Чтение онлайн

Отчасти первый факт можно объяснить недостатком на советском флоте современных 37-мм автоматов и низкой скорострельностью 45-мм полуавтоматической пушки. Несмотря на ряд серьезных упущений в действиях наших зенитчиков в первые полгода войны (частые опоздания с открытием огня, низкое качество боеготовности, отсутствие слаженности действий расчетов при ведении залпового огня), при ведении стрельбы основным способом по видимым целям на средних высотах иногда удавалось поставить эффективное огневое заграждение для самолетов противника. При стрельбе на малых высотах снаряды обычно разрывались за хвостами немецких машин, что отчасти объяснялось ошибками при составлении довоенных таблиц стрельб и поправок (расчеты, произведенные еще до войны, были выполнены для заниженных скоростей полета).

Наиболее мощный налет последовал 23 сентября — шестью волнами бомбардировщики и пикировщики люфтваффе подходили к цели. В 10 ч большой группе одномоторных и двухмоторных «юнкерсов» не удалось нанести точных ударов по кораблям. В 11 ч 30 мин зенитное заграждение преодолела и приготовилась к бомбометанию группа примерно из 30 Ju87. От строя пикировщиков отделились два самолета, которые почти отвесно понеслись к тому месту, где стоял «Марат». Первый «юнкерс» пилотировал командир группы III/StG2 капитан Э.-З. Штеен (E.-S. Steen ), совершавший 300-й боевой вылет. Несомненно, он решил отметить это событие и «точно положить тонную бомбу на палубу русского линкора». Второй самолет не отставал от ведущего, и временами стрелку Штеена унтер-офицеру Леману (Lehmann ) казалось, что вот-вот его кабину сомнет мотором несущейся следом машины, за штурвалом которой находился обер-лейтенант Г.-У. Рудель (H.-U. Rudel ). Оба летчика на пикировании не выпускали тормозных щитков, и скорости самолетов стремительно возрастали.

Обычно пикировщики освобождались от своего груза, находясь на высоте 1500–2000 м над уровнем моря. Ряд экипажей атаковал корабли в Кронштадте, сбрасывая бомбы с высоты 1200 м. Теперь Штеен и Рудель сбросили свои 1000-кг бомбы всего с 300 м. Тем не менее командир промахнулся. Стрелок-радист ефрейтор К. Байер (K. Bayer ) (из экипажа технического офицера обер-лейтенанта Л. Лау [L. Lau]) запечатлел на пленку фотокамеры момент успешной атаки Руделя — «Марат» разломился на две части. При этом взрывная волна поднялась на 500 м, сильно подбросив «юнкерс», но экипаж сохранил хладнокровие, и стрелок-радист А. Шарновски (A. Scharnоwski) из пулемета отбил атаки И-16 на малой высоте.

Зенитное орудие у Ростральной колонны Васильевского острова

«Ни на одном театре военных действий я еще не встречал такого сверкающего голубого неба и столь убийственной обороны, — вспоминал впоследствии Рудель. — Еще при пролете нашего берегового патруля была обнаружена зона, где русские сосредоточили огонь зенитных пушек. Но подходы к Петергофу и Ораниенбауму оказались защищены еще сильнее. На свободной воде плавали понтоны, баржи, лодки, крошечные сверху катера, и все они были буквально нашпигованы зенитной артиллерией. Казалось, не было места, которое русские не использовали для ее размещения… Приблизительно через 10 км от берега показался остров Кронштадт (на самом деле остров называется Котлин. — Прим. авт.) с большим военным портом и одноименным городом. И база, и весь Балтийский флот хорошо подготовились к защите. Противовоздушная оборона здесь была поистине смертоносной» [27].

Лидер «Минск» затонул на небольшой глубине. Над водой остались надстройки и часть палубы

По этому поводу хотелось бы сделать два замечания. Во-первых, в «Марат» попали все-таки две бомбы, пробившие бронепалубу и вызвавшие детонацию. Взрыв разрушил всю носовую часть линкора до второй башни. Упала в воду фок-мачта с рубками и мостиками, носовая труба и надстройки получили серьезные повреждения. «Марат» загорелся, и оставшаяся часть команды (погибло 326 человек, включая командира линкора капитана 2 ранга П.К. Иванова, а 91 моряк получил ранение) самоотверженно боролась за живучесть корабля. Видимо, еще кто-то из летчиков-пикировщиков точно поразил линкор, хотя, возможно, вторая попавшая в корабль бомба была меньшего калибра.

