Чтение онлайн

 — Потому что мы победили , — ответил Чоудхури.

Патель покачал головой. — Британцы тоже победили, так же как и Советы, и даже французы.

 — Я не понимаю, к чему ты клонишь.

 — На войне дело не в том, что ты побеждаешь. Это то, как ты побеждаешь. Америка не привыкла развязывать войны. Раньше это их добивало. Но теперь, — Патель опустил подбородок на грудь и скорбно покачал головой, — теперь все наоборот; теперь вы начинаете войны и не заканчиваете их. — Затем он сменил тему и снова начал расспрашивать о своей сестре. Чоудхури показал ему фотографию своей дочери; он немного подробнее рассказал о своем разводе, антипатии своей матери к его жене — клону Эллен ДеДженерес, как называла ее его мать, хотя Патель не понял, о чем идет речь. Выслушав своего племянника, он единственным ответом был вопрос: — Ты когда-нибудь подумывал о возвращении домой?

 — Америка — мой дом, — ответил Чоудхури. — Нигде больше на земле я, сын иммигранта, не смог бы подняться до работы в Белом доме. Америка — это нечто особенное. Именно это я и пытался тебе сказать.

Патель сидел, почтительно слушая своего племянника. — Знаешь, что мне больше всего нравится в принадлежности к этому клубу? — спросил он.

Чоудхури ответил пустым взглядом.

 — Пойдем, — сказал Патель, отодвигая свой стул, его ножки зацокали по кафельному полу веранды. Они вошли в комнату сразу за дверью, которая оказалась комнатой трофеев, стены которой были уставлены шкафчиками со стеклянными фасадами, в которых стояли великолепные кубки с двумя ручками, на которых были выгравированы годы, уходящие корнями в другие столетия. Патель подвел Чоудхури к фотографии в рамке в дальнем углу. Три шеренги офицеров британской армии стояли по бокам в сопровождении своих сипаев в тюрбанах. Эта дата была почти сто лет назад, за десять лет до обретения Индией независимости. Патель объяснил, что на фотографии были изображены Раджпутанские винтовки, британские офицеры которых были членами этого клуба, и что она была сделана накануне Второй мировой войны, перед отправкой полка на Тихоокеанский театр военных действий.

 — Большинство офицеров были убиты либо в Бирме, либо в Малайе, — сказал Патель. Их лица цвета сепии неотрывно смотрели на Чоудхури. Затем его дядя достал из кармана серебряную ручку, которой указал на одно лицо — лицо усатого санитара приземистого телосложения с единственным шевроном, который хмуро смотрел в камеру. — Он, прямо здесь. Вы видите название? — Патель постучал ручкой по нижней части фотографии, где был список участников. — Лэнс Наик Имран Сандип Патель… твой прапрадедушка.

Чоудхури молча стоял перед фотографией.

 — Не только в Америке люди могут изменить свою судьбу, — сказал его дядя. — Америка не такая уж особенная.

Чоудхури достал из кармана телефон и сфотографировал лицо своего предка. — Как вы думаете, как отреагирует ваше правительство? — спросил он, указывая на телевизор и последние новости о том, что казалось неизбежностью надвигающейся войны.

 — Трудно сказать, — сказал ему дядя. — Но я верю, что мы очень хорошо разберемся.

 — Почему ты так говоришь?

 — Потому что мы усвоили уроки, которые вы забыли.

Сначала был отменен ее рейс домой.

Затем ее приказы.

Ей было назначено медицинское обследование в военно-морском госпитале.

На этот раз она прошла мимо него.

Затем последовало повышение ниже пояса, до контр-адмирала (нижняя половина) — одна звезда. Последовал новый набор приказов. Это задание потрясло ее. Военно-морской флот передал ей командование Enterprise ударной группой "Энтерпрайз", в которую входил сам авианосец, а также почти двадцать других кораблей. Все это заняло неделю. Через неделю она встретится с флотилией в Йокосуке. В ночь перед Enterprise прибытием "Энтерпрайза" Ханту приснился первый из кошмаров, которые будут преследовать ее.

На них она наблюдает, как то, что осталось от Ford and Miller авианосных ударных групп "Форд" и "Миллер", хромает в порт, всего три корабля. Она стоит на причале, где один из кораблей, эсминец, сбрасывает сходни. Но эсминец не входит в группу, которая отправилась с "Фордом" и "Миллером"; нет, это ее старый флагман, "Джон Пол Джонс". Ее команда спускается по трапу. Она узнает многих молодых моряков. Среди них — коммандер Джейн Моррис. Она курит сигару, ту самую сигару, которую они выкурили на мостике "Джона Пола Джонса" несколько недель назад. Которые кажутся прошлой жизнью. Когда Хант подходит к Моррис, ее бывшая подчиненная проходит мимо нее, как будто ее не существует. В реакции Морриса нет злого умысла; скорее, это выглядит так, как будто Хант — призрак, а эти призраки — живые. Затем, пока Хант пытается привлечь внимание Морриса, она замечает молодого старшину, спускающегося по сходням на причал. Ханта тянет к нему, потому что, в отличие от других моряков, он одет в свою белую форму, широкие расклешенные брюки, расширяющиеся над его начищенными до зеркального блеска кожаными ботинками. К его рукаву пришиты два шеврона. Его шляпа Dixie cup сидит на голове под небрежным углом. Ему не может быть больше двадцати пяти лет. И хотя он молодой старшина, он носит ошеломляющее множество медалей и лент, таких как Военно-морской крест, меньшие награды за доблесть и несколько Пурпурных сердец, включая ту, из-за которой его убили. Он — ТЮЛЕНЬ. Он пересекает причал, подходит прямо к Ханту и берет ее за руку. Он сжимает его три раза — Я/ЛЮБЛЮ/ТЕБЯ — точно так же, как это делал ее отец. Он смотрит на нее, все еще держа ее за руку, все еще ожидая. Он чисто выбрит, силен; его торс наклонен к талии в виде буквы V. И ладонь у него мягкая. Она с трудом узнает его. В ее памяти он всегда выглядит постаревшим, изношенным; она никогда не помнила медали и ленты своего отца такими сияющими. Но сейчас они сияют, очень эффектно. Его голубые глаза прикованы к ее глазам. Она сжимает его руку четыре раза — Я/ЛЮБЛЮ/ТЕБЯ/ТОЖЕ.

