Чтение онлайн

В 6:00 26 июля (8 августа) началась артиллерийская подготовка, которая в целом закончилась к 11:30. Артиллерия не смогла пробить проходы в проволоке, и в результате атакующая пехота на большинстве участков атаки понесла большие потери и вынуждена была откатиться назад. На участке Измайловского полка атакующим удалось взять часть передовых позиций, но немцы нанесли контрудар. Тяжелейший бой продолжался до 20:00 и закончился на исходных позициях42. Единственным более или менее ценным результатом стал захват у венгерской дивизии на западном берегу Стохода Червищенского плацдарма длиной 8 верст и максимальной глубиной до 3,5 версты43. Условия наступления были чрезвычайно неблагоприятными. В воздухе господствовала германская авиация, охотившаяся за русскими штабами. Устаревшие русские самолеты, уступавшие противнику в скорости и вооружении, не могли успешно противостоять немцам44. На Стоходе и под Ковелем начались тяжелейшие встречные бои, постепенно затихнувшие к середине августа. Бессмысленность потерь становилась очевидной для офицеров и солдат.

Сражавшийся вместе со своим 8-м армейским корпусом на этом направлении Деникин вспоминал: «Появились уже признаки некоторого разложения: перед атакой все ходы сообщения бывали забиты солдатами перемешанных частей, и нужны были огромные усилия, чтобы продвинуть батальоны навстречу сплошному потоку чугуна и свинца, с не прекращавшимся ни на минуту диким ревом бороздивших землю, подвинуть на проволочные заграждения, на которых висели и тлели не убранные еще от предыдущих дней трупы. Но Брусилов был неумолим, и Каледин приказывал повторять атаки. Он приезжал в корпус на наблюдательный пункт, оставался по целым часам и уезжал, ни с кем из нас не повидавшись, мрачнее тучи. Брусилов не мог допустить, что 8-я армия – его армия – топчется на месте, терпит неудачи, в то время как другие армии, Щербачева и Лечицкого, продолжают победное движение… Брусилов считал, что причина неудачи кроется в недостаточной настойчивости его преемника, и несколько раз письменно и по аппарату посылал ему резкие, обидные и несправедливые упреки»45.

Потери, конечно, были велики. За время войны русские части сменили от 8 до 10 составов. Однако и противник терял достаточно много. На Восточном фронте германский полк терял в среднем от 5 до 8 составов, в то время как на Западном – от 3 1/3 до 4 1/3 составов46. По официальным данным, австро-венгерская армия потеряла к концу августа 1916 г. на Восточном фронте 614 тыс. человек, а германская 150 тыс.47 В результате боев четыре корпуса Особой армии недосчитались почти 50 тыс. человек, из них собственно гвардейские корпуса – свыше 30 тыс., то есть примерно 50 % своего состава48. «Подготовка нескольких месяцев стоянки в резерве была сведена на нет, – вспоминал участник боев на Стоходе. – От гордых многотысячных полков, выступавших в бой 15 июля, оставалось в некоторых частях немного более половины»49. Армия теряла не только в численности – качество ее также пострадало.

П. Н. Врангель отмечал о ситуации осени 1916 г.: «Состав армии за два года успел существенно измениться, выбыла большая часть кадровых офицеров и солдат, особенно в пехоте. Новые офицеры ускоренных производств, не получившие воинского воспитания, чуждые воинского духа, воспитателями солдат быть не могли. Они умели столь же красиво, как и кадровое офицерство, умирать за честь родины и родных знамен, но, оторванные от своих занятий и интересов, глубоко чуждых духу армии, с трудом перенося неизбежные лишения боевой жизни, ежеминутную опасность, голод, холод и грязь, они быстро падали духом, тяготились войной и совершенно неспособны были поднять и поддержать дух своих солдат»50. В 3-й гвардейской дивизии в строю осталось всего 26 офицеров, лейб-гвардии Егерский и Московские полки были сведены в батальон каждый. Пехотные части этих корпусов пришлось пополнять офицерами из гвардейской кавалерии.

