Чтение онлайн

"Значит, не уехал…".

Закрыв дверь амбара, Марсель направился к дому. Ален мог быть у себя. Возможно, после того, как закончил с переработкой, решил тоже устроить себе небольшую сиесту. Спал он крепко и просто мог не услышать, особенно при закрытой двери.

В комнате отца не было, зато на кровати валялся забытый телефон, индикатор которого мигал красным. Марсель глянул на экран.

2% зарядки и 10 пропущенных вызовов от Лены.

Марсель положил телефон на зарядочную станцию и, почесав затылок, решил, что Ален мог быть в теплице. Либо… его похитили инопланетяне.

Идя в направлении выхода, Марсель активировал телевизор, бросив на ходу:

– Включи новости.

Тишина в доме стала дискомфортной. Экран ожил, но Марсель не сбавлял темп – нужно было предупредить отца, если он ещё не знает. Такая влажность свидетельствовала о сильном циклоне, к которому они явно не готовились. Ведь обычно метеослужбы, составлявшие точные прогнозы, оповещали фермеров заранее, чтобы те принимали меры.

Тревожно глянув на ветрогенераторы, Марсель прибавил ходу. На севере использовались усиленные вертикальные ветряки, рассчитанные на арктические ветра. Энергетически это было выгодно, но только при чётком отслеживании силы потоков воздуха. При слишком сильных ветрах, их необходимо было «приземлять».

Но, судя по информации из новостей, сейчас всё северное полушарие ослепло, и могла произойти катастрофа.

Наконец он добрался до тепличного купола и приложил ладонь к сканеру. Раздался щелчок и шипение – вакуумный замок сработал, открывая массивный шлюз.

Войдя в камеру входа, Марсель дождался блокировки, когда индикатор над противоположным шлюзом загорится зелёным. Ален всё время ворчал на то, что приходилось каждый раз ждать, пока все замки и системы выравнивания давления внутри шлюза сработают, но с этим нельзя было ничего сделать. Арктическое земледелие было не просто блажью, а скорее полигоном для испытаний технологий строительства, которые будут применяться за пределами Земли.

Когда лёгкое шипение прекратилось, над противоположным шлюзом зажёгся зелёный индикатор, и Марсель, отперев магнитный замок, прошёл внутрь.

Несмотря на активную вытяжку, воздух тут был влажным, с терпким запахом почвы, напоминающим погреб. Куртка отца небрежно валялась на кресле у операционного терминала системы климат-контроля — устройства, которое Ален, кажется, знал лучше, чем свою собственную машину, несмотря на настороженное отношение к автоматизированным системам. Информационная панель отражала показатели температуры, влажности и содержания углекислого газа в воздухе — параметры, которые требовали постоянного мониторинга. Отец всегда говорил, что это сердце всего комплекса.

Облегчённо выдохнув, Марсель ускорил шаг. Отец найден – значит, одной проблемой меньше.

За операторской находилось главное помещение, где располагались стеллажи с грибами, устремляющиеся на три уровня вверх. Сейчас кадки, на подвесных механизмах, пустовали, ведь семья только недавно собрала полный урожай. Вдоль стен тянулись сети труб с питательными растворами, а на каждом уровне висели лампы полного спектра, имитирующие естественное освещение. Видимо, отец решил начать приготовления к следующему циклу, хоть субстрат ещё не дозрел.

Марсель пошарил взглядом по просторному помещению и заметил Алена на втором уровне. Тот возился с одной из стоек, предназначенных для зарядки дронов-опрыскивателей. Четыре небольших автономных устройства висели на магнитных креплениях, ожидая запуска. Эти машины использовались не только для опрыскивания, но и для мониторинга — они могли автономно сканировать состояние урожая, определять влажность субстрата и даже фиксировать малейшие признаки грибковых заболеваний. Время от времени необходимо было проводить техосмотр из-за повышенной влажности, чтобы не допустить замыканий или сбоев. Вся система работала практически автономно — значительную часть задач выполнял специальный ИИ, однако в итоге всё упиралось в бесконечные осмотры и ремонты. Стоило пустить процесс на самотёк, и весь этот карточный домик автоматизации рушился, а работа замирала.

