВО и действовать совместно с 1-м батальоном, прикрывая его левый фланг со стороны ИГНАТОВСКОЕ, ТАРУСА. Учитывая эту информацию, мне совершенно непонятно- каким образом разведотряд оказался на северо-западной окр. Кузьмищево, когда он должен был действовать на юго-востоке. В таком случае разведотряд должен был совместно со 2-м и 3-м батальонами выступить из МИТИНО вопреки ранним приказам, либо по фронту пересечь линию с юга на север, форсируя перед пулеметами противника, что маловероятно, а продвинуться отряд мог только на юго – западную окраину КУЗЬМИЩЕВО. Кстати, разведсводкой армии №61 от 16 декабря на 21.00 ч. информация оперативной сводки о взятии КУЗЬМИЩЕВО не подтверждается. По сему уверен, что запись в журнале соответствует действительности и разведотряд действительно вел уличный бой на юго-западной части Кузьмищево, но не имея поддержки, был вынужден отступить с большими потерями. В качестве обоснования этого тезиса можно привести тот факт, что в военной терминологии фраза "занимать населенный пункт" еще не означает, что войска владеют им. Это важно для понимания сути сообщения. В такой связи, записи в журнале в целом совпадают с сокращенными данными в сводке. Сведения в армейской сводке касательно вытеснения двух рот противника подтверждений в ходе исследования не нашли, но допускаю, что в результате уличных боев часть немцев могла отойти из КУЗЬМИЩЕВО , с последующим возвратом полного контроля над деревней.

2/19 и 3/19 батальоны к 16 часам 16 декабря, переправившись на западный берег, в течении текущего дня и ночи не смогли продвинуться, и уперлись в высоту 184.5 возле Больсуново. По оперативной сводке №7 следующего дня «2-й батальон в течении дня и ночи с 16 на 17 вел бои за высоту 184,5 на ее вост. скатах. 3- й батальон боя не вел, ночью перепутав направление действовал с соседом справа ( от автора 521сп. 133сд.)» . Интересен тот факт, что командир 133-й стрелковой дивизии генерал- майор Захаров своим приказом № 2 от 17 декабря упрекал 521-й стрелковый полк в том, что полк топтался всю ночь на одном месте у деревни Больсуново при слабом противнике. При этом, командира полка товарища Власова предупреждал на будущее о суровых последствиях вплоть до расстрела, если при выполнении боевых задач будет проявлена подобная медлительность. Учитывая обстановку вокруг Больсуново, Кузьмищево и тот факт, что близлежащие территории на подступах были минированы немцами, а на высоте 184.5 был установлен ДОТ, то сходу взять такие укрепления практически невозможно, без огромных потерь личного состава. А потому данные в оперативной сводке №7 по поводу действий ночью 3- го батальона были указаны ошибочно. Батальон не перепутал направление, он физически не мог преодолеть противника, засевшего на высоте 184,5 у Больсуново. Предполагаю, что из- за перебоев проводной связи с подразделениями комбриг не владел полной информацией и в сводке опирался лишь на обрывочные сведения, поступающие к нему с посыльными, потому и была допущена ошибка. В пользу моих доводов служат оперативные сводки 49-й армии, в которых проводная связь штаба армии с бригадой в те дни работала « с перебоями» и это при условии прокладки линий по тылам, что уж говорить о передовой. К тому же, комбриг в своей обьяснительной также указывал на отсутсвие связи с батальонами, что весьма усложняло управление боем. Между тем, небольшие успехи 2-го батальона все- таки отразились в разведсводке армии того же дня, на 21.00 « наши части продолжая движение вперед обошли Салтыково с юга, Кузьмищево с севера, и блокировали Больсуново». Эти данные позволяют предположить, что стрелковая рота 2/19 батальона вышла на северо- запад деревни, между высотой 184,5 и окраиной населенного пункта, как это указано в сводке следующего дня. Но в связи с тем , что отсутствует сводка от бригады за тот вечер, которая могла бы детально прояснить направление движения солдат, то предполагаю, что полного охвата деревни вечером 16 декабря не было. Такая гипотеза совпадает с бригадной сводкой следующего дня от 13.30 часов и данными по журналу. Тем не менее, серьезного продвижения с 16 декабря бригада не имела и положение утром следующего дня существенно не изменилось. Из объяснительной майора Афанасия Гриня:" В течении ночи бригада вела бой и к рассвету вышла на южные скаты высоты 219.0 и высоты 209.1".

