Чтение онлайн

Последний, к слову, получил в командование свою 'боевую черепашку' совсем недавно. До этого заслуженным кораблем, прожившим к этому моменту довольно долгую жизнь, командовал совершенно иной офицер - капитан второго ранга Петр Егорович Николаев.Как и многие, в Артуре он просто отбывал свой ценз. И всё бы ничего, если бы не война. В общем, как беспристрастно гласил Артурский 'матросский телеграф', Петр Егорович решил за благо сказаться больным при первых же намеках, что его кораблю придется участвовать в реальных боевых действиях. Понятно, конечно, что служба- не сахар, а сорок восемь лет - не тридцать... Но явно увиливать от командования боевым кораблем - одного этого уже было вполне достаточно, чтобы загреметь выслуживать весь оставшийся ценз в Николаевск. Или - в Петропавловск. Но тут, как на грех, Вольф вспомнил ещё кое-что из биографии этого офицера. То, как он проигнорировал приказание направиться в Талиенванский залив для поддержки сухопутных войск у позиции Циньчжоу. В результате только самая старая канонерка 'Бобр' с двумя миноносцами поддерживала правый фланг русской позиции в том несчастливом бою. А ведь это - офицер, командир корабля! Что самое грустное в этой истории, что за подобный 'подвиг' Николаева не то, что не расстреляли привселюдно на набережной Артура. Его даже не разжаловали. Отстранили от командования канонеркой и всю оставшуюся осаду крепости он ошивался вокруг да около госпиталей. В общем, в тот же февральский вечер, как Вольф вспомнил всю эту нелицеприятную историю, командующий Тихоокеанской эскадры был поставлен перед выбором способа лечения больного командира канонерки. Первый был довольно быстрым и предполагал применение свинцовых пилюль калибра 7,62мм, второй был более консервативен и предусматривал длительное лечение на курорте в устье Амура. Поскольку в данной истории до мая месяца и неисполнения приказа было ещё далеко, то Илья Сергеевич остановился на консервативном методе. На следующее же утро, после проверки соблюдения 'больным' режима лечения, ему тут же была вручена санаторно-курортная путевка в виде приказа по Тихоокеанскому флоту.

Так командиром одной из двух бронированных канонерских лодок Тихоокеанской эскадры стал капитан второго ранга Цвингман. В общем, пришлось Альфонсу Карловичу махнуть не глядя свой новый, но с кучей заводских дефектов, миноносец 'Бойкий' на почтенного возраста канонерку, состояние которой было, прямо скажем, не намного лучше. Начало войны застало 'Гремящего' в ремонте. И, благодаря не особому рвению бывшего командира в его ускорении, велся этот самый ремонт не шатко, ни валко. Нет, ну правда, зачем спешить? Вдруг ещё воевать заставят? А так - корабль в ремонте, командир 'типа заболел'... Разве ж у кого рука поднимется вытолкать в море? Пусть другие воюют, не спят, сутками болтаются на волнах, охраняя рейд от назойливых японцев... А мы тут поболеем немножко. Хотя, сказать по правде, к чести экипажа ветерана Сибирской флотилии, ремонт 'Гремящего' всё же продвигался вперед, несмотря на всю апатию его командира. Поэтому, к приходу Цвингмана, уже успели почти полностью перебрать механизмы и начать более-менее приводить в порядок матчасть крупных пушек - носовой девятидюймовки и кормовой шестидюймовой.

Цвингман, конечно, не особо обрадовался такому 'подарку' судьбы, и, как подозревал Вольф, возможно даже пару раз про себя назвал Модуса нехорошими словами, но весьма рьяно принялся за дело. И взялся за корабль-ветеран всерьез. В итоге, к концу февраля всё, что можно было сделать по старым пушкам канонерки - было выполнено, хотя, конечно, никто не мог бы поручиться за надежность этих почтенных орудий. Котлы были отремонтированы, машины - перебраны. Осталось только пройти докование - для устранения мелких дефектов. Но... Это очередное артурское "но"! Единственный док Порт-Пртура сейчас был безапелляционно оккупирован 'Палладой'. И ей предстояло просидеть в этом тесном каменном мешке ещё, как минимум, недели три. Поэтому, при подборе кораблей для первого из отрядов, базирующихся на Дальний, было принято поистине соломоново решение - поскольку, в отличие от Артура, док Дальнего сейчас простаивал, то 'Гремящему' пришлось перейти в воды Талиенваня, дабы окончательно вернуться в строй боевых кораблей эскадры. Донельзя 'радостный' от подобного подарка судьбы Цвингман пытался было возражать, но, когда ему предложили найти такую альтернативу, которая позволит его кораблю окончить ремонт не в начале апреля, а ровно на месяц раньше, то кавторанг без лишних слов отправился готовить 'Гремящего' к переходу в Дальний.

И вот теперь 'боевая черепашка' стояла в ожидании ввода в док. А он должен был состояться не далее, как завтра утром. Судя по оживленному движению на палубе и у причала, экипаж готовил корабль к предстоящему докованию. Сергей не стал мешать людям, отвлекая их своим присутствием. Тем более, что скоро всем командирам кораблей предстояло прибыть на совещание в здании упраздненного на время войны городского совета, превращенном сейчас в штаб обороны города Дальний.

