Чтение онлайн

Утром 20-го. Переговоры Горбачев -- Ро Дэ У "один на один". М. С. накануне меня спрашивал, заявлять ли о нашем согласии на прием Южной Кореи в ООН? "Исполнил", как условились. Ро Дэ У весь засиял.

Договорились о кредитах (3 миллиарда). Переговоры в делегациях. Всякие грандиозные газовые и нефтяные проекты -- во что трудно верится.

Возвращение на машинах в аэропорт: впечатления по дороге -- не Япония, но все же...

В самолете одиннадцатичасовой перелет. Диктовал Тамаре о встречах на острове -- для ТВ и газет.

М. С., как всегда, пригласил к себе в отсек. Уселись вокруг: Питирим, Катушев, Игнатенко, Брутенц, Рогачев, Гусенков и я...

В разговор трудно было вникать из-за шума двигателей. Для меня дело привычное: каждый раз М. С. интимничает "на обратном пути" из-за границы. Но на этот раз "специфика" -- участвовал митрополит. И... пил вместе со всеми много коньяку. Интересно, какое у него впечатление от личности президента, так раскрывающегося в такие моменты?

Под конец Питирим на ушко пригласил меня к себе в епархию под Волоколамск.

27 апреля, суббота

Поистине "страстная неделя" -- по возвращении из Японии. Совместное заявление с Ельциным -- прорыв. Хотя вчера мне М. С. говорил, что Б. Н. начинает "сдавать". И масла подливает Запад, который слишком расписывает победу М. С. в этом "компромиссе". Беда, если Ельцин сорвет "совместное обязательство", а свалить вину на М. С.
– - ничего не стоит!

Потом -- Пленум ЦК. Накануне (24-го) было Политбюро. Когда М. С. показали проект решения пленума, он взорвался: там речь шла об "антинародной политике" генсека. Шенину сказал: "Твоя работа". Но, между прочим, все эти "молодые" -- Гиренко, Лучинский, Семенова, Купцов, Строев, Фалин, которых он выдвинул в секретари ЦК (в большинстве из провинции) пригрел, обласкал, дал путевку в большую политику -- они что? Значит, тоже в душе согласились, что во всем виноват М. С.? И будто его смещением или угрозой смещения, в тон хору обкомовских резолюций, можно решить все вопросы? Во всяком случае, рыльце у них в пушку: недаром же они на пленуме в рот воды набрали, когда другие покатили на М. С. волны оскорблений и поношений, требовали его отставки, предъявляли ультиматумы насчет чрезвычайного положения во всей стране. Иначе -- ужо тебе! Позорище было смотреть на этих "зайчиков"... И вообще на весь этот пленум... Гнали генсека, а когда он встал и сказал: "Ладно, ухожу!", все в портки наложили и проголосовали, чтоб "снять вопрос с обсуждения". Тоже формулировочка... до следующего пленума, что ли?!

Честь ЦК спасали такие, как Вольский, Бакатин, не говоря о Назарбаеве... Хотя вообще-то я был за то, чтоб М. С. послал их к едрене матери... И от них на другой день ничего не осталось бы. Они действительно никому не нужны, кроме номенклатуры... И без М. С. сразу бы оказались "на обочине" -- в отвале. Впрочем, Вольский и Бакатин так прямо и сказали. А один рабочий в перерыве подходит к М. С., сокрушается: "идиоты-самоубийцы".

В самом деле "пигмеи". Впрочем, я убежден был, что М. С. надо было воспользоваться шансом -- и уйти с генсекства, до его заключительного слова. Тогда я думал: это был бы знак деидеологизации высшей государственной власти, окончательного сброса бремени партийности, которую в стране ненавидят. И можно было бы получить какой-то подъем, во-первых, "обывательских" симпатий к Горбачеву, жалости (наподобие эффекта ушедшего, наконец, Рыжкова)... Во-вторых, "определилась бы значительная часть коммунистов, которые не знают, где они находятся -- у Полозкова или где-то еще... И образовалась бы "партия Горбачева"... Произошел бы раскол в КПСС, а это очень нужно, чтоб не отдельные "личности" демонстративно выкидывали партбилет (часто по подоночным соображениям), а миллионы партийцев и "из принципа...". Остальные все сразу же оказались бы "полозковцами"!!

Но М. С. опять (когда он в раже -- может!) проявил свой мощный талант политика-трибуна. На какой-то период, возможно, в ЦК и в парторганизациях это заставит задуматься. А главное -- он обозначил четко свое кредо перед обществом, перед всякими Старовойтовыми и Станкевичами, т. е. "демократами", которые еще не потеряли здравый смысл, не истощили свою совесть в политических играх и драках! Перед ними и перед Западом встал (как и в Японии) вновь прежний Горбачев -- убежденный и непоколебимый автор перестройки, умудренный ее "разносным" опытом!

