Чтение онлайн

По сути, к войне мы были готовы в главном. Пятилетки, промышленный потенциал, который был создан, он и помог выстоять. Иначе бы у нас ничего не вышло. Прирост военной промышленности в предвоенные годы у нас был такой, что больше было невозможно!

Перед войной народ был в колоссальном напряжении. "Давай, давай!" А если нет - из партии гонят, арестовывают. Можно ли народ, или партию, или армию, или даже своих близких держать так год или два в напряжении?

Нет. И несмотря на это, есть такие вещи, которые оправдывать нельзя.

Ошибки были, но все дело в том, как эти ошибки понять. Во-первых, чьи это ошибки, во-вторых, как их можно было избежать. По крайней мере, эти два вопроса возникают..."

Да, конечно, можно здесь возразить, что те огромные потери, которые понесла страна в 1941 году, это вовсе не второстепенный вопрос.

Но, говоря об этом, нельзя закрывать глаза и на сказанное им.

Тем более, что тяжесть потерь была обусловлена не только внезапностью нападения, но и многими другими причинами, в том числе фундаментального характера. Качеством армии, например. Ее общей боеготовностью. Отсутствием боевого опыта. И многим еще разным. Грубейшими ошибками военного командования, наконец.

А ошибки... Вот здесь Молотов прав. Надо бы разобраться повнимательнее, чьи это были ошибки. И можно ли их было избежать?

В остальном, ну что же? Возразить сказанному нечего. В главном страна действительно была готова настолько максимально, насколько это было возможно...

В марте 1939 г. XVIII съезд ВКП(б) одобрил третий пятилетний план развития народного хозяйства СССР на 1938 - 1942 гг. В соответствии с этим планом предполагалось увеличить объем промышленной продукции почти в два раза, создать крупные государственные резервы и мобилизационные запасы, прежде всего по топливу и оборонной продукции; в полтора раза увеличить производство продукции сельского хозяйства. Основное внимание по-прежнему уделялось тяжелой индустрии.

Это, замечу для людей не очень знакомых с эпохой, не современные планы, которые совершенно спокойно можно не выполнять, отделываясь объяснениями о непреодолимых обстоятельствах. Речь идёт о времени, когда планы действительно исполнялись. Даже самые невыполнимые.

Но правильно здесь Молотов замечает, что подобные планы выполнить было очень тяжело. От себя добавлю, что для нас, сегодняшних, и вовсе немыслимо. Но на это шли, на такое перенапряжение шли. Зачем? Зачем было так надрывать силы, если Сталин был уверен в безопасности своей страны? Ведь не скажешь же, что эти планы принимались для проформы? Для пропаганды? Для красивых цифр? Ведь и на самом деле, с 1938 по 1940 год выпуск промышленной продукции увеличился на 45%, Вдумайтесь, чего это стоило. И подумайте заодно, для чего это делалось? Для рекордов?

Всё самое лучшее шло на нужды армии и флота. Сама Красная Армия численно увеличилась с 1939 по 1941 год с 1,5 до 5 миллионов человек, то есть в три с лишним раза. Единственной страной в Европе, имевшей сопоставимую по численности армию, была Германия. Но она находилась в состоянии войны, а Советский Союз не находился.

И снова. Если Сталин верил Гитлеру, верил в незыблемость пакта о ненападении, зачем тогда так резко увеличивал армию, стараясь сравняться по численности именно с Вермахтом, а не с кем-то иным? Это, заметим, в стране, изнемогающей от перенапряжения, стране в то время небогатой. А ведь такую огромную армию надо содержать, на это нужны колоссальные средства. Огромное число молодых здоровых и умных людей на длительный срок было оторвано от производительного труда в то самое время, когда всё вокруг строится, когда возникает ежедневно потребность во множестве рабочих рук... Зачем всё это, если Сталин верил Гитлеру?

