Чтение онлайн

Шофер гнал во всю мощь, за стеклом проносились старые сталинские девятиэтажки, тусклой радугой мелькали машины – мощные грузовики, Жигули всевозможных марок и прочие атрибуты красивой, как казалось Сашке, и какой-то недоступной, почти фантастической жизни. У него не было машины, да и быть не могло при его зарплате, к тому же полтора года назад цены на личный транспорт поднялись, вернее сделало это государство по-хитрому. Старые модели Жигулей – пятерка, шестерка и семерка перестали выпускаться, остались только восьмерка, девятка и ещё какая-то десятая модель, которую Александр ещё толком нигде не видел, но про которую много говорили и стоила она тысяч 11 или 12. Новый Москвич тоже был где-то тысяч на 10, а Волги выпускали теперь только 31 и стоили они столько, что Сашке даже было страшно подумать об этом.

Как-то в редкую минуту досуга, они со своим соседом и хорошим приятелем Юрой в шутку подсчитали, сколько понадобиться времени, чтобы при их зарплате купить такую Волгу. У Юры вышло, что откладывая по сотне рублей в месяц, экономя буквально на всем Сашка, да и сам Юра, работающий радиомонтажником, накопили бы на эту машину за 20 с хвостиком лет. 20 лет! Сашка невольно улыбнулся этой давней шутке. Несерьезно конечно. Однако есть же люди, позволяющие такую роскошь, берут да ещё и с немалой переплатой.

Сашка еще раз вздохнул, на этот раз горько , усилием воли прогнал эту мысль. Предстояла поездка, веселая прогулка, как охарактеризовал ее Леха, старый друг. Сколько стоит путевка и вообще все это, Сашка не знал. У него было в запасе рублей 500 ,он даже не считал, сколько точно, откладывал, когда оставалось от зарплаты в конце месяца по троякам и пятеркам, накопилась внушительная пачка, которую он и сунул всю, не пересчитывая в карман пиджака.

Вообще, все это было так неожиданно – звонок Лёшки, предложение. Он согласился на него сразу, почти не колеблясь. Жизнь зашла в тупик, надо было вырваться, продышаться от всего этого, от работы, от такой жизни, серой как его пиджак, тоскливой и безысходной.

Лёшка, как он там поживает? Они не виделись лет 5, да не меньше. Алексею не было и 23, когда он уехал из Москвы. Он был неудачником, его старый друг. Еще со школы, где они учились вместе и дружили с 7 класса, Алексей мечтал о деньгах, строил воздушные замки, один красивее другого, но сам в принципе ничего не представлял из себя, учился так себе, списывал домашки у Сашки и других отличников. Правда, иногда блистал на истории, литературе и некоторых сугубо гуманитарных предметах, но успехи свои не спешил закреплять. Лёха был ленив, учиться не желал на все сто процентов, хотя, странное дело, и не был тем, кого называли в те времена блатным, шпаной. Он был тихоней, не лез в бутылку, не умел драться и за это его многие из класса не уважали. Характер у него был неровный, странный какой-то и все же Сашку тянуло именно к нему, они много ссорились, ругались, подчас до драки, но всегда шли потом на мировую, Сашке было скучно без друга, пусто как-то, а с Алексеем всегда было о чем поговорить. Да, он был неглупым, развитым, серьезным парнем, несмотря на целую кучу недостатков, включая сюда долю трусости и мелочности, и добавив прямо-таки чудовищный эгоизм. Но несмотря на это, Александр очень привязался к другу, да и у того не было, пожалуй, товарища ближе Сашки.

После школы Алексей поступил в какое-то училище, где готовили телемастеров. Профессия тогда считалась очень престижной и денежной, прямо таки мечта! Но пришел срок и Лешку забрали в армию. Александр так тосковал по другу, что даже ездил к нему на службу. После армии Алексей изменился, стал серьезнее, трезвее смотреть на жизнь, повзрослел, как и большинство бывших солдат. На телемастера он так и не доучился, менял места работы, как перчатки, был и фотографом, и приемщиком в телеателье, даже слесарем на заводе,

