Чтение онлайн

— Папа, у него есть принципы, — тихо признался он. — Всегда говорить другим то, что думаешь... Один из моих коллег за смертную казнь, он спросил меня, что я об этом думаю. Я ответил, что за, чтобы он меня не считал трусом... Как ты думаешь... я должен был сказать ему правду?

Ирен Шарко добавила в печь ковш угля. Помогая себе кочергой, она разровняла топливо. Пламя заставило ее серые, уставшие глаза блеснуть. Несмотря на глубокие морщины, покрывавшие ее кожу, и на то, что время и испытания немного сгорбили ее спину, в ней все еще проглядывала красивая сильная женщина, которой она была когда-то.

— Твой отец бы тебе задницу надрал, если бы услышал, это точно. Но делай то, что считаешь правильным. Это самое главное. Если тебе пришлось солгать, чтобы не ссориться с этим парнем, и это важно для твоей работы, то ты поступил правильно.

Она закрыла заслонку и положила руку на плечо сына.

— В глубине души твой отец рад, что ты уехал. Здесь больше ничего нет. Кроме призраков прошлого...

— Спасибо, мам. Это был классный канун.

Перед тем как лечь спать, Франк поцеловал мать.

— Кстати, я сейчас о чем-то подумал, и это не имеет никакого отношения... Ты очень любила Далиду. Ты знаешь, когда она умерла?

— 3 мая 87-го. В воскресенье. На следующий день в шахтерском поселке все только об этом и говорили. Но зачем тебе это знать?

— Просто так... До завтра, мам.

Они поднялись наверх. Лестница была крутой, две комнаты маленькие, но уютные. В них царила приятная теплота. Под одеялом Франк обнял Сюзанну. У него слегка кружилась голова.

— Спасибо за локомотив и рельсы. Это была отличная идея. Это мама тебе рассказала?

— Судя по всему, ты в детстве не мог оторваться от своих миниатюрных поездов. Тебе всего тридцать лет... Я подумала, что это не так уж и давно, и что тебе будет приятно вспомнить детство.

— Очень. Поезда были для меня способом уйти из шахтерского поселка... Это было как отпуск, ведь мы почти никогда не путешествовали.

— Я знаю, да.

— Я куплю доску и установлю на ней петлю. Так мы сможем задвинуть ее под кровать, и она не будет занимать место в квартире.

— Твой браслет прекрасен. Ты хорошо выбрал.

— Я рад, что тебе понравился.

— Скажи, Франк... Во время ужина мне в голову пришла одна мысль... Семьи шахтеров часто были многодетными, prawda? Пять, шесть детей... Почему ты единственный ребенок?

— Мое рождение было сложным. Думаю, после этого моя мама не могла больше иметь детей. Впрочем, она мне никогда не объясняла... Ты же знаешь, они не любят говорить на такие темы.

Фрэнк поцеловал ее в шею, закрыл глаза и прошептал:

— Завтра, перед отъездом, я хочу тебе кое-что показать. Я тебе об этом никогда не рассказывал, но мне нужно поговорить с тобой.

Сюзанна не знала, который час, когда ее разбудил скрип пола. Была еще темная ночь, на месте Шарко было холодно, но она чувствовала, что он здесь, в комнате. Он ходил вдоль стен, то уходя, то возвращаясь. В воздухе раздался шуршащий звук ткани. В следующий миг скрипнула дверь, и он спустился по лестнице.

Она приподнялась, обеспокоенная. Что происходит? Она ничего не сказала вечером, но с самого его прихода чувствовала, что он очень взволнован. Кроме того, это был не такой канун Нового года, как обычно. Франк говорил меньше, чем обычно, был задумчив, часто смотрел в одну точку, с серьезным выражением лица. Все это было не похоже на него. Было очевидно, что его беспокоит работа.

Она укуталась в халат и вышла в коридор. Внизу в полумраке танцевали язычки угля в камине. В этот момент Франк появился у подножия лестницы. Увидев ее, он замер на секунду, а затем поднялся. Он был с обнаженным торсом и весь в поту.

— Что случилось? — прошептала она.

— Я умирал от жажды. Просто пошел попить.

— Я слышала тебя в спальне. Ты топал, махал полотенцем...

Франк осторожно толкнул ее в спину, и она оказалась у кровати.

— Ничего... Алкоголь... Я растерялся. Но все в порядке... Еще даже шести нет. Надо еще поспать...

Он лег подальше от нее и отвернулся, чтобы положить конец разговору. Почему он так себя ведет? Сюзанна подкатилась к своему мужчине и обхватила его за грудь. Он дрожал. Она не знала, что происходит, но ей казалось, что что-то меняет того, кого она любит. Жизнь вдали отсюда? Расследование, переутомление, давление начальства? Все ужасы, которые он видел?

И это только начало...

Это был северный пейзаж в рождественский день, момент благодати, когда яркая белизна снега заменила блестящий черный цвет отвалов и коричневую землю полей. В центре Брюа-ла-Бюиссьер радостно звенел колокол. Веселое желтое солнце уже лениво клонилось к закату, его золотые лучи отражались на серебристой крыше церкви. Тепло одетые, Франк и Сюзанна шли рука об руку по центральной аллее кладбища № 3, расположенного к востоку от города. У них были тугие животы от традиционной индейки с жареным картофелем. Их ноги по колено увязали в толстом слое льда, по которому до них прошло мало людей.

Несмотря на отсутствие ориентиров, Шарко с легкостью ориентировался между белоснежными рядами могил. По-видимому, он знал это место наизусть. Однако он не рассказал Сюзанне о том, какое значение это место имело для него. Молча, он прижимал к себе букет из пяти красных роз. Он остановился перед склепом, который под слоем снежинок выглядел абсолютно чистым.

— Это здесь...

Он отмахнул снег и обнаружил имя, высеченное на розово-сером граните. Сюзанна подняла воротник пальто на шею. Ей вдруг стало еще холоднее. Брижит...

— «Брижит Дюевр, — прочитала она тихо, как будто боялась разбудить мертвых. Я была маленькой, но слышала об этом. Однако я забыла, что эта страшная трагедия произошла здесь... Ведь об этом много писали в прессе [2] .

— Это нормально. В то время город назывался Брюэ-ан-Артуа. Мне было одиннадцать, Брижит — пятнадцать. Мы были довольно близки, потому что жили на одной улице, и наши отцы каждое утро уходили вместе в шахту. Иногда Брижит захаживала к нам с мамой, чтобы принести хлеб или овощи...

Франк поднял голову. Он посмотрел на пейзаж. Перед ним возвышались два огромных отвала, вырванных из недр Земли в муках и поте. Подальше виднелся силуэт старого шахтного ствола. Одинаковые участки земли выстроились в ряд за одинаковыми кирпичными бараками. Это были следы страданий края, который никогда не знал ничего, кроме тяжелого серого неба.

Каждый раз, когда он стоял здесь и закрывал глаза, Шарко слышал скрежет подошв шахтеров, которые каждый день, без устали, сотнями шли по шахтерскому поселку, чтобы спуститься на девятьсот метров под землю и добыть свой хлеб из угольных жил.— 6 апреля 1972 года... Четверг... Это был день, как и все другие.