Чтение онлайн

Надо с помощью глубокой медитации подготовиться к следующей встрече с «кем-то» или «с чем-то» неведомым. Пусть это и не смерть, с которой я по-прежнему мечтал ближе познакомиться.

На следующее утро я вышел на полчаса раньше, чем накануне, в надежде, что мне удастся поговорить с матерью Терезой перед началом молитвы и мессы. К моему большому удивлению, я застал монахинь уже молящимися. Я устроился в дальнем углу зала недалеко от входной двери, но одна из пожилых сестер, с лицом, покрытым множеством морщин, – кажется, та же самая, что подходила ко мне днем ранее, – снова протянула мне книгу.

«Будь осторожен!» – сказал я себе. Ну уж на этот раз я не дрогну… Но что толку! Как только молитвенник оказался у меня в руках, я снова весь затрясся и губы у меня задрожали. Сдержать слезы было просто невозможно. Они будто поднимались из самых глубин души.

Неужели это я?! Я казался себе железным человеком, но какая-то таинственная стрела пронзала меня, безошибочно попадая в самую чувствительную точку. А я и знать не знал, что у меня есть такие точки. Как больно! Как возмутительно! Что же это такое? Что может быть сильнее, чем весь мой предыдущий опыт? Почему я не могу контролировать эти эмоции? Почему горько рыдаю и теряю дар речи? Я был в отчаянии, я был сражен.

На третий день, увлеченный стремлением наконец разрешить загадку, я опять отправился по заветному адресу. И снова пожилая монахиня подала мне молитвенник. Неужели все снова повторится? И в третий раз я расплакался и не мог остановиться, теперь меня разобрало на фразе «и лежало на нем проклятие». Я был абсолютно беспомощен – не контролировал ни сознание, ни эмоции. Все внутри дрожало и клокотало. Мне хотелось закричать и броситься вон. Однако в этот раз мне все же представилась возможность поговорить. Когда я возвращал книгу опекавшей меня пожилой женщине, она взяла меня за руки и мягко заговорила со мной. Когда она глянула прямо мне в глаза, я осознал, что передо мной сама мать Тереза. Когда она произнесла первые несколько слов, сердце у меня забилось так сильно, что, казалось, сейчас выскочит из груди. Мне вдруг стало ясно, почему индийцы называли ее святой. От нее исходило такое тепло, такая любовь, что она могла растопить лед в любой душе. Монахиня Тереза действительно была как мать всем бедным, а я в тот момент был первым среди нищих. Раньше я не знал таких отношений, но теперь почувствовал, что эта женщина может быть по-настоящему родной и близкой.

Глядя на меня с огромной любовью, она спросила, как меня зовут. Все эти дни она наблюдала, что со мной творится, а потому теперь ее интересовало, зачем я здесь.

– Скажи-ка, что ты делаешь в Калькутте? – Взгляд ее был очень пристальным.

Тут во мне снова проснулся «всезнающий и мудрый» Клаус. Я захотел произвести на нее впечатление. Не забывайте, что в поисках смысла жизни я многое познал, и были люди, которые почитали меня как гуру. Я ответил, пыжась от гордости:

– Я ищу истину!

«Звучит впечатляюще», – сказал я себе. Теперь она меня, конечно, оценит и примет как самого дорогого своего ученика. Она будет польщена, что к ней обратился такой умный человек, как я, достойный ее внимания.

Но она громко рассмеялась. Видимо, потому, что не встречала еще такой напыщенной глупости. Она хохотала от души, так что на глазах выступили слезы. Потом заключила меня в объятия и, все еще смеясь, сказала:

– Ну, для этого вовсе не надо было отправляться именно в Калькутту!

Одной рукой она продолжала обнимать меня, а кончиками пальцев другой постучала по моей груди в области сердца и продолжала:

– Искать надо глубоко внутри себя. Истина скрыта именно здесь. То, что расположено в алтаре любого храма, – всего лишь символ, знак, указывающий на то, что скрыто в сердце. Твое сердце и есть настоящий сосуд со священным содержимым.

В этих словах было столько простоты и силы, что они перевернули мое сознание. Клаус – самопровозглашенный гуру, впервые в жизни не знал, что ответить.

Здесь сошлись две воли, и моя оказалась слабее, чем ее. Услышанного было достаточно, чтобы полюбить мать Терезу. Но как смириться с тем, что она христианка? «Может, на самом деле она близка к индуизму, но сама того не осознает?» – размышлял я. В моем представлении не существовало последователей Христа, способных проявлять искреннюю любовь к ближним.