Во-вторых, сохранившиеся посты ВНОС, как правило, отмечали пролеты немецких самолетов к Кронштадту строго с юга на север. В этом случае немецким экипажам, проходившим береговую черту в районе Петергофа, практически не угрожал огонь батарей, расположенных на «материковой» части блокированного Ленинграда. Но 23 сентября вражеские самолеты заходили на цели также с юго-запада и юго-востока; в последнем случае бомбардировщики попали под обстрел зениток еще до подхода к Кронштадту.

«23 сентября фашистская авиация вновь начала свирепствовать над главной базой нашего флота, — отмечал И.А. Каберов. — Тысячи бомб различного калибра обрушились на нее. Казалось, там не могло остаться камня на камне. Но вот улетели последние вражеские самолеты. Все, что могло гореть, сгорело. Но Кронштадт жив. Мы хорошо видим это сверху. Догорают последние головешки. Слабый, как бы папиросный дымок тянется над пепелищами. Может, хотя бы к концу дня город, а заодно и мы получим передышку? Так нет же — опять появились «юнкерсы»…» [28].

Действительно, вслед за Ju87 над военно-морской базой показалась группа из 24 Ju88. С палуб кораблей было хорошо видно, как после попадания зенитного снаряда один из «юнкерсов» поспешно сбросил бомбы и стремительно пошел вниз. Наши командиры с удовлетворением отметили, как «еще один стервятник нашел свою смерть в водах Балтики». Однако опытный летчик, командир отряда 3/KG77 обер-лейтенант Й. Гюнтер (J. Gunter ), на предельно малой высоте вывел бомбардировщик в горизонтальный полет и сумел посадить поврежденный Ju88A-5 N 4330 на аэродроме Дно.

С большим напряжением действовали 23 сентября авиаторы эскадры «Иммельман». Сразу после приземления они начинали подготовку к новой атаке. Командир III/StG2 капитан Штеен и во второй раз собирался повести группу, но при взлете шасси его машины попало в воронку, и «юнкерс» скапотировал. Экипаж не пострадал, а самолет получил серьезные повреждения. Тогда Штеен подбежал к пикировщику Руделя, который должен был стартовать последним, и приказал оберлейтенанту покинуть кабину. Рудель подчинился, а командир группы быстро занял место за штурвалом, взлетел, нагнал группу и повел ее в атаку на корабли.

В тот день неудачи преследовали капитана: при пикировании на «Киров» самолет подбила зенитка. Штеен пытался навести «юнкерс» с помощью элеронов, однако машина практически перестала управляться. Летчик сбросил 1000-кг бомбу, упавшую вблизи борта крейсера, после чего сам врезался в воду вместе с самолетом неподалеку. В одной кабине со Штееном погиб стрелок-радист Руделя А. Шарновски. Командира группы III/StG2 наградили Рыцарским крестом посмертно.

В немецких отчетах кроме Штеена и Руделя указывались также другие отличившиеся летчики-пикировщики: фельдфебель К. Пленцат (K. Plenzat ), лейтенант К. Янке (K. Janke ), обер-лейтенант Г.-Й. Леман (H.-J. Lehmann ), капитан Э. Купфер (E. Kupfer). Они добились попаданий в наши корабли. А вот капитан Г. Шварцель (G. Schwarzel ), особенно успешно действовавший против британского флота в Средиземноморье, за что 22 июня 1941 г. был награжден Рыцарским крестом, оказался на этот раз не столь меток.

Подводя итоги налетов 23 сентября, можно отметить, что всего противник задействовал для удара по кораблям и объектам базы, по данным штаба ПВО, 272 самолета (из немецких отчетов следовало: части и соединения 1-го воздушного флота выполнили 747 самолето-вылетов, из которых 418 совершили ударные самолеты, а 261 — одноместные истребители.) Еще до полудня, как отмечалось ранее, прямым попаданием двух мощных бомб оторвало носовую часть «Марата», который находился в ремонте в Средней гавани. Затем загорелся эсминец «Грозящий», затонул буксир, погибла подводная лодка «М-74». Борьба за живучесть линкора продолжалась до следующего утра, однако не увенчалась успехом — «Марат» лег на грунт.

В тот день получили повреждения «Киров» (в крейсер попали две SC250, одна из которых не взорвалась), «Октябрьская Революция», «Грозящий», но экипажи сумели их устранить и отстоять корабли. Незадолго до полуночи ушел на дно в 5 м от стенки Военной гавани лидер «Минск». Последние исследования российских историков показали, что непосредственно в корабль, маневрировавший во время атаки на Большом Кронштадтском рейде, попала только одна небольшая бомба (вероятно, SC50), но борьба за живучесть лидера была организована неудовлетворительно, что привело к трагическим последствиям.