'Там с ними и увидимся' - подумал Вольф, и, резко развернувшись, зашагал прочь от гранитной стенки причала...

* * *

В зале, за просторным дубовым столом собрались все десять командиров кораблей Дальнинского отряда, а также Гинтер, кавторанг Сакс, градоначальник Сахаров, представитель КВЖД Гиршман и старший инженер по строительству порта Зилов.

– Итак, господа, приступим!
– голос Вольфа заполнил пространство огромного кабинета, - нам сегодня предстоит решить ряд вопросов, касающихся обороны города Дальний и Талиенванского залива с моря. В наличии у нас десять кораблей - две броненосные канонерские лодки, два минных крейсера и шесть миноносцев. Этого, конечно, недостаточно, для эффективной защиты всего Талиенванского залива. Но, пока что, слава Богу, японцы не особо интересуются здешними делами, их больше волнует Порт-Артур. А Дальний они хотят получить неповрежденным. По крайней мере - порт Дальнего. Поэтому у нас есть время на организацию обороны. Хотелось бы выслушать вас, господа, по поводу того, что уже сделано в этом направлении и какими ресурсами мы располагаем.

Вольф повернулся к Сахарову:

– Василий Васильевич, прошу!

– Благодарю! За прошедшую неделю были подготовлены помещения для морских команд, проведена ревизия запасов угля, освобождена часть причалов для швартовки кораблей отряда. Также весь Административный городок и порт, а также мастерские, железнодорожная станция и чугунолитейный завод взяты под охрану. На этих объектах ввели пропускной режим, посторонние лица туда не допускаются. В принципе, мы уже сейчас готовы разместить в порту отряд, примерно вдвое превышающий по численности тот, что пришел из Артура.

– Хорошо, Василий Васильевич! Спасибо! Эти вакантные места нам очень скоро, думаю, понадобятся, - и, уже повернувшись к Гинтеру, - Что у Вас, Анатолий Августович?

– Ваше превосходительство, имеем в отряде десять кораблей. Но 'Гремящий' требует докования.

– Да, я знаю, и советник повернулся к Сахарову, - Василий Васильевич, док готов к приему кораблей?

– Да, Ваше превосходительство! Сегодня проверили всё насосное хозяйство - завтра утром можно вводить корабль.

– Хорошо! Продолжайте, Анатолий Августович!

– Оставшиеся девять кораблей полностью исправны и готовы приступить к охране залива Талиенван. Хотя сил, конечно, маловато. Но, используя то, что имеем, мы можем организовать ежесуточное дежурство пары миноносцев и одной канонерки или минного крейсера. Правда, район патрулирования довольно обширен. Придется сильно растягивать корабли дозора - по одному в каждом из трёх проливов, ведущих в залив Талиенвань. Хоть мы и будем прикрыты с моря минными полями 'Енисея', но нельзя исключать возможность прорыва японца через них, особенно - его истребителей, например, в полную воду. К тому же, есть ещё одно обстоятельство.

– Какое?

– Часть мин уже сорвана зимними штормами со своих мест. Вчера вон китайские рыбаки нашли нашу мину, которую сорвало и вынесло к берегу, и решили вытащить её из воды. Естественно - всех в клочья... Так что минные заграждения не являются стопроцентной защитой.

– Нужны ещё сторожевые корабли?

– Совершенно правильно, Ваше превосходительство, не помешали бы.

– Хорошо, Анатолий Августович! Я Вас понял. Приступайте к патрулированию района по предложенной Вами схеме с завтрашнего дня, а мы тут пока что попробуем организовать для Вас несколько дополнительных сторожевиков. Господин Зилов, какими плавсредствами сейчас располагает порт Дальний?

– Ваше превосходительство, на строительстве порта и для обслуживания стоящих в порту кораблей налицо имеются: две землечерпательницы и четыре 'грязнухи' грузоподъемностью в 310 тонн, три плавучих крана - один с передвижной стрелой в 60 тонн и два - с постоянными стрелами в 50 тонн, четыре двухсоттонных понтона, один водяной бот на двести тонн, четыре буксирных парохода в 150 сил, четыре паровых буксирных катера в 60-70 сил. Есть также зафрахтованный у китайца Тай-хо буксирный пароход в 250 сил. Ещё есть деревянные баржи подъемной силой в 30-50 тонн и три малых плавучих крана в 3-5 тонн. Также есть портовые суда-ледорезы в 200 сил в количестве шести штук и четыре паровых баркаса типа 'Талиенван'.

– Замечтательно! Спасибо, господин Зилов. Теперь хотелось бы выслушать информацию о состоянии пароходов общества КВЖД. Прошу Вас. Феофил Осипович!

Поправив пенсне, представитель Китайско-восточной железной дороги в Дальнем и начальник всего её южного отделения, начал:

– В настоящий момент в порту Дальний находятся семь судов: винтовые пароходы 'Монголия', 'Нонни', 'Зея', 'Бурея', колесный пароход 'Нагадан', буксирный пароход 'Сибиряк' и буксирный деревянный катер 'Лифат'. Из них 'Зея' и 'Бурея' сейчас стоят в ремонте. 'Нагадан' тоже стоит с разобранной для полной переборки машиной. 'Гирин', 'Цицикар', 'Харбин' и 'Хайлар' были переведены в Порт-Артур. Два из них уже затоплены.