Три последующие недели я каждое утро приходил на молитвенные встречи и в разговорах с матерью Терезой упорно пытался обратить ее в индуизм. Мне он по-прежнему казался источником надежды на спасение, хотя вера в него последнее время несколько пошатнулась. А моя собеседница старалась смягчить мои умствования и внести в наше общение тепло, которого мне так не хватало. Она не тратила понапрасну время, перечисляя аргументы за и против индуизма, а просто рассказывала мне об Иисусе и Марии, а также об их отношениях с человеком. После нескольких недель она поняла, что я продолжаю стоять на своем.

Моя жажда все еще не была утолена, и я чувствовал, что нужно вернуться «в мир», чтобы продолжить искания.

– Подойди-ка сюда и дай руку, – сказала мать Тереза как-то утром. Она раскрыла мою ладонь и продолжала: – Смотри… Линии на ладони каждого человека образуют букву М. Глядя на них, вспоминай о Марии – главной нашей заступнице. Она будто бы нанесла этот знак на наше тело, чтобы мы не забывали о том, кто неустанно молится о человечестве. Если тебе будет трудно, если все вокруг будут против тебя, открой ладонь и попроси о помощи Пречистую Деву. Она всегда рядом и сможет тебе помочь. А потом добавила:

– Если хочешь, можешь молиться той же молитвой, что и я: «Мария, Матерь Божья, будь матерью мне и приведи меня к Твоему Сыну».

В тот момент я был слишком растерян и не чувствовал, что готов самостоятельно повторить эти слова. Но я не забыл их.

А еще через несколько недель мы распрощались с моей наставницей. Господь, безусловно, открыл ей, насколько я нуждался в тот момент в заступничестве Его Матери. Но время моего обращения еще не наступило. Впереди были еще несколько лет метаний, и только после них я смог по-настоящему понять, о чем говорила мне мать Тереза. Слишком глубоки были раны, нанесенные мне слепцами и безумцами, лицемерно называвшими себя христианами.

Я покинул Калькутту ради поиска нового знания и новых впечатлений. Два дня я путешествовал верхом на слоне через деревни и рощи штата Ассам на востоке Индии. Шел по свежему следу тигра, который перебрался через бурлящую реку и там пропал где-то в зарослях. Во время ливня зонтом мне служил огромный лист растущих вокруг гигантских растений. Верхом на слоне я переправлялся через реки, и иногда он погружался в воду настолько, что на поверхности торчали лишь голова и хобот – и я тоже оказывался почти по шею в реке. Мне представлялось, как я тону: огромный водоворот затягивает меня на дно. И все же мощному животному удавалось успешно противостоять водным потокам. Временами я так утомлялся, что засыпал прямо на спине у своего толстокожего спутника. Однако физические испытания – проверка своего организма на прочность и выносливость – не особенно интересовали меня, хотя и тешили мою гордыню и питали самоуверенность. У меня была цель – добраться до Кашмира, а оттуда отправиться на север, в Тибетское нагорье, в Ладак. Я задумал оставить индуизм и обратиться к тайнам буддизма.

Но перед этим я некоторое время странствовал по Индии, осматривая достопримечательности. В дороге у меня случилась неприятность, в определенном смысле символическая. Это произошло, когда я приехал из Пуны в Мумбай. Вообще-то я знал правило: спроси десять индийцев дорогу – получишь одиннадцать разных ответов. Но почему-то, прибыв на вокзал в Мумбае, я все равно обратился за помощью к местным жителям.

Мне нужно было совершить пересадку. Я спросил у первого попавшегося индийца, от какой платформы отходит нужный мне поезд, – и тут же получил неправильную информацию. Была ночь. В результате, когда громкоговоритель объявил, что последний состав в нужном мне направлении отбывает через минуту, я понял, что нахожусь не на той платформе. Бежать в подземный переход и блуждать по его лабиринтам в поисках нужного выхода не было времени. На поверхности пути разделялись трехметровым металлическим забором, уходившим на полметра вглубь, ниже уровня платформы. Внизу, у путей, все было измазано красной жвачкой-бетелем, которую жуют индийцы и повсюду плюют под ноги. Кроме того, под платформой многие устраивались, чтобы справить нужду. Туда сбрасывали самый разнообразный мусор, заварку от чая, осколки разбитой посуды. Уборщики сметали туда всю грязь, а потом заполняли ямы под платформами водой, чтобы приглушить зловоние.