Чтение онлайн

В какой мере удалось английской разведке превратить Канариса, «дремлющего партнера», в активного агента Интеллидженс сервис? По словам упоминавшегося выше Я. Колвина, в годы войны это было «наиболее охраняемым секретом». По некоторым данным, в тайну были посвящены лишь три человека: Мензис, Черчилль и Идеи. У «МИ-6», очевидно, есть причины, побуждающие уклоняться от ясного ответа на вопрос. Вместе с тем нельзя не отметить, что в работах Колвина, а также в сравнительно недавно опубликованном исследовании другого английского автора А. Брауна, использовавшего широкий круг британских и американских источников, в том числе закрытого характера, вероятность того, что Канарис являлся агентом Интеллидженс сервис, рассматривается как вполне возможная.

В связи с этим возникает вопрос: не причастен ли многоликий шеф абвера к деятельности упоминавшегося выше агента «А-54»? Как известно, чехословацкая разведка работала в тесном контакте с Интеллидженс сервис. Может быть, акция с Тюммелем – попытка абвера «подсадить» своего человека в английскую разведку? Как утверждает Браун, «МИ-6» имела возможность проверить и убедиться в точности и важности информации, поступавшей от «А-54». Подобное предположение, следовательно, отпадает. Но каким образом, учитывая сравнительно скромное служебное положение, Тюммель получил доступ к информации, предназначавшейся только для оперативного военного командования и руководства абвера? Передававший Праге планы Гитлера и ОКВ, Тюммель не являлся ли одним из инструментов в сложной двойной игре, которую вел Канарис? Браун считает это возможным.

Подлинные пружины поведения Канариса, по-видимому, никогда не будут вскрыты. Что касается его «душевной склонности» к сотрудничеству с Интеллидженс сервис, то ключ к ее пониманию дает высказывание Л. Фараго, в прошлом сотрудника американской секретной службы и автора ряда работ, посвященных деятельности буржуазной разведки накануне и в годы второй мировой войны. Еще в 1935 г. Канарису было присуще убеждение, пишет Фараго, что войну выиграет то государство, на чьей стороне будут США. Полагая, что Англия в случае войны, безусловно, сможет рассчитывать на американскую помощь, «двуликий адмирал» считал необходимым с точки зрения интересов германского империализма избежать войны с Англией. Его, таким образом, вполне устраивали разбойничьи гитлеровские планы «похода на Восток» при участии Великобритании или хотя бы с ее молчаливого согласия, и он активно содействует подготовке нацистской агрессии. Но когда, в частности накануне Мюнхена, среди группы германо-фашистских генералов и дипломатов возникли опасения, что кризис приведет к конфликту с Англией, Канарис оказался на стороне тех, кто хотел предотвратить такое развитие событий. В годы войны Канарис поддерживал тесный контакт с участниками заговора против Гитлера, но, как отмечается в «Энциклопедии третьего рейха» (опубликована в 1976 г. американским исследователем Снайдером), он всегда был против физического устранения «фюрера». Пока молчит Интеллидженс сервис, трудно определить подлинную природу «двойственности» бывшего шефа абвера. «Читателям придется решать самостоятельно, – пишет Колвин, – был ли адмирал Вильгельм Канарис германским патриотом или английским шпионом, европейским государственным деятелем или интриганом-космополитом, двойным агентом, оппортунистом или провидцем. Им будет не легко составить свое мнение».

Что может быть общего между мифическим божеством и современной английской дипломатией? Для ответа на этот вопрос перенесемся мысленно в Лондон военного времени. Узкий вход в здание на улице Великого Георга, где размещалось правительство. Предъявив соответствующий пропуск, спустимся в подземное помещение. Пройдя по коридорам, укрепленным тяжелыми деревянными брусьями, взятыми с одного из кораблей Нельсона, миновав несколько перегородок со стальными дверями, попадаем в резиденцию У. Черчилля, находившуюся под каменными плитами Вестминстерского аббатства. Над головой – около полутора метров бетона, укрепленного старыми рельсами лондонского трамвая.

Небольшое помещение напоминает кают-компанию на английском военном корабле: вентилятор, портрет короля, литография Лондонского моста, восточный ковер на полу. Посередине – старый, хорошо отполированный стол заседаний и на нем небольшая статуэтка «танцующего фавна». Божество греко-римской мифологии, символизирующее темный и злой дух, таящийся в чаще непроходимого леса, было избрано в качестве эмблемы сверхсекретной организации, условно названной Лондонским контрольным отделом. ЛКО учрежден в годы войны при личном штабе Черчилля.

Негласным кредо, положенным в основу деятельности ЛКО, стал следующий пассаж из опубликованных в начале 30-х годов воспоминаний Черчилля о первой мировой войне:

«Битвы выигрываются кровопролитием и маневром. Чем более велик генерал, тем большую роль он отводит маневру и меньшую – кровопролитию… Почти все битвы, которые расцениваются как образцы военного искусства… были битвами маневренными, в которых противник часто обнаруживал себя побежденным в результате использования какого-либо неизвестного ранее приема или изобретения, какого-либо необычного, быстрого, неожиданного удара или уловки… В войне возможны многие, разного рода маневры, и лишь некоторые из них осуществляются непосредственно на поле боя. Используются маневры на крайнем фланге или в глубоком тылу. Маневры во времени, в дипломатии, технике, психологии; все они отдалены от сражения, но часто воздействуют на него решающим образом, и задачей всех их является найти более легкие пути, отличные от непосредственного кровопролития, для достижения главной цели». Фигурка подвижного, скрытного и коварного «танцующего фавна» как бы говорила о приемах и методах деятельности ЛКО. Они именовались на языке военных «специальными средствами» и включали широкий круг различных тайных, порой связанных с кровопролитием, но всегда очень сложных и запутанных операций секретной войны, использование мер, которые «кажутся странными в данный момент» и лишь впоследствии оказываются «чрезвычайно разумными».