– Отец! – позвал парень.

Ален слегка дёрнулся от неожиданности, уронив инструмент, и резко обернулся, уставившись на сына:

– Марс, ты чего?

– Спускайся, – прокричал Марсель, – скорее!

Ален изобразил недовольство, но направился к лифту, предварительно подняв упавший инструмент.

Марсель оглядел пустующие кадки, которые в скором времени вновь будут заполнены субстратом, прикидывая, смогут ли они с Люком побить свой позапрошлый рекорд. В предыдущем цикле им не удалось, ведь Люк так торопился доставить тележку с субстратом, что перевернул её, врезавшись в подъёмник одного из стеллажей, чем повредил его. Это поставило весь процесс на паузу, и в итоге «засев» длился на шестнадцать часов дольше, а Ален ворчал в два раза сильнее обычного.

Ситуация осложнилась ещё и тем, что отец намеренно собирался сам доставлять сырьё. Это ставило крест на соревновании, ведь он явно не будет спешить.

– Ты чего тут, Марс? – отец шёл к нему, подозрительно глядя на сына, который вопреки запрету и больничному всё же явился на рабочее место.

– Пап, Лена звонила. Ты телефон не брал, а там… Короче, заканчивай и пошли, там что-то начинается, – не стал вываливать всё на непонимающего Алена парень.

Судя по выражению лица отца, Марсель понял, что тот действительно совершенно не в курсе происходящего. Немудрено – ведь в теплице было тепло и влажно, а полная герметичность обеспечивала такую же полную изоляцию. Даже если бы за мутноватым слегка затемнённым куполом внезапно наступило лето, Ален бы этого не заметил.

– Что произошло?

– Пойдём, сам увидишь, – поторопил его Марсель и направился к выходу.

Спустя пару минут, включающих традиционное ожидание в шлюзовой камере, отец с сыном всё же вышли на улицу.

Ален непонимающе оглянулся, будто удостоверяясь, что они действительно покинули теплицу, и восторженно протянул:

– Охренеть.

На улице было почти так же душно, как и в куполе, за исключением запаха.

– Что с погодой, Марс? Прогноз же…

– Вся метеослужба лежит, пап. Там авария. Пойдём в дом и сам увидишь.

Ален посмотрел на быстро плывущие низкие облака, что напоминали скорее паровую дымку, и резким шагом двинулся к дому. Он не бурчал – по его виду было ясно, что ситуация явно выходила за пределы рядового аленовского расстройства.

Попрощавшись с отцом и братом, Лена, прихватив Люка, отправилась в центр. Она мягко, но уверенно отвергла предложение Алена забрать их вечером — на магнитном поезде было быстрее и безопаснее, особенно с младенцем на руках и Люком в довесок.

Люк, нацепивший на грудь рюкзак-коляску с Рене, шагал с важным видом, слегка откидываясь назад, чтобы компенсировать вес. Двигался немного неуклюже, но старательно пытался это скрыть — так делают дети, которым доверили что-то по-настоящему важное. Главное — чтобы не забрали. Лена внимательно следила, чтобы он шёл осторожно. Хоть рюкзак был антиударным, но если бы Люк вдруг споткнулся… Ну уж нет. Успокаивать раскапризничавшегося малыша на морозе ей совершенно не улыбалось.

Главное — без происшествий добраться до ближайшего бизнес-центра, где работал родительский сервис — или, как говорил Люк, «камера хранения младенцев». Лена каждый раз морщилась, слыша это определение, но спорить не пыталась — деваться всё равно было некуда. Держать Рене в переноске долго было нельзя, а коляску таскать по зимнему городу — тоже не вариант. Подумав про переноску, вновь поморщилась.