Чтение онлайн

Это «бегство в прошлое» обернулось для контрразведчиков серьезным нагоняем, в числе пострадавших оказались Артузов, Стырне, Белобров (временно заменивший Кияковского на посту начальника 2-го отделения КРО). Одновременно назревал и международный скандал, подобные провокационные действия против представителя зарубежного государства могли привести к нежелательных последствиям в международных отношениях. В Наркоминделе царило паническое настроение, как всегда, там во всем винили «авантюристов» с Лубянки.

А тем временем ситуация в эстонской столице разворачивалась отнюдь не в сторону пострадавшей стороны. Бирк был взят под стражу, ему были предъявлены следующие обвинения: а) будучи представителем в Москве «…без веских причин и умышленно не исполняя распоряжений министра иностранных дел и главы государства, не вернулся в Ревель»; б) намеренно действуя в пользу иностранного государства, разглашал без разрешения эстонского правительства в советском органе [печати] «Известия» тайны эстонского государства» [736] .

Бирк не призвал себя виновным, и утверждал, что стал жертвой провокации советских спецслужб. Доказать свою правоту ему было трудно, если бы не его адвокат. В мае 1927 года адвокат Бирка Ф.Д. Рыук выехал в Гельсингфорс, где выслушал и запротоколировал показания бывшего секретного сотрудника Оперпутта-Стауница о «противоправной деятельности ГПУ» в отношении Бирка и эстонской миссии в Москве. Именно эти показания стали чуть ли не основными для решения суда. Мало того, они совпали не только с рассказом самого Бирка, но и с целым рядом показаний других свидетелей [737] . В ноябре 1927 года Верховный суд Эстонской республики вынес оправдательный приговор А. Бирку. Он был оправдан по обвинению государственной измене, но был отстранен от государственной службы «за невыполнение приказа правительства» [738] .

Декабрьское 1927 года награждение чекистов лишний раз подчеркнуло место Артузова в иерархии органов госбезопасности. В стране пышно отмечали десятилетие органов ВЧК — ОГПУ. 18 декабря 1927 года все центральные газеты страны опубликовали постановление Президиума ЦИК СССР о награждении большой группы чекистов высшей наградой страны. Орденом Красного Знамени были удостоены практически все начальники оперативных отделов ОГПУ: Г.Г. Ягода (Особый отдел), М.А. Трилиссер (ИНО), Т.Д. Дерибас (Секретный отдел), З.Б. Кацнельсон (ГУПО и войск ОГПУ), Г.И. Благонравов (ТО), Я.Х. Петере (Восточный отдел), К.В. Паукер (Оперативный отдел) [739] . Другие руководители крупных подразделений ОГПУ оказались в числе награжденных знаками «Почетного чекиста». И лишь деятельность Артузова на посту начальника КРО в течение последних пяти лет была скромно отмечена Почетной грамотой и почетным оружием «Маузер» от Коллегии ОГПУ.

В дальнейшем Артур Христианович также оказался обойден правительственными наградами. Лишь в 1932 году его повторно наградили знаком «Почетного чекиста», хотя советская власть вообще-то не скупилась на награды чекистам. Тот же Евдокимов был награжден четырьмя орденами Красного Знамени, Слуцкий — двумя орденами Красного Знамени, Паукер — двумя орденами Красного Знамени и орденом Красной Звезды, Агранов — двумя орденами Красного Знамени. Пожалуй, лишь начальник КРО и ИНО ОГПУ-НКВД был обойден милостью властей предержащих.

С ноября 1927 года Артузов стал больше заниматься аналитической и по большому счету канцелярской работой (обработка информации, составление аналитических справок и т. д.). Отстраненный от активной оперативной деятельности Артур Христианович откровенно скучал. Будучи человеком деятельным, склонным зачастую к излишне авантюрным планам и идеям, он не мог примириться с положением, в котором оказался.

Просьбы вернуть его на работу в оперативное подразделение ОГПУ оставались без ответа. Артузову лишь предложили возглавить работу комиссии по организации годичных курсов по переподготовке личного состава ОГПУ, преобразованных позднее в Центральную школу ОГПУ — НКВД. В дальнейшем он стал читать там цикл лекций по истории органов ВЧК-ОГПУ. Его коллегами оказались Я.С. Агранов и А.И. Кауль (они также вели курс истории органов госбезопасности). К этой работе были привлечены многие ответственные сотрудники ОГПУ. Так, лекции по методике чекистской работы читали В.А. Стырне, Н.Г. Николаев-Журид, А.А. Андрева-Горбунова, и В.М. Горожанин, лекции по восточной работе — Т.М.Дьяков. Курсы по специальным предметам были распределены следующим образом: ИНФО — М.А. Герасимова, СО — А.А. Андреева-Горбунова, ЭКУ — А.Л. Молочников и М.И. Гай, ОО — В.А. Стырне и Л.М. Залин, Оперод — К.В. Паукер [740] .

