Чтение онлайн

И в этом - смысл русской идеи.

Вот почему так важно представить себе наше национальное призвание со всей возможной живостью и конкретностью. Если русская духовная культура исходит из сердца, созерцания, свободы и совести, то это отнюдь не означает, что она "отрицает" волю, мысль, форму и организацию. Самобытность русского народа совсем не в том, чтобы пребывать в безволии и безмыслии, наслаждаться бесформенностью и прозябать в хаосе, но в том, чтобы выращивать вторичные силы русской культуры (волю, мысль, форму и организацию) из её первичных сил (из сердца, из созерцания, из свободы и совести). Самобытность русской души и русской культуры выражается именно в этом распределении её сил на первичные и вторичные: первичные силы определяют и ведут, а вторичные вырастают из них и приемлют от них свой закон. Так уж было в истории России. И это было верно и прекрасно. Так должно быть и впредь, но ещё лучше, полнее и совершеннее.

Согласно этому русская религиозность должна по-прежнему утверждаться на сердечном созерцании и свободе и всегда блюсти свой совестный акт...

Русское искусство призвано блюсти и развивать тот дух любовной созерцательности и предметной свободы, которым оно руководствовалось доселе... Не дело русских художников (всех искусств и всех направлений) заботиться об успехах на международной эстраде и на международном рынке и приспособляться к их вкусам и потребностям; им не подобает "учиться" у Запада - ни его упадочному модернизму, ни его эстетической бескрылости, ни его художественной беспредметности и снобизму. У русского художества свои заветы и традиции, свой национальный творческий акт: нет русского искусства без горящего сердца; нет русского искусства без сердечного созерцания; нет его без свободного вдохновения; нет и не будет его без ответственного, предметного и совестного служения...

Русская наука не призвана подражать западной учёности ни в области исследования, ни в области мировосприятия. Она призвана вырабатывать своё мировосприятие, своё исследовательство. Это совсем не значит, что для русского человека "необязательна" единая общечеловеческая логика или что у его науки может быть другая цель, кроме предметной истины... Но русский учёный призван вносить в своё исследовательство начала сердца, созерцательности, творческой свободы и живой ответственности совести. Русский учёный призван вдохновенно любить свой предмет... Русская наука не может и не должна быть мёртвым ремеслом, грузом сведений, безразличным материалом для произвольных комбинаций, технической мастерской, школой бессовестного умения.

Русский учёный призван насыщать своё наблюдение и свою мысль живым созерцанием - и в естествознании, и высшей математике, и в истории, и в юриспруденции, и в экономике, и в филологии, и в медицине. Рассудочная наука, не ведающая ничего, кроме чувственного наблюдения, эксперимента и анализа, есть наука духовно слепая: она не видит предмета, а наблюдает одни оболочки его; прикосновение её убивает живое содержание предмета; она застревает в частях и кусочках и бессильна подняться к созерцанию целого. Русский же учёный призван созерцать жизнь природного организма, видеть математический предмет, зреть в каждой детали русской истории дух и судьбу своего народа, растить и укреплять свою правовую интуицию; видеть целостный экономический организм своей страны, созерцать целостную жизнь изучаемого им языка, врачебным зрением постигать страдание своего пациента.

К этому должна присоединиться творческая свобода в исследовании. Научный метод не есть мёртвая система приёмов, схем и комбинаций. Всякий настоящий, творческий исследователь всегда вырабатывает свой, новый метод. Ибо метод есть живое, ищущее движение к предмету, творческое приспособление к нему, "из-следование", "изобретение", вживание, вчувствование в предмет, нередко импровизация, иногда перевоплощение. Русский учёный по всему складу своему призван быть не ремесленником и не бухгалтером явления, а художником в исследовании; ответственным импровизатором, свободным пионером познания... Русский учёный должен встать на свои ноги. Его наука должна стать наукой творческого созерцания - не в отмену логики, а в наполнение её живою предметностью; не в попрание факта и закона, а в узрение целостного предмета, скрытого за ними.