Он смотрит на нее и говорит: — Ты не должна этого делать.

Затем он отпускает ее руку и уходит.

Она кричит ему вслед: — Что делать? — но он не оборачивается.

На этом мечта всегда заканчивается. Хант только что очнулся от него в то утро, когда "Энтерпрайз" вошел в порт. Она все еще была потрясена вопросом из сна, когда встречалась со своей командой в доках Йокосуки. Она поймала себя на том, что оглядывается по сторонам, как будто могла увидеть его или даже Морриса, блуждающего среди других матросов, когда они спускались по трапу. Ее команда была молодой. Большинство офицеров и рядовых занимали должности, которые были на один или два класса выше их звания, в результате того, что военно-морской флот изо всех сил пытался компенсировать свои самые последние потери на море, а также то, что в последние годы превратилось в постоянную нехватку рабочей силы. Хант утешала себя мыслью, что если команда молода, то она к тому же голодна, и она предпочла бы энтузиазм опыту.

"Энтерпрайз" должен был провести неделю в порту после трудного перехода из Пятого флота и Персидского залива. Его братский авианосец "Буш" недавно потерпел позор, потеряв пилота в воздушном пространстве Ирана, и экипаж "Энтерпрайза", похоже, был полон решимости избежать подобного унижения при выполнении своей миссии. Что касается специфики этой миссии, то она оставалась неясной. Они знали, что ВМС КИТАЯ обладают наступательными кибернетическими возможностями, которым им еще предстоит эффективно противостоять, и что эти возможности сводят их высокотехнологичные платформы — будь то системы навигации, связи или наведения оружия — к немногим большему, чем набор сбоящих компьютеров. Тем не менее, они понимали, что какой бы ни была их конкретная миссия, она, безусловно, будет включать в себя более общую цель уничтожения или, по крайней мере, нейтрализации флотилии китайских судов, которые угрожали дестабилизировать баланс сил в регионе.

Однако сначала им нужно было бы найти китайский флот, в частности Zheng He авианосную боевую группу "Чжэн Хэ". Если Wйn Rui инцидент с Вэнь Жуем и потопление "Форда и Миллера" что-то и продемонстрировали, так это то, что кибернетические возможности Китая могут эффективно затемнить обширную полосу океана. В то время как штаб Седьмого флота отменил отставку Ханта, тот же штаб направил разведывательные беспилотники в Южно-Китайское море и даже в дальние районы Тихого океана, пытаясь составить карту расположения китайских военно-морских сил и сделать вывод об их следующем шаге. Были задействованы различные беспилотники, от новейших малозаметных вариантов MQ-4C Tritons до RQ-4 Global Hawks и даже RQ-170 Sentinels от ЦРУ, каждый из которых полностью интегрирован в американскую сеть спутников. Однако, как и в случае с F-35 в Бандар-Аббасе, китайцы смогли взять под контроль эти беспилотники, как только они вошли в определенную зону действия, отключив их датчики и органы управления. В результате все, что осталось у Ханта от Седьмого флота, — это круглая черная дыра радиусом почти в восемьсот морских миль. Это включало в себя воды вокруг Японии, Вьетнама, Тайваня и Филиппин. Где-то в этой черной дыре находился "Чжэн Хэ" и остальной китайский флот. И от нее ожидали бы, что она найдет и уничтожит его.

Она обратилась с просьбой отключить всю авионику в одной из своих истребительных эскадрилий VMFA-323, "Гремучих змеях смерти", единственной эскадрилье морской пехоты на борту "Энтерпрайза" и единственной, которая все еще использовала устаревший планер F/A-18 Hornet. Ей будет дано два дня на доработку самолета в порту, а затем все дополнительное время, которое она сможет украсть, как только она отправится в путь. По сути, она переформировала бы одну из своих эскадрилий в “тупую эскадрилью”.

Командир эскадрильи резко возразил. Он сказал Ханту, что не уверен, что все его пилоты готовы к такому типу полетов — без приборов, держась только за штаны. Она отвергла его опасения не потому, что не считала их обоснованными, а потому, что у нее не было выбора. Она знала, что в следующий раз, когда они будут сражаться, они будут сражаться вслепую.

Это было, конечно, в том случае, если она сможет найти Чжэн Хэ .