Военные расходы за два предвоенных года, то есть уже после заключения пакта с Германией, выросли с 13 до 25 %. То есть тоже почти в два раза. В период с сентября 1939 г. по июнь 1941 г. было развернуто 125 новых стрелковых дивизий. Ускоренными темпами создавались новые танковые и мотострелковые дивизии.

Летом 1940 года принимается решение о формировании 9 механизированных корпусов. Каждый из них включал в себя две танковые и одну моторизованную дивизии, а также другие части и подразделения. Решение это было принято, безусловно, под впечатлением успешных действий немецких танковых соединений во Франции.

В феврале 1941 г. было принято решение о формировании еще 20 механизированных корпусов. И хотя решение это с позиций сегодняшнего дня видится ошибочным, поскольку не было тогда для их комплетования потребного числа техники, вооружений, транспорта и командных кадров, сам по себе этот факт говорит об отношении Сталина к германской угрозе много красноречивее, чем разгаданные кем-то сталинские мысли.

А строительство укрепленных районов?

В 1927-1937 годах на западной границе было построено 13 укрепленных районов. Это за десять лет. В 1938-1939 годах на старой границе дополнительно началось строительство еще 8 укрепрайонов. После того, как государственная граница была отодвинута на запад, уже на ней в 1940-1941 годах началось строительство еще 20 укрепленных районов. Надо учесть при этом, что новые укрепрайоны были более совершенными, а значит, более трудоемкими в строительстве. Если прежние в основном были вооружены только пулеметами, то 46% новых урепрайонов были вооружены артиллерией.

Но размах нового строительства был столь велик, что, как ни старались уложиться в сжатые сроки, к началу войны из них была построена лишь малая часть. Хотя на строительство были брошены огромные силы, сотни саперных и строительных батальонов, пришлось привлечь сюда даже и стрелковые войска. Весной 1941 г. на строительстве укрепрайонов ежедневно работало более 130 тыс. человек. И всё равно не успели. Не было тогда просто в наличии достаточных материальных средств и возможностей промышленности.

Конечно, война показала, что значение укрепленных районов военная теория сильно преувеличивала. Нигде никакие укрепрайоны немцев никогда серьёзно не останавливали. Поэтому во многом усилия эти были потрачены, фактически, зря. Но это уже, согласитесь, вопрос, который должен быть обращен к военным. Сталин же мог решать вопросы только в той мере, в какой его ориентировали профессионалы. Если профессионалы, в данном случае военные, заблуждались, никакой Сталин не мог принять правильного решения. Это, по-моему, очевидно.

Но это что, свидетельство того, что Сталин верил Гитлеру? Верил, что Германия не собирается нападать на СССР?

А, ну да. Как же это я забыл. Сталин ведь готовил завоевание всего мира. Тогда да, тогда всё в порядке. Закопать всю свою армию в бетон укрепленных районов на своей территории, это ведь самый действенный способ завоевания мирового господства.

Только непонятно. Годом раньше этот мир завоевать, или годом позже, какая разница? Он ведь никуда за несколько лет не убежит, этот мир. Тогда зачем так надрываться? Зачем так жилы рвать из страны, что она вот-вот разрушится от перегрузки? Ведь в таком напряжении долго жить действительно нельзя. Если не понимать, конечно, что от этого зависит само твое существование.

И опять же. Снова вспоминаются те самые предприятия-дублеры. Это зачем такую уймищу сил и средств тратить впустую за Уралом, если собираешься проехаться на танках до Ла-Манша?

Кстати, и снова об этих предприятиях. Их масштабное строительство было утверждено в марте 1939 года, опять же решениями XVIII съезда ВКП(б), в которых и была определена задача создания на востоке страны предприятий-дублёров стратегически важных промышленных предприятий, расположенных в европейской части страны. Оно, собственно, и было заложено в третий пятилетний план развития народного хозяйства, В соответствии с ним, все предвоенные годы строительство заводов-дублеров шло в Поволжье, на Урале и в Сибири. Более того. К дублированию предполагались не только уже действующие предприятия, но и планирующиеся к постройке.