Оживить отдельные события того дня помог бы небольшой рассказ. Ведь это могло быть так:

Ровно в 15 часов 22 минуты 16 декабря 1941 года залп из катюш по деревне Кузьмищево ознаменовал собой начало крупного советского наступления. Тогда, немцы еще не поняли всего размаха приближающейся катастрофы. Нет, они не были застигнуты врасплох, как твердит пропаганда тех дней. На передовой солдаты без понуканий, быстро и слаженно заняли свои окопы. К затихшей канонаде каждый уже был на своем месте, держа наготове свое оружие. По мере ожидания напряжение нарастало. На их лицах не читалось страха, лишь взгляд такой ледяной, полный глубокого безразличия, который устремился на восток в ту сторону, откуда уже раздались первые выстрелы. Они, по- настоящему знали, что такое война и приготовились к встрече лицом к лицу с самой судьбой. Стойко – без страха, но и без надежды на счастливый исход. Через несколько дней многие из тех, кто тогда занял оборону по краю деревни, превратятся в замерзшие трупы. А те, что останутся в живых, будут отходить с короткими остановками на запад. Строго на запад. Но, кто бы из них это знал тогда, в обычный пасмурный день 16 декабря.

Крупный снег, падая с мрачных небес, создавал плотный занавес по берегу Оки . В этой погоде, трудно было разглядеть откуда именно исходит опасность. Там, в низине, из ближайшего подлеска потянуло дымной гарью от проделанного выстрела из советской сорокапятки. Следом раздался еще один. Очередной снаряд с пронзительным свистом пролетел над головой, падая где – то в деревне. Пронесло. Пулеметный расчет Рудольфа Гремма, воспользовавшись неопытностью артиллеристов, тут же шквальным огнем заставил замолчать советское орудие, а заодно и всех тех, кто был у той пушки. Это были первые погибшие за пограничное Кузьмищево.

В этот день пулемет Гремма не смолкал ни на минуту. Очередь за очередью посылал он пули в сторону Оки. Туда, откуда все прибывали и продолжали прибывать солдаты противника. Перед ним все поле виднелось, как на ладони и найти свою цель не составляло особого труда. Через час работы минометчиков и артиллеристов долина стала напоминать собой изъеденную воронками снежную гладь, на которой отдельными темными пятнами виднелись силуэты живых и павших советских воинов. Воздух быстро пропитался сгустками крови и расплавленного металла. Этот запах Рудольфу был знаком не понаслышке, но все равно к нему за три года войны, он так и не привык. Но, сейчас он ни о чем таком не думал, он всего лишь выполнял свои обязанности командира расчета. Машинально, без эмоций, без ненависти. Только в голове снова и снова этот въедливый привкус вызывал из памяти образы былых сражений. Все, как тогда. В Польше, во Франции. Только места здесь другие, а так все тоже самое. Тот же запах, та же канонада, те же крики и стоны под шум разрывов. Долг солдата и просто человека, который втайне надеялся выбраться из этой заварушки, заставлял его лихорадочно давить на курок , предварительно высматривая черные пятна на снегу. В бою для него не существовало людей. Перед ним были только цели. Неожиданно все вокруг несколько замедлилось, и мир озарился яркими огненно-красными красками. Отчетливо промелькнула мысль. «Все. Это конец». Его резко потянуло вниз. Падая в окоп, он даже не заметил, как шальная пуля, выпущенная из трехлинейки красноармейца Василия Облукова, оставила кровавую рану на его груди, оборвав короткую жизнь пехотинца. Это на самом деле был конец.

Перед взором комбата Василия Куликова раскинулось широкое поле у подножия Кузьмищево. Шел снег и это играло на руку капитану. В такой снегопад будет легче преодолеть полосу перед деревней. У него стояла задача обогнуть селение возле кладбища и выйти в тыл немцам, отрезая местную группировку от основных сил. Если этого не сделать, то они попросту полягут здесь на пустыре, за зря. А этого, ну никак не хотелось. Передовой отряд не прошел и двести метров, как нарвался на фланговый огонь со стороны высоты возле церкви. Этот путь без потерь не пройдешь. Здесь нужно было идти в обход. Под покровом темноты курсанты второго батальона попытались пробраться к краю деревни в небольшой лесок на разделительной полосе. Там, можно было укрыться и попробовать все же обойти вражескую оборону. Взводу Лучевского, под непрекращающимся минометным огнем удалось перейти дорогу и добраться до леса. Только из взвода их осталось всего семеро. Семеро самых смелых. Лейтенант Лучевский видя , что дальше им не пройти четко скомандовал своим бойцам: « Остаемся здесь, будем прикрывать наших». Шестеро молодых курсантов повинуясь приказу командира, расположились цепью и открыли боковой огонь по немецкой передовой. Немцы не сразу поняли, от чего часть солдат падала замертво на бруствер. В пылу сражения они проглядели отряд, но теперь даже переключившись на него, ничего не могли поделать. Выстрелы с двух сторон очень быстро зажали взвод, отрезая от поддержки из деревни. Нужно было срочно уводить солдат. Прозвучал короткий приказ лейтенанта Альбера к отходу, и солдаты не мешкая, под прикрытием пулемета Гремма, мелкими группами стали отходить к домам. Через десять минут Василий Облуков, стреляя по гитлеровским окопам, заставил навсегда умолкнуть этот вражеский пулемет. Последняя преграда пала. Бой перешел в деревню….