Чтение онлайн

– У нас к тебе срочное дело, товарищ, - обратился к нему Власов, стоило чекисту повернуться к нам. Тот только успел бросить на нас удивленный взгляд, но сказать ничего не успел, так как ему в живот уперся ствол нагана, причем, судя по появившейся гримасе боли на лице, довольно сильно. Все же он попытался сопротивляться, но заломленная назад рука, которую я перехватил, заставила его зашипеть от боли.

– Не дергайся и никто не пострадает, - тихо сказал ему Владимир.
– Крикнешь - получишь пулю в живот. Понял?

– Да, - так же негромко ответил он.

Стоило мне отпустить его руку, а ему выпрямиться, как в прихожую вошла молодая симпатичная женщина в китайском шелковом халате, который был расшит большими разноцветными цветами. Увидев любовника, который сейчас потирал руку с болезненной гримасой на лице, она прижала руки к полной груди и испуганно воскликнула: - Матвей! Что-то случилось?

Согласно нашему плану, мы не должны были портить имидж Глущенко, поэтому предоставили ему отвечать на вопрос своей подруги.

– Ко мне пришли товарищи, Варя, поэтому побудь некоторое время в спальне.

– Это... просто товарищи?

– Да. Делай, как я сказал.

Женщина прошла в спальню и закрыла за собой дверь, а мы с хозяином квартиры прошли в гостиную. Власов держал его под прицелом, пока я не достал из его кобуры револьвер, а затем разрядил его и ссыпал патроны себе в карман.

– Так у вас не будет соблазна, - объяснил я свои действия и снова засунул его наган в кобуру.

– Что вы от меня хотите?
– спросил он нас.

– Вы даже не спросили кто мы?
– удивленно спросил я его.

– Вы не скажете в любом случае, так зачем спрашивать?
– кисло усмехнулся чекист.

Мне понравилось его самообладание: - Браво, Глущенко.

– Играешь в неустрашимого большевика, комиссар?
– хищно усмехнулся Власов.

– В отличие от тебя, золотопогонник, я никого не играю. Это ты прячешься под чужой маской, а я был и есть гражданин страны советов, - глядя прямо в лицо бывшему царскому офицеру, прямо отчеканил чекист.

Мне не хотелось, чтобы их противостояние стало слишком жестким, поэтому я поспешил вмешаться.

– Значит так, Матвей Семенович. Ваша жизнь - в ваших руках. Вариант первый. Вы умрете в тяжелых муках. Прямо сейчас. В этом случае, и вы прекрасно это понимаете, мы не сможем оставить в живых вашу подругу. Вариант второй. Вы нам кое-что рассказываете, потом напишите одну бумагу и окажите небольшую помощь. Если все пройдет хорошо, лично верну вам расписку, дам денег и обещаю, что после этого мы больше никогда с вами не увидимся. Минута на размышление. Время пошло.

Сказав, я быстро оглядел комнату. На потолке люстра, а под ногами пушистый ковер. Обеденный стол, покрытый скатертью с бахромой, стулья. Диван с высокой спинкой. Секретер. Я быстро подошел к нему.

"Отлично. Бумага, ручка и чернила. Ага. Есть документы, написанные его рукой. Все, что надо".

Снова вернулся к нашему пленному, рядом с которым стоял Власов с каменным лицом. По его лицу было видно, что слова чекиста его сильно задели, и ему очень хочется с ним поквитаться.

– Я так и не понял, что вы от меня хотите.

Ни слова не говоря, быстро шагнул к нему и сходу ударил его в солнечное сплетение. Глущенко согнулся пополам, подставив подбородок под мое колено. Новым ударом его швырнуло на пол, покрытый пушистым ковром. Болевой шок накрыл чекиста с головой, парализовав сознание и вызвав безотчетный страх. Склонившись над ним, я поймал его взгляд, полный боли.

– Будешь умирать?

– Нет. Я помогу вам.

Мы с Владимиром подхватили его под руки и посадили на стул.

– Нам надо освободить Петра Зворыкина, которого арестовали сегодня ночью.

– Это кто?
– при этом чекист скривился от боли и осторожно потрогал рукой челюсть.

– Ты кто по должности?
– неожиданно вклинился в допрос Власов.

– Старший оперуполномоченный, помощник начальника секретно-оперативного отдела.

– То есть заместитель?
– решил я для себя уточнить.

– Нет, заместитель у него Давиденко.

– Комиссар он, и этим все сказано, - с едко-злобной, но при этом непонятной мне интонацией, повторил Власов.
– Скажи мне, сволочь: от кого ты получил приказ убить польского дипломата?

Насколько довелось мне с ним общаться, бывший царский офицер был хладнокровен и умел держать себя в руках, а тут его словно переклинило. Его ненависть просто кипела в нем, зато в отличие от него чекист, похоже, умел держать удары, поэтому кроме брошенного злобного взгляда, ничем больше не проявил себя. То, что он не поддался на провокацию, говорило не только о том, что Глущенко окончательно пришел в себя, но и о его завидном хладнокровии.

– Приказ поступил от моего непосредственного начальника, о котором я только что говорил, Семена Марковича Давиденко. Мне отдали приказ, я его выполнил.

– Что за человек? Характер, привычки, интересы, - поинтересовался я.

– Себе на уме. Жадный, злопамятный и очень осторожный, - судя по ответу, быстрому и жесткому, он очень не любил своего начальника.

– Значит, это по его приказу сегодня ночью взяли Зворыкина, - подвел я первый итог допроса.
– Не будем терять время. Я сейчас изложу, что тебе надо будет сделать. Первым делом напишешь бумагу о том, что ты состоишь в боевом отряде..., предположим, "Белый орел", после чего телефонируешь своему начальнику, и выманишь его из управления в укромное место, где мы его встретим. Думаю, мы сумеем его уговорить отпустить нашего друга и поручить это тебе. Когда ты привезешь Петра в условленное место, я отдам тебе бумагу. Что скажешь?

Он несколько минут обдумывал мои слова.

– Все не так просто. Если я даже заберу и передам вам Зворыкина, то все равно окажусь под подозрением, даже и без этой бумаги, - он посмотрел мне в глаза.
– Это будет конец моей карьере, и это в лучшем случае. Скажите, насколько ваш Зворыкин важен для Давиденко?

– Очень важен.

– Плохо, а то можно было предложить ему денег. В некоторых случаях это срабатывало, - чекист еще какое-то время молчал, что-то обдумывая, потом снова заговорил.
– Сегодня мы будем брать группу контрреволюционеров.