Чтение онлайн

О первой неудаче Володин доложил Вышинскому. Спросил: что будем делать? Будем дальше пытаться, ответил Андрей Януариевич.

Тем временем война в Корее шла не совсем так, как планировали в Москве, но зато вполне так, как, мы видели, могли планировать в Вашингтоне. После первых успехов коммунистов, когда армии Южной Кореи были загнаны на Пусанский плацдарм (крайний юг Корейского полуострова), 15–16 сентября США и их союзники высадили десант в Инчхоне (портовый город рядом с Сеулом) и погнали северокорейцев обратно. К концу сентября была освобождена Южная Корея, после чего войска ООН устремились на север, к Пхеньяну. Кстати, многие в США были против переноса военных действий на территорию КНДР, высказываясь за то, чтобы заключить перемирие, выведя из Республики Корея как северокорейские, так и американские войска ( Ванин Ю.В. Корейская война и ООН. С. 140–146).

Однако можно ли было уходить и снова оставлять Южную Корею беззащитной? Как бы то ни было, войска ООН рванулись на север и 20 октября овладели Пхеньяном. После этого, в свою очередь, встал вопрос об участии СССР и КНР в корейской войне. Уже в конце сентября 1950 г. северокорейская сторона официально обратилась к Москве и Пекину с просьбой о военной помощи ( Торкунов А.В . Загадочная война. Корейский конфликт 1950–1953 гг. М., 2000. С. 94).

Между прочим, официально советские войска были выведены из Северной Кореи еще в декабре 1948 г., на полгода раньше американских ( Ванин Ю.В. Корейская война и ООН. С. 14). Однако вот теперь, в октябре 1950 г., многих как военных США и их союзников, так и наблюдателей за ходом войны по всему миру удивляло отсутствие сопротивления северокорейских войск даже там, где это позволяли условия. И вдруг несколько дней спустя войска ООН натолкнулись на девять вполне боеспособных дивизий Корейской народной армии (там же. С. 171). Кто это был – может быть, фактически не выведенные из Кореи в 1948 г. «Ли Си-Цыни»? А советских летчиков (точнее, вообще военнослужащих ВВС) в корейской войне и по официально сейчас признанным данным участвовало 70 000 человек ( Ли В.Ф . Политика супердержав (США, СССР и КНР) в корейской войне // Война в Корее 1950–1953 гг.: взгляд через 50 лет. М., 2001. С. 56).

В том же октябре 1950 г. в Корею вступили и части китайских «добровольцев» (фактически – кадровых военных НОАК), а небо над КНДР прикрыли советские самолеты: на фронт перебросили 64-й истребительный авиакорпус Белова, одной из дивизий которого командовал сам Иван Кожедуб (известный ас времен Великой Отечественной, рекордсмен по числу сбитых немецких самолетов). Чуть позже, 30 декабря 1950 г., СССР перебросил в Корею новейшие реактивные истребители МиГ-15. Впрочем, это официальная дата. Чуть ниже мы увидим, что переброска могла произойти и раньше. 6 декабря 1950 г. коммунистические армии выбили войска ООН из Пхеньяна, а 4 января 1951 г. вторично вошли в Сеул.

В руководстве войск ООН зимой 1950/51 царило настроение, близкое к панике. Сам бравый генерал Макартур начал заговаривать о том, что, может быть, придется оставить всю Корею и эвакуироваться на остров Чеждудо, который предполагалось превратить в «корейский Тайвань» ( Ванин Ю.В. Корейская война и ООН. С. 183–184). И встревожены были не только военные руководители сил ООН. И не только в Азии.

Паника царила и в Западной Европе. Корреспондент «Правды» во Франции Ю. Жуков свидетельствует: «Я ясно видел, как нарастает страх перед возможным перерастанием локальных вооруженных конфликтов в Третью мировую войну… Слабонервные не выдерживали. Когда началась война в Корее, у испанского посольства каждый день выстраивались длинные очереди запуганных людей, спешивших получить визы, чтобы укрыться за Пиренеями» ( Закорецкий К. Третья мировая война Сталина. С. 519).

Но напугана была и Азия: 5 декабря «группа азиатских стран» обратилась к КНР и КНДР с просьбой заявить об отсутствии намерения заходить за 38-ю параллель ( Ванин Ю.В. Корейская война и ООН. С. 191). Эта просьба была высокомерно отвергнута, и Сеул, как уже сказано, 4 января был снова занят коммунистическими армиями. Отвергли КНР и КНДР в январе 1951 г. и предложенные Индией «Пять принципов» мирного урегулирования в Корее (там же. С. 230).