В Петрограде и Могилеве оживились старые противники Безобразова. В столице были недовольны высоким уровнем потерь, раздуваемых слухами, в сводках Ставки не упоминали о трофеях и достижениях гвардии. В результате получалась весьма неприглядная картина. Воспользовавшись правом генерал-адъютанта, Безобразов написал письмо императору. Только после этого 4 (17) августа Ставка сообщила о количестве пленных и трофеях, взятых гвардейцами. Командующий Особой армией не был удовлетворен и этим результатом. Генерал был уверен, что сражение на Стоходе могло бы иметь совершенно иные последствия, если бы первоначальный успех гвардейских частей, наметившийся в первые пять дней их наступления, был вовремя поддержан резервами. Ответственность за это он возлагал на А. А. Брусилова, В. Н. Клембовского и М. В. Алексеева. 17 (30) августа 1916 г. Безобразов прибыл в Ставку, чтобы изложить свои соображения Николаю II на карте51.

Этот разговор был уже бессмысленным. Алексеев действительно не жаловал гвардейских офицеров, и 16 (29) августа в Могилев прибыл генерал В. И. Гурко, который должен был принять командование Особой армией у Безобразова52. После аудиенции у императора он отправился за объяснениями к Алексееву. «Я начал с того, – записал в своем дневнике Безобразов, – что сказал, что император не пожелал упомянуть о причине моего смещения, как и о том, в чем меня обвиняют. Я спросил, не может ли он объяснить мне их. На это я получил неожиданный ответ, что войска потеряли доверие ко мне»53. Далее последовала неприятная сцена – Безобразов фактически обвинил Алексеева в том, что он сознательно обманывает императора. Это был срыв – Безобразов вообще был в центре настолько сильной критики, что она дошла и до союзников54. Она была необоснованна, тем не менее игнорировать общественное мнение в этом случае император не мог, здесь его мнение не расходилось ни с императрицей, ни со столичными либералами. Безобразов получил двухмесячный отпуск, а на его место был назначен В. И. Гурко, который, по словам самого Николая II, был именно тем человеком, в котором он нуждался. Начальником штаба армии стал генерал-лейтенант М. П. Алексеев55.

С выходом в район Ковеля – Бреста – Кобрина, который в августе 1916 г. казался Алексееву легкодостижимым, наступление Юго-Западного фронта не могло продолжаться дальше. «Страшно упорные и кровопролитные бои на юго-западном фронте, – вспоминал их участник А. С. Лукомский, – ни к каким существенным результатам не привели»56. Это стало ясно и наштаверху. На театр южнее Полесья он смотрел как на «временно главный». Алексеев понимал, что неуспех русских войск на Юго-Западном фронте существенно облегчает положение Германии и ее союзницы. Тем не менее на этом «временно главном» направлении превосходство русских сил составляло 382 тыс. человек, в то время как на Северном и Западном – 481 тыс. Однако добиться решительного изменения расклада сил он не мог. В письме к А. Е. Эверту от 10 (23) августа, приводя таблицу распределения русских сил, он писал: «Не говорит она (сравнительная таблица. – А. О.) в пользу решающего задачу, но если бы знать все трения, с которыми вносится каждое изменение, и те протесты, которые предъявляются при каждой попытке дотронуться до “петроградского” направления»57.

В этот момент Алексеев в очередной раз изменяет свою точку зрения: он больше не считает необходимым нанесение главного удара на Северном и Западном фронтах. Однако как нерешительно он это делает: «…я только предположительно выскажу мысль, что и будущую операцию предпочтительнее приурочить к Галицийскому театру, дабы доканчивать расстройство австрийцев, приближаться к Силезии, тянуть сюда немецкие силы. Севернее Полесья сохранить силы, достаточные для обеспечения нашего положения. Повторяю, что это лишь предположения, основанные на изучении настоящего, но действительность может внести в эту мысль очень крупную поправку»58. Поправки не последовало.