Русское право и правоведение должны оберегать себя от западного формализма, от самодовлеющей юридической догматики, от правовой беспринципности... России необходимо новое правосознание, национальное по своим корням, христиански-православное по своему духу и творчески содержательное по своей цели. Для того чтобы создать такое правосознание, русское сердце должно увидеть духовную свободу как предметную цель права и государства и убедиться в том, что в русском человеке надо воспитать свободную личность с достойным характером и предметною волею.

России необходим новый государственный строй, в котором свобода раскрыла бы ожесточённые и утомлённые сердца, чтобы сердца по-новому прилепились бы к Родине и по-новому обратились к национальной власти с уважением и доверием. Это открыло бы нам путь к исканию и нахождению новой справедливости и настоящего русского братства. Но всё это может осуществиться только через сердечное и совестное созерцание, через правовую свободу и предметное правосознание...

А Русская Армия никогда не забудет Суворовской традиции, утверждавшей, что солдат есть личность, живой очаг веры и патриотизма, духовной свободы и бессмертия...

Таков основной смысл формулированной мною русской идеи. Она не выдумана мною. Её возраст есть возраст самой России. А если мы обратимся к её религиозному источнику, то мы увидим, что это есть идея православного христианства. Россия восприняла своё национальное задание тысячу лет тому назад от христианства: осуществить свою национальную земную культуру, проникнутую христианским духом любви и созерцания, свободы и предметности. Этой идее будет верна и грядущая Россия.

РУССКОМУ НАРОДУ НЕОБХОДИМО ДУХОВНОЕ ОБНОВЛЕНИЕ

Человек творит, утверждая, а не отвергая... Мало вскрыть и доказать тот всенародный самообман, который обычно осуществляется в демократии, надо найти тот здравый исход, который не грозил бы государству ни тиранией, ни тоталитарным строем, ни разложением, идущим от "партийной демократии"...

Найти своё - новое, творческое, жизненно верное...

Перед нами Великая Россия, её погибель или возрождение...

Мы не верим и не поверим ни в какую "внешнюю реформу", которая могла бы спасти нас сама по себе, независимо от внутреннего, душевно-духовного изменения человека. Нет такой "избирательной системы", нет такого государственного устройства, нет такого церковного строя, нет такого школьного порядка, которые обещали бы человечеству, и в частности и в особенности России, обновление и возрождение независимо от того, что будет созерцать его воображение и каков будет внутренний уклад его мысли и настроений и каковы будут дела его жизни. Невозможно, чтобы дрянные люди со злой волей обновили и усовершенствовали общественную жизнь. Жадный пустит в ход все средства, продажный всё продаст, человек, в коем Бога нет, превратит всю жизнь в тайное и явное преступление. Внешнее само по себе не обеспечивает человеку ни духовности, ни духовного спасения; никакой государственный строй не сообщит человеку ни любви, ни доброты, ни чувства ответственности, ни честности, ни благородства. Истинное обновление идёт не от внешнего внутрь, не от формы к содержанию, не от видимости к существу, а обратно...

И странно, даже страшно доказывать это через 2000 лет после Рождества Христова; странно потому, что люди, по-видимому, прошли мимо христианства; страшно потому, что мы не видим, чем и как восстановить и утвердить непринятое Откровение.

Всё великое и священное идёт изнутри - от сердечного созерцания, из глубины, от постигающей и приемлющей любви, из таинственной духовности инстинкта; от воспламенившейся воли; от узревшего разума; от очистившегося воображения. Если внутри смутно, нечисто, злобно, жадно, скверно, то не поможет никакая внешняя форма, никакой запрет, никакая угроза, никакое "избирательное право", особенно всеобщее, равное и прямое...

Было время, когда русская интеллигенция считала западный политический строй "образцом" для России. Это время прошло. Мы видели и наблюдали достаточно. Мы научились тому, что истинное строительство есть творчество, а не подражание. Мы увидели истинное лицо Запада... в том, что называется "свободным строем", в действительности руководимом из-за кулисы. Верить в свободу этого строя могут только люди политически близорукие или наивно-доверчивые. Ибо свобода совсем не сводится к голосованию всех по всем вопросам; корни её лежат гораздо глубже, и выражается она в гораздо более существенных проявлениях - духовных, творческих и житейских...