Чтение онлайн

— Все наше сообщество, конечно. Многие специалисты по Гудини тоже. Коллекционеры... Одним словом, куча людей!

— А как настоящее имя Цирцеи?

— Не знаю, к сожалению. Для меня она всегда была волшебницей из греческой мифологии.

— Есть хотя бы идея, где я могу ее найти?

— Я встретил ее в последний раз в Блэкпуле. Насколько я понял, она живет в Париже и выступает два-три раза в неделю в Millionnaire, бывшем Strip... Она показывает номера, которые не требуют много оборудования, сцена слишком мала для шоу...

Это место было хорошо известно полиции, особенно отдела по борьбе с проституцией. Кабаре в 8-м округе, где сменяли друг друга стриптизерши, неизвестные фокусники и цирковые артисты, держали бывшие работники Пигаля. Несмотря на довольно высокий уровень заведения, здесь нередко можно было встретить сутенеров, сводниц и барышниц.

— Цирцея очень талантлива, но так и не пробилась, — с грустью продолжил он. — В конце концов, ее перестали брать. Надо сказать, что ее номера особенно мрачны.

— Например?

— Например, она возродила номер с женщиной, разрезанной пополам, в настолько кровавой версии, что зрители верят в настоящий несчастный случай. Некоторые не выдерживают и уходят из зала. Цирцея не умела заставлять зрителей мечтать, как это должен делать иллюзионист. Жаль, она могла бы стать великой, но ее мрачность взяла верх. Сегодня, чтобы заработать на жизнь, ей не остается ничего другого, как ограничиваться классическими трюками, которые не вызывают особого восторга. Так уж получилось...

Флоренс в последний раз посмотрела на фотографию пагоды, которую так хотела увидеть вживую. Эта машина ее очаровывала.

— Она не может использовать пагоду, чтобы добиться успеха?

— Пагода непригодна для использования. Она слишком тяжелая, весит почти тонну из-за стекол. К тому же она очень опасна. Она старше меня, ее механизмы уже не надежны.

— Как она работает?

— А, это... Ни за что на свете я не раскрою вам этот секрет. Разве что под принуждением.

— Возможно, вас к этому вынудят. Кто знает?

Глаза собеседника пронзили ее. Ей было трудно выдержать его взгляд. Чтобы сохранить самообладание, она вручила ему повестку с просьбой как можно скорее явиться в управление. Затем они поднялись наверх. Она глубоко вздохнула, когда наконец вышла на свет. Это было тяжелое испытание...

Возвращаясь в поезд, инспектор размышляла над всем, что рассказал ей Рафнер. Она вспомнила мрачные картины Дельфи Эскремье, кошмарный характер ее работ. Была ли и она, как и другие, жертвой Андре Эскремье? Была ли она на фотографиях обнаженных детей? Стала ли она новой жертвой Метикулезного?

Тайна сгущалась, но Флоранс знала, что вскоре она получит ответы на все эти вопросы. Нужно было только встретиться с Цирцеей.

Распространение листовок Шарко принесло свои плоды.

Мужчина и женщина сидели рядом друг с другом напротив Глайва, который печатал краткое изложение ситуации на пишущей машинке, продолжая при этом их допрос.

Мужчина позвонил в службу поддержки в Рождество, после того как наткнулся на листовку в табачной лавке. Женщина же позвонила ранним утром. Оба получили письмо от Метикулезного.

Ален Глишар намеревался срочно заняться этими свидетелями и попросил их как можно скорее прийти с фотографией и адресной книжкой. Они прибыли почти одновременно. Прокурор организовал групповое допрос. Он достал протоколы допросов Филиппа Васкеса и Марка Лампена. Теперь нужно было найти общее между этими четырьмя людьми и понять, почему они были выбраны убийцей.

— Итак, вы, Катрин Мартинаж, живете в квартире по адресу улица Наварина, 8, в 9-м округе. Вам тридцать девять лет, вы замужем и у вас двое детей. Вы стоматолог и обнаружили письмо на свое имя во вторник, 10 декабря.

— Да, верно.

— Вы, Бруно Ларош, вам пятьдесят один год. Вы вдовец и живете на улице Эжен-Варлен, 23, в 10-м округе, в двух шагах от восточного вокзала. Вы прораб на стройке. Как и мадам Мартинаж, вы нашли письмо 10-го числа.

— Вечером, когда вернулся домой, да.

— И вы уверены, что никогда не видели друг друга?

Они пристально посмотрели друг на друга, затем покачали головой. Глайв закончил запись и показал им две фотографии.

— А они? Видели их? Его зовут Филипп Васкес, а его — Марк Лампен. Не торопитесь.

Тот же отрицательный ответ. Полицейский обратился к женщине.

— Объясните мне, что произошло с конвертом, который был адресован вам. Не торопитесь, я буду записывать.

— Мой муж положил его на стол... Я прочитала письмо. Когда нужно было угадать имя, я подумала о «Терезе» и последовала инструкциям. Я открыла книгу на указанной странице, нашла стихотворение... Там говорилось о Дельфи и Ипполите.

Должна признаться, что мы не поняли ничего, когда прочитали второе письмо... Мой муж подумал, что это плохая шутка, и выбросил все в мусор, даже книгу, и мы быстро забыли об этой истории. До тех пор, пока я не увидела листовку у пекаря сегодня утром... Тогда я позвонила вам, как было указано...

— Вы поступили правильно, — ответил Глайв через несколько мгновений. А вы, месье Ларош?

В отличие от своей соседки, мужчина сохранил и принес все: письма, новый экземпляр «Цветов зла, - коллекционные марки «Альбервиль 92, - погашенные в почтовом отделении 3-го округа в субботу, 7 декабря, в 11:49.

— Я помню, что подумал, что это странно, мой адрес напечатан на машинке, вот так... Затем, читая, я почувствовал, что автор письма знает меня... Что касается имени, то мне на ум пришло имя «Симона» , это имя моей жены... Как и «мадам Мартинаж, - остальное мне показалось непонятным, и я подумал, что это какая-то афера... Я отложил все в сторону, и вот...

Ален Глишар встал и добавил два красных креста на карте Парижа, прикрепленной к стене. На тот день, включая Васкеса и Лампена, они идентифицировали четыре адресата. И все четыре адреса находились в одном районе столицы: 9– й, 10– й и 18– й. Соседние округа в окрестностях Северного вокзала. Что касается синих крестов, обозначающих почтовые отделения, где были проштампованы письма, то они находились в других округах — 3– м, 11– м, 20– м — также граничащих друг с другом. Две отдельные группы крестиков, как будто Метикулезный оставил письма подальше от своих целей, чтобы запутать следы. Глайв задумался: не было глупостью предположить, что их убийца может жить в одном из этих двух районов. В конце концов, они, возможно, продвигались вперед...