Во всяком случае, Особая армия при Гурко постоянно набирала силу, состав ее доходил до 12–14 корпусов. В сентябре 1916 г. по-прежнему входившие в ее состав гвардейские части вновь перешли в наступление на Стоходе, оно по-прежнему имело только частичный успех59. 3 (16) сентября на Владимиро-Волынском направлении силами четырех корпусов – 8-го и 51-го армейских, 1-го и 2-го гвардейских – была проведена атака важнейшего участка фронта – Квадратного леса60. Бои были тяжелейшими и почти безрезультатными. Атака привела к огромным потерям и весьма скромным успехам на нескольких участках61. Слабая артиллерийская подготовка привела к тому, что пулеметные точки и блиндажи противника не были разрушены, проходы в проволочных заграждениях были узкими. Вообще передний край обороны немцев был очень близок к русским позициям и поэтому интенсивно не обстреливался. Артиллеристы боялись задеть накапливавшуюся для наступления пехоту, а она массами ложилась при первом броске на колючке. Неудачной оказалась и ночная атака 7 (20) сентября62.

Русское наступление выродилось в лобовые удары. С другой стороны, немцам не вполне удался и их обычный прием – контрудар63.

Действительно, при ликвидации прорыва русских войск у деревни Корытница-Свинюха 27 сентября 1916 г. войска генерала Марвица понесли, по словам Георга Брухмюллера, «значительные потери». Артиллерийская атака немцев, в которой принимали участие около 60 батарей и 1,5 роты минометов, не смогла подавить русскую артиллерию. При этом по участку 2,5 на 2 км за 5,5 часов было выпущено несколько десятков тысяч снарядов. Единственным достижением германской армии при этом было восстановление старой линии окопов64. Ранним утром 1 (14) октября, после взрыва подкопов, подведенных под немецкие укрепления, бои за Квадратный лес возобновились и на ряде участков немцам пришлось вновь отойти. Северо-восточная часть леса перешла в руки русских. Контрудар гвардейской пехоты, которой дали подготовиться к атаке, был чрезвычайно успешным, но через четыре дня история повторилась, и на этот раз отступить пришлось русской гвардии65.

Ставка и правительство. Новый курс в отношении ВПК

После 2-го съезда ВПК к Рабочей группе и ЦВПК было привлечено пристальное внимание Министерства внутренних дел. Для Ставки была составлена записка, в которой был дан вполне профессиональный анализ создавшегося в стране положения. Выводы были вполне очевидны – возникал союз либералов и революционеров: «К осени минувшего 1915 г. в настроениях широких рабочих масс Петрограда, обнаруживавших в начальном периоде войны особый подъем патриотических чувств, произошел перелом в сторону наблюдаемой ныне политической неустойчивости. Причинами, обуславливавшими это явление, были постепенное нарастание под влиянием войны дороговизны жизни, изменчивость счастья на театре военных действий, затянувшая на неопределенное время грандиозную военную кампанию, использование этих обстоятельств оппозиционными элементами, стремившимися путем усиленной агитации дискредитировать авторитет Правительства и захватить власть в свои руки, и обстановка заседаний июльской сессии Государственной думы, носившая явно противоправительственный характер и объединившая в стремлении “свалить власть” прогрессивно-оппозиционные группы с левореволюционными. В связи с этим переломом общественных настроений руководители и активные деятели левого и революционного лагеря уже не пытаются – как то было раньше – воздействовать на широкие массы популяризацией лозунгов социалистических учений, а наоборот, действуя заодно с прогрессивной оппозицией, призывают бороться против дороговизны, малой расценки труда, правительственных стеснений в области культурно-просветительных и профессионально-экономических интересов трудящихся, дискредитируют все мероприятия и начинания правительственной власти и указывают на то, что ныне существующая власть должна быть ниспровергнута, так