Сашка считал своего друга шалопаем за несерьезное отношение к работе, тот все время искал больших денег, школьная мечта оставалась в нем, жила, бурлила, не давала ему покоя. Потом Алексей тяжело заболел, так что не мог даже ходить, лечился он долго, чуть не полгода был прикован к койке, но вылечившись, не успокоился. Перестройка тогда вступила в свою решающую фазу, народ стонал под гнетом госприемки, расценки резали, премии снимали, заработки сокращались катастрофически. Тогда Лешка собрался и то ли отчаявшись, то ли плюнув на такую жизнь, уехал куда то далеко, кажется на Дальний Восток, оставим своим друзьям записку – "Простите, не могу смотреть вам в глаза, я нищий неудачник. Я появлюсь только тогда, когда найду свое место в этой жизни, когда обеспечу себе безбедное существование, лишь тогда я не буду презирать сам себя" – писал тогда Лешка.

Ненормальный! Какого черта ему было надо? Признаться Александр не понимал его отношения к жизни, и вот теперь наконец этот звонок. Видать хапнул Лёха деньжат, разжился старый хрыч! Сашка улыбнулся, чуть заметно, порадовавшись за друга .

– Всё, приехали, – голос шофера вывел Сашку из размышлений, – центральный подъезд, как просили.

– Благодарю, – кивнул Сашка.

Часы показывали без семи минут час, он заторопился, достал червонец, получил законный рубль сдачи и вылез из салона . Алексей должен был встречать его именно здесь, у главного входа в вокзал. Таксист поставил чемодан у ног Александра, хлопнул дверцей и машина отъехала, мягко шурша шинами.

– Шеф! – знакомый голос заставил Сашку вздрогнуть. Это было его старое прозвище, данное ещё в школе неизвестно за что. Сашка этим даже гордился . Шеф звучало как-то торжественно и престижно. Александр увидел человека, который быстрым шагом шёл ему навстречу. Да, сколько лет! Впрочем Лёшка почти не изменился, такой же высокий, усатый и черноволосый, разве что похудел. Лицо стало смуглым, как-то вытянулось, белозубая улыбка, которую сам Алексей любил называть "голливудской", сверкнула под аккуратной полоской усов.

Что-то защемило у Сашки в груди, сердце заколотилось, и он сделал шаг вперед.

– Привет! – почти крикнул он, протягивая руку.

– Привет! – ответил Алексей, стискивая жилистую ладонь Сашки.

– Вот какой ты стал! Только старого меня больше нет.

– Как нет? – слегка изумился Сашка.

– Вот так! Мерзликин похоронен 5 лет назад, здесь в Москве. Он умер вместе с моим прошлым, вместе с болезнью, убожеством жизни. Я поменял фамилию. Теперь я Князев, дружище.

– Ага, девичья фамилия матери, – улыбнулся Рыжов, – ну рассказывай, как ты там?

Александр заглянул в серо-стальные добродушные глаза друга, глубокие и чуть тоскливые.

– После, после, шеф, – Алексей взял его под руку и потащил вперед.

Сашка хотел было вернуться за чемоданом, но его уже схватил кто-то в синей форменной тужурке. Друзья быстро прошли через вокзал и вышли на пирс. У причала стоял всего один теплоход – огромный белоснежный красавец, с несколькими палубами, заполненными счастливыми пассажирами. Отъезжающие махали руками, кричали что-то толпе внизу на причале, посылали воздушные поцелуи, кое-кто даже подпрыгивал, чтобы на него обратили внимание. На борту корабля, ближе к носу Сашка прочитал название, начертанное монументальными огромными буквами "Руслан". По широкому трапу двое друзей и семенящий сзади носильщик поднялись на главную палубу. Было уже без одной минуты час. Провожающие покинули судно, и хриплый голос из мощных динамиков вдруг рявкнул так, что Сашка непроизвольно вздрогнул.

– Внимание, теплоход отправляется, поднять трап.

– Вовремя, – сказал Алексей, уверенно поднимаясь по лесенке на самую верхнюю палубу, – ты, шеф, пощекотал мне нервишки своим опозданием, я уже думал, что придется чуть отложить отплытие.

Алексей улыбнулся, и Сашка даже не понял всерьез ли он сказал свою последнюю фразу.

– У тебя все такие же шутки, – заметил Сашка,

– По-старому плоские и не смешные? – ответил Лёшка, и друзья рассмеялись, входя в широкий коридор внутреннего помещения лайнера.