Артузову, как помощнику начальника СОУ ОГПУ, также вменялось в обязанность поддерживать контакты с Политическим Красным Крестом (ПКК), которым руководила бывшая жена Максима Горького Е.П. Пешкова. В задачи этой организации входило оказание всех видов помощи политическим заключенным в СССР. После смерти Дзержинского ПКК уже с большим трудом выполнял свои функции, в чекистском ведомстве перестали считаться с его представителями. Даже обычные справки об аресте и условиях содержания в тюрьме и заключении выдавали редко и крайне неохотно [741] . Не изменило ситуацию и появление нового представителя от ОГПУ в лице Артура Христиановича. Окончательно ПКК прекратил свое существование в 1937 году. К тому времени уже самому Артузову была необходима помощь как политическому заключенному.

Помимо работы в аппарате СОУ, преподавания в ЦШ ОГПУ, наш герой сделался добровольным прорабом строящегося для сотрудников жилого дома в Фуркасовском переулке. В дальнейшем жителями этого дома стали не рядовые работники, а элита ОГПУ — Т.Д. Дерибас, Я.К. Ольский, П.П. Буланов, Я.С. Агранов и другие. Имея больше свободного времени, Артузов занялся изучением английского языка, начал шефствовать над одним из колхозов Подмосковья, следил за новостями в металлургии (вспоминая свою молодость) и мечтал написать полную историю органов ВЧК — ОГПУ (не ведая того, что через восемь лет займется этим, будучи снятым с высоких постов).

Еще одной отдушиной для Артузова стало увлечение искусством, музыкой и театром. Недаром в чекистском кругу его считали человеком богемы. Квартира бывшего начальника контрразведки всегда была открыта для людей искусства. Частыми гостями в ней были артисты Художественного театра Иван Москвин и Михаил Тарханов, певица Лидия Русланова, ее первый муж конферансье Михаил Гарькови, композитор Максим Бенедиктов, художник Петр Кончаловский, многие известные пианисты, композиторы, чтецы, скрипачи и художники [742] .

Пока Артузов работал на Лубянке, во Внутренней тюрьме ОГПУ решалась судьба одного из главных участников операции «Трест» А.А.Якушева. В конце 1927 года его вывели из сети секретных сотрудников КРО ОГПУ. До 1929 года Якушев продолжал трудиться в Обществе взаимного кредита, затем поступил на новое место службы — экономистом в «Волгокаспийлес», затем был переведен в другую лесозаготовительную организацию — «Верхневолголес», где работал уже специалистом по сплаву леса.

14 декабря 1929 года Якушева арестовали сотрудники ОГПУ. Александру Александровичу было предъявлено обвинение в том, что он «…состоя секретным сотрудником ОГПУ, вошел в контрреволюционных целях в преступную связь с видными деятелями белой эмиграции». Интересно то, что арест и заключение под стражу были произведены без санкции прокурора и даже без ордера на арест. И подобный юридический «беспредел» продолжался в течение четырех лет. Лишь 31 марта 1934 года следствие наконец оформило ордер на арест Якушева [743] .

Все обвинения в свой адрес Александр Александрович категорически отвергал и требовал вызвать к следователю руководителей контрразведки (в первую очередь Артузова, Стырне и других), могущих подтвердить, что его контакты с лидерами белой эмиграции связаны с секретной работой на ОГПУ. Дело Якушева оказалось шито белыми нитками, там не было никаких доказательств, отсутствовали показания свидетелей и какие-либо документы, свидетельствующие о преступной связи арестованного.

Однако никто из бывших руководителей не вступился за жизнь своего секретного сотрудника. Хотя Артузов и Стырне работали в это время в центральном аппарате ОГПУ. Вдалеке находился лишь Кияковский, к тому времени он занимал пост начальника СОУ ПП ОГПУ по Нижневолжскому краю. В 1932 году Кияковского направили на работу в Монголию, где он и погиб в стычке с повстанцами.