Может быть, этот вариант лучше сработает...

Вчера вечером он мне позвонил: "Что, Толя, дальше-то делать?" Я опешил, не сразу нашелся. Говорю: то же самое, что до этого!

Потом поговорили о "пигмеях" и "ничтожествах" в ЦК, вокруг... Я ему посоветовал недельку-другую отдохнуть -- уйти в тень, пусть "посуетятся" без него, и народ пусть поразмышляет, где М. С., который сейчас чуть ли не каждый день "мелькает"... И особенно я ему советовал не ходить 1 Мая на Красную площадь... Это будет море -- десятки, если не сотни тысяч людей

– - с проклятиями и оскорблениями в адрес президента. Этим будет смазан тот выигрыш в глазах массы, который достигнут в результате соглашения девяти республик (Ново-Огаревский процесс) и "итогов" Пленума ЦК. Да и просто надо отдохнуть, воспользовавшись такой концентрацией "праздничных" дней -- от 1 до 12 мая!

Отмолчался... Но у него и масса "мероприятий" набрано. Только по моей линии: Коль -- телефон, Миттеран -- прием в Ново-Огареве, группа высокопоставленных японцев, болгарин Лилов, вьетнамский лидер и т. д.

Вчера он произнес в Верховном Совете речь по итогам поездки в Японию и Южную Корею. Почти не поправил то, что я ему подготовил. Жалко только, выбросил один "ход", чтоб не ломать дурака: мол, не знаю сам, отдадим острова или нет (в наполнение его тезиса "пусть история сама поработает"). Не решился он.

А я тем временем делал свое дело. Между прочим, еще раз убедился, что недавно образованная "при мне" группа консультантов выдает на-гора полуфабрикат... Значит, я еще нужен пока. Это приятно, хотя очень уж нагрузочно. Сделал письмо Бушу и письмо Мейджору -- ответы на их обращения к М. С. И опять, после МИДа, пришлось переписывать, так же как и ответы венгерскому президенту Анталу и приветствие Валенсе, который, кстати, паршивенько себя ведет: мелкошляхетско-плебейски. Ну ничего -- М. С. сказал тут как-то: "Правильно "мы" сделали, что перестали обращать внимание на своих бывших союзников. Пусть сами разберутся, хотят или не хотят они иметь дело с нами, нужно им это или не нужно. А мы обойдемся!"

2 мая 1991 года

Раиса Максимовна с помощью Г. Пряхина (из агитпропа) написала книгу. Звонила насчет переводчика... Я посоветовал отдать рукопись прямо в американское издательство. Долго, как только это она умеет, будто перед ней дебил (хотя на этот раз вроде бы не "поручение" давала, а просто "делилась"), говорила мне: я, мол, всегда избегала давать интервью, публиковать статьи, хотя запросов -- сотни. Теперь не могу терпеть, когда на М. С. столько клеветы, столько несправедливости, столько злых выдумок и слухов. Я должна вмешаться. Книга -- это моя "биография" с ним. Я пишу вроде о себе, но на самом деле о нем.

Я очень поддержал, и не только из вежливости. Надо о нем говорить "изнутри". Это и моя обязанность. Но для этого мне надо уйти на пенсию... У нее-то времени навалом.

С М. С. виделся в эти дни только во время его телефонного разговора с Колем. Все о том же: тот выспрашивает, "удержишься ли?". И заверяет, что будет "твердо поддерживать Михаила" всюду, в том числе... вот собирается в Вашингтон. По делу: со строительством квартир для военных что-то не идет. Просил, чтобы подрядчиками были сами немцы.

М. С. торопился на Совет безопасности, и поговорить как следует с Гельмутом не удалось.

Миттерана (будет 6-го) я сплавил на Загладина, который окончательно превратился в разъездного (по заграницам) помощника. Иногда выведывает у них интересные мысли. Они, кстати, пригодились для моей затеи -- дать анализ и взгляд на новый (пора уже!) этап "политики нового мышления". Моя команда (Вебер, Ермонский, Малашенко) по моей канве написала уже 40 страниц. Но я "подверг", хотя это и добротный "фарш". Не было, впрочем, больших "стратегических" мыслей. Изложил им новую свою крупную канву, вроде вдохновились -- на праздники. Сам же через час поеду к митрополиту Питириму в Волоколамск!