Имеют ли приведенные размышления отношение к нашей теме в связи с тем, что ЛКО был создан лишь несколькими годами позже описываемых событий? Безусловно. Двуличие и интрига издавна были присущи британской дипломатии. Как отмечает упоминавшийся Браун, «опыт Англии в использовании специальных средств был очень длительным, – более длительным, чем у какой-либо другой державы. На протяжении свыше пяти столетий ее государственные деятели и генералы применяли их для того, чтобы создать королевство, а затем империю и чтобы защитить их от врагов. За последние века они перехитрили Испанию, Францию и Голландию…» И далее следует свидетельство, представляющее особый интерес для рассматриваемой проблемы. «Специальные средства, – пишет Браун, – сыграли свою роль в оказании воздействия на стратегию Гитлера в первые годы войны».

Итак, круг замкнулся. Пусть не под вывеской Лондонского контрольного Отдела, а под какой-то иной, но «танцующий фавн» активно действовал в описываемый период, «сложными», «запутанными» путями, включая «кровопролитие», добиваясь осуществления целей британского империализма.

Приведенные выше факты и многочисленные другие данные свидетельствуют о том, что официальные переговоры и публичные декларации не только не играли главной роли в совокупности применявшихся «специальных средств», но зачастую служили лишь прикрытием, маскировкой подлинных целей британского империализма как внутри страны, так и перед лицом международной общественности. «Танцующий фавн» располагал и активно использовал многочисленные иные пути и методы. Его следы особенно заметны в истории английской дипломатии с 1933 г. С первых дней захвата гитлеровцами власти в Германии начинается непрерывная цепь «странных» акций британского правительства, которые, как оказывается, впоследствии должны были стать «чрезвычайно разумными». Уже летом 1933 г. Англия и Франция подписывают с Германией и Италией так называемый «Пакт четырех». Одна из первых «странностей» политики западных держав! Пакт, правда, остался нератифицированным, но коварное дело сделано. Гитлеру дали понять, что в лице «западных демократий» он имеет классовых союзников, которые готовы «с сочувствием» отнестись к его требованиям а вооружении Германии, к ее территориальным претензиям в Центральной и Восточной Европе.

Для «похода на Восток» Германии нужно было прежде всего укрепить свою границу на западе. И вот новый «странный шаг»: Гитлеру разрешают, в нарушение Версальского и Локарнских договоров, ввести войска в Рейнскую демилитаризованную зону. Германские генералы в панике от подобного намерения «фюрера» – вооруженные силы рейха еще далеко не готовы идти на подобный риск. Тогда Гитлер заявляет, что располагает «абсолютно надежными» сведениями – Франция не двинет ни одного солдата! Какими путями он узнал об этом? Время пока не открыло данной тайны.

5 ноября 1937 г. «фюрер» созывает совещание узкого круга приближенных и, потребовав поклясться держать в секрете все, что сейчас узнают, сообщает о своем намерении в ближайшее время приступить к осуществлению планов завоевания «жизненного пространства», а для начала захватить Австрию и Чехословакию. При этом он высказывает мнение, что Англия и Франция «втихомолку уже списали Чехию со счетов». На основании чего сложилось у него такое убеждение?

Сенсационное свидетельство обнаружено в личных бумагах бывшего адъютанта Гитлера Ф. Видемана, летом 1938 г. посетившего Лондон и имевшего встречу с Галифаксом. С весны 1938 г., отметил Видеман в своих записях, англичане давали нам понять: «Бомбы, сброшенные на Прагу, будут означать войну. Тактика в отношении чехов – не надо выстрелов, душите». Кто эти «сторонники мира» в Великобритании, рекомендовавшие Гитлеру применить в отношении Чехословакии столь «галантную» тактику? Ни в официальных публикациях документов, ни в исследованиях буржуазных авторов ответа пока нет.

Итак, непрерывная цепь «странных» фактов и обстоятельств, намеков, полупризнаний и предательств, которые, взятые вместе, образуют одну прямую – от захвата гитлеровцами власти, в 1933 г. до разбойничьего вторжения в Польшу в сентябре 1939 г., ставшего началом второй мировой войны. Кстати, на этом «странности» не кончились – последовала, как известно, «странная война»…

На службе у «танцующего фавна» совершенно очевидно находился один из наиболее «загадочных» и влиятельных тайных посредников между британскими секретными службами и нацистской верхушкой – некий барон де Ропп. Сын разорившегося помещика из Прибалтики, голубоглазый блондин Билль, казалось, был живым воплощением черт «арийской расы». Выросший в Германии, он в 1910 г. переезжает в Англию, где после натурализации служит в годы первой мировой войны в Королевском воздушном корпусе.