Чтение онлайн

Советники бурно обсуждали неудачу тестового запуска Рассвета.

Они поспешили.

Их расчёты были несовершенны.

Было ещё слишком рано.

Ли на секунду отвлеклась от сферы и скользнула взглядом по одиннадцати экранам, встроенным в стены зала. Её кресло находилось напротив центрального входа, и она видела всех советников, не поворачивая головы.

Сфера снова вспыхнула оранжевым, затем красным, привлекая внимание советницы. Её веки едва заметно затрепетали.

Ли не вмешивалась – ещё не время. Она знала, что скажет, но всему своё время. Подбрасывать поленья в пожар спора она не собиралась.

Обсуждение, что началось ещё ночью, когда произошёл инцидент, шло уже несколько часов и, казалось, продлится ещё столько же. Разрушения реактора не произошло – это было хорошо, но пострадал персонал, а ещё и выброс, ослепивший все спутники в северном полушарии… Теперь запуск придётся отложить минимум до лета, пока шумиха не уляжется.

Весь график полетел к чёрту.

Теперь они всерьёз обсуждали перераспределение ресурсов в пользу плана «Б», ведь такая неудача лишь при тестовом прогреве испугала их. Шестой и девятый советники даже предлагали отказ от плана «А».

" Будут последствия "

" Кто-то должен ответить "

Ли была единственным представителем плана «В» в Совете. Ещё совсем недавно советников было одиннадцать, и она пока не спешила высказываться. Но ей было что сказать.

С перераспределением ресурсов она не соглашалась, как и со всей марсианской авантюрой – слишком рано они захотели сбежать.

План «А» был основным, наиболее тщательно выверенным ещё полвека назад. Он – единственная реальная стратегия. Она располагала всеми ресурсами, чтобы обосновать своё виденье.

Но она хранила молчание.

Ли продолжала слушать безэмоциональные оправдания Десятого Советника, отмечая про себя, насколько ровными они были.

Но сфера сияла оранжевым, вспыхивая, словно раскалённое солнце.

Он боялся.

Они все боялись.

Отстояв два часа в пробках, Анна, наконец, зарулила в парковочную зону, въезд в которую располагался во дворе её жилого комплекса. Информационный индикатор у шлагбаума безмятежно светился зелёным, подтверждая то, что она уже заметила раньше: парковка пуста.

Трёхуровневая подземка, которую она не любила, обычно была битком — к вечеру все возвращались домой, верхний уровень заполнялся, и приходилось загонять машину вниз, пользоваться лифтом, а это означало задержку. Несколько минут в тесном, гулком пространстве, пока механика неторопливо поднимала её на поверхность.

Сегодня же — пустота.

"Хм… Может, даже по-царски оставлю свою карету наверху."

— О да, малышка, иди к мамочке… — со вкусом протянула Анна, направляя машину к ближайшему свободному месту. И тут же скривилась. — Мамочка…

Руки крепче сжали руль, совершая лёгкие вращательные движения, будто бы сворачивая чью-то шею.

Шею Олега.

Сегодня ему очень повезло, ведь он останется цел и невредим. На этот раз она сама сообщила, что не придёт на тренировку. Начальник отдела неожиданно распустил всех после обеда — жаловался на жуткую мигрень, вызванную магнитной бурей. И даже разрешил метеочувствительным сотрудникам отправляться домой. Как выяснилось, весь отдел целиком оказался крайне метеочувствительным.

Никто бы никогда не мог подумать.

Анна естественно не собиралась упускать такую возможность, ведь дома она не появлялась со вчерашнего дня. С великим удовольствием соврала, что её голова трещит ещё с ночи, а для убедительности принялась массировать висок. Главное — правильно изобразить страдальческое выражение лица. Утром она насмотрелась на Олега и запомнила, какое именно, поэтому начальник отдела лишь участливо похлопал её по плечу, понимающе кивая головой.

По пути домой, Анна переключала радиоканалы — музыку слушать не хотелось. Везде говорили только про «Рассвет» и глобальный сбой систем наблюдения в северном полушарии. Официальные каналы давали сдержанные формулировки, а неофициальные уже вовсю пророчили конец света. Кое-где даже возникли акции протеста, организованные экологическими активистами и любителями теорий заговоров. Пока ничего не громили. О жертвах на самой станции пока ничего не сообщали, но они очевидно были. Утечки радиации не случилось, но в регионе всё равно ввели чрезвычайное положение и комендантский час.

Город стоял в заторах, но людей на улицах почти не было. Ещё вчера центр кипел — витрины сверкали, кафе были полны, повсюду мельтешили спешащие по своим делам люди. Сегодня же — тишина.

Редкие прохожие, сутулясь, быстро пересекали пустые проспекты. Витрины светились, но за стеклом никого. Кафе открыты, но без посетителей.Будто бы первое января наступило, наплевав на календарь. Даже дроны курьерских служб летали как-то лениво.

Анна заглушила мотор, вышла из машины. Сдавленный и сырой воздух подземной парковки заставил Анну поморщиться. Она приложила ладонь к сканеру, активировала «замок», блокирующий колёса, и направилась к лифтам.

Но тут же остановилась.

В груди неприятно заворочалось странное чувство — расплывчатое, липкое, неуловимое.

Она развернулась и пошла в сторону выезда с паркинга.

Хотелось немного пройтись.

***

На улице Анна остановилась и полезла в карман за телефоном, не веря ощущениям.

«+6», — показывал индикатор термометра на экране-заставке.

"Что за бред?"

Она глубже вдохнула, пытаясь уловить в воздухе хоть какую-то зимнюю свежесть, но вместо этого почувствовала лишь сырость. Влажный, не по сезону тёплый, будто в остывшей парилке, воздух неприятно лип к коже. Анна медленно выдохнула, глядя, как пар изо рта мгновенно растворяется, не успев даже нормально сгуститься.

В голове замелькали апокалиптичные прогнозы экспертов с каналов независимых информационных агентств. Кто-то действительно говорил о влиянии на климат.

Подняла голову.

Десять минут назад небо было обычным – нейтрально-серым, с лёгким голубоватым оттенком, как и положено в декабре. Теперь же оно приобрело непонятный розовато-коричневый оттенок, будто мутное стекло, через которое просвечивает грязный свет.

Падали редкие снежинки.

Анна протянула руку, поймала одну ладонью и замерла.