Само собой, отвергнуто было и мирное предложение Г. Трумэна от 13 января 1951 г., где президент США высказывался за восстановление status quo ante bellum. В принципе, это предложение давало возможность не только завершить войну вничью, но и, с учетом коммунистической интерпретации начала войны, объявить такой ее исход победой. Мол, империалисты напали, хотели Северную Корею захватить, но мы их отразили ( Костин А . Смерть Сталина. При чем здесь Брежнев? М., 2011. С. 168). Собственно, в конечном итоге в 1953 г. так и произошло. Однако время для такого предложения было выбрано неудачно: после вторичного взятия Сеула коммунисты уже видели себя победителями в масштабах всей Кореи. Как минимум…

За день до вступления коммунистов в Сеул, 3 января 1951 г., Берия записывает в своем дневнике (который, впрочем, как мы видели, его настоящие мысли в последнее время, начиная с 1949–1950 гг., зачастую может выражать лишь намеками): «В ООН даже Вышинский ничего добиться не может, американцы вертят как хотят (в переводе с советского «новояза»: несмотря на все «наезды» СССР, мировое сообщество продолжает осуждать агрессию; из 59 тогдашних членов ООН 51 ее осудил; четыре недели спустя, 1 февраля ООН объявила КНР агрессором в Корее . – В.К. ). Так что решать корейский вопрос придется силой» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 119–120). Читай: СССР придется вмешаться самому, иначе этот пассаж с «решением силой» ничем не объяснишь…

Причем Кореей явно ограничиваться не собирались. В октябре 1950 г., когда наступление коммунистов в Корее только готовилось, советский поэт Николай Грибачев написал стихотворение, в котором имелись следующие строки (цитирую по памяти из журнала посольства КНДР в Москве «Корея сегодня» где-то за вторую половину 1980-х гг.): «И снова заморским воякам /Бежать на Хыннам и Сувон /Под тем опозоренным флагом, /Что числится флагом ООН… /И вновь им тонуть под Инчхоном, /В могилы сходить под Тэгу (город Тэгу – это на Пусанском плацдарме, его коммунисты даже в августе – сентябре взять не сумели . – В. К. )…» Ну и так далее, пока «последнего из ооновских вояк в Пусане в море не сбросим» (тут я стихов вообще не помню, передаю только смысл).

Но это только начало, дальше еще круче: Грибачев напоминает, что «К Тайваню громада Китая /Рванется громами вот-вот», что уже «Сквозь снежные залпы к Тибету /Идут по ущельям войска». И действительно, операции китайских коммунистов против Тибета начались еще в марте 1950 г. взятием города Кандин, на границе Тибета и провинции Сычуань, а в октябре того же 1950 г. части НОАК начали широкомасштабный поход во внутренние районы Тибета. Правда, из-за начавшейся суровой тибетской зимы (если считать Тибет не частью Китая, а самостоятельным государством, то его необходимо признать самой холодной страной в мире) операции были приостановлены до весны (Тибет. 1912–1951 // Википедия).

Но и уже охваченными войной Кореей и Китаем (если таки считать Тибет частью Китая) тоже не ограничивались. Грибачев сообщает, что во Вьетнаме, «Где пулями полдень прошит, /Игрушечный трон Баодая (марионеточный император Вьетнама при колониальном господстве Франции . – В. К. ) /Совсем не на шутку трещит», что «Дальше предателям в спину… /Спускают курок Филиппины, /Малайя спускает курок». В указанных странах в это время местные коммунисты действительно вели партизанские «антиимпериалистические войны»; ну, а «предатели» – это, по Грибачеву, законные власти этих стран. Если в Малайе еще можно оправдать партизанскую войну тем, что страна до 1957 г. продолжала оставаться британским владением (впрочем, Сталин, как мы еще увидим, колонии освобождать не рвался), то чем филиппинское-то правительство товарищу Грибачеву не угодило?

А Сталин в эти же дни писал Мао Цзэдуну, что при посылке китайских войск в Корею США «вынуждены будут уступить в корейском вопросе Китаю и согласиться на такие условия урегулирования корейского вопроса, которые… не давали бы врагам возможности превратить Корею в свой плацдарм…, откажутся не только от Тайваня, но и от сепаратного мира с японскими реакционерами, откажутся от планов восстановления японского империализма и от превращения Японии в свой плацдарм на Дальнем Востоке» (читай: США вынуждены будут вывести свои войска из Кореи, Тайваня и Японии, оставив их беззащитными перед лицом коммунистов . – В. К. ) И далее: если, мол, мировая война неизбежна, то пусть она произойдет сейчас, когда мы сильнее, чем США и Британия, а не через несколько лет, когда они восстановят после войны еще и Западную Европу и Японию ( Торкунов А.В. Загадочная война. Корейский конфликт 1950–1953 гг. М., 2000. С. 116–117).

Но и изгнанием «империалистов» из всей Восточной и Юго-Восточной Азии тоже ограничиваться не собирались. Слово опять-таки Николаю Грибачеву: упомянув, что сейчас американцы захватили Пхеньян, он констатирует, что и другие завоеватели много чего назахватывали «В стране, в части света другой,… /Чтоб после в веревочной пе́тле /Хрипеть, истекая слюной» (имелись в виду, конечно, повешенные в Нюрнберге нацистские преступники . – В. К. ). В общем, похоже, что стоит согласиться с Закорецким: осенью 1950 г. Сталин явно наметил окончательное решение проблемы «капиталистического окружения» на ближайшее время! Вот и Берия в своем дневнике от 22 декабря 1950 г. (после самого продолжительного перерыва в ведении дневника, о котором говорилось) пишет: «Вроде и успехи (в Корее . – В. К. ), но придется воевать всерьез. Хочешь или не хочешь, а получится что-то вроде Испании. Но здесь уступать нельзя… Надо обязательно добиться превосходства. Если мы им в Корее дадим по зубам, то и к нам они не сунутся» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 118). Последняя фраза – явно «на пропаганду», как уже говорилось, Берия теперь уже не мог все мысли доверять своему дневнику. А к сравнению Кореи с Испанией я еще вернусь…