Чтение онлайн

Здесь история еще занимательнее. Дело в том, что дизель В-2, установленный на новые тогда танки Т-34 и КВ, был в то время ненадежен. Ну, не сам дизель, а в основном система фильтрации воздуха, что впрочем в данном случае неважно. Важно то, что расход его моторесурсов составлял всего 50 часов. После этого двигатель подлежал ремонту. Пусть и профилактическому (для кого-то, впрочем, вполне полноценному), но связанному с его переборкой. В течение которого танк, естественно, оставался небоеспособен. Для сравнения, бензиновые моторы М-17, установленные на легких наших танках, вполне надежно работали по 200 и более часов. Не говоря уже о немецких танках, ресурс двигателей которых составлял свыше 400 часов. Это потом уже, к 1943 году, моторесурс дизеля В-2 удастся поднять до 150 часов, что будет расценено, как величайшее достижение.

И вот представим себе картину. Красная Армия нанесла превентивный удар, который угодил в пустоту. Конечно, какое-то сопротивление окажут те незначительные силы немцев, которые попадут все же под удар. А потом все мехкорпуса разом встанут. Без горючего, боеприпасов, с двигателями, требующих ремонта. И в этот момент на них обрушиваются нетронутые основные силы немцев, появившихся из той же пустоты...

Кроме того. До самого удара дело вполне могло и не дойти. Узнав о начале значительно более обширных и угрожающих для себя мероприятий, немцы, безусловно, нанесли бы свой удар немедленно, не дожидаясь, пока советские войска сосредоточатся. Развитая дорожная сеть позволила бы им быстро перебросить свои войска на восток.

Так что ни о каком превентивном ударе со стороны Красной Армии Сталин и слышать не хотел. Но и вполне оборонительное приведение войск в полную боевую готовность, занятие ими полосы прикрытия, мобилизацию приписного состава и транспорта, в силу масштабности этого мероприятия, никак не удалось бы скрыть от немцев. Считать противника не просто глупым, но еще и слепым и глухим не было никаких оснований. Немцы для таких суждений повода не давали. Они, кстати, позднее достаточно точно отследили все-таки наращивание группировки в составе Киевского особого военного округа.

Так что самим начинать войну, твердо зная при этом, что придется терять огромные территории с их населением, терять миллионы людей, огромные материальные ценности?

Только в этом случае перед всем миром уже Советский Союз оказался бы в положении агрессора. Потому что военная наука однозначно утверждает, что "мобилизация - это война". То есть, уже само по себе объявление всеобщей мобилизации мировой державой является первым шагом к началу военных действий.

Такие импульсивные шаги, между прочим, могли показать всему миру, что это не Германия напала на Советский Союз, а наоборот, что это СССР напал на Германию. В результате чего последняя была вынуждена нанести свой удар, защищаясь от начавшегося уже вторжения большевиков.

Этим же, между прочим, были вызвано накануне войны требование Сталина "не поддаваться на провокации". Объяснялось это требование официально заботой о том, чтобы не дать Германии повода к войне. Что безусловно подчеркивало перед армией и народом миролюбие Советского государства. Это же впоследствии послужило основанием для критиков Сталина лишний раз подчеркнуть его слабоумие, поскольку он не понимал той простой истины, что, если агрессор решил напасть, то нападет он все равно, поддавайся ты или не поддавайся.

Между тем, такие явные соображения на то и явные, что могут прийти не только в мудрые головы подобных критиков. Тем более, что вторжение вермахта в Польшу, начавшееся с акции немцев в Гляйвице, и показало как раз, что агрессор этот вполне способен на провокацию совершенно без какого-либо участия своей жертвы.

А вот то, что всем известное желание Сталина оттянуть начало войны вовсе не исключало трезвого понимания того, что, если враг решил напасть, то он обязательно нападет, им в голову совершенно не умещается. Видимо, в силу ее переполнения собственными мудрыми мыслями.

Тогда что же означало на самом деле это самое, "не поддаваться на провокации"? А все просто. Не дать даже малейшего повода, даже малейшей тени его к тому, чтобы кто-то мог обвинить Советский Союз в нападению на Германию.

Положение, в котором мог оказаться в этом случае Советский Союз, было чревато к тому же многими непредсказуемыми осложнениями, которые неизбежно и фатально ухудшили бы и без того небольшие его шансы на выживание.

***

Достаточно популярно у нас мнение о том, что не имеет значения тот факт, что перед всем миром именно СССР оказался бы в положении агрессора, напавшего на Германию. Потому что Англия находилась тогда в таком отчаянном положении, что горячо приветствовала бы любого трижды агрессора, напавшего на Германию. И союз с ней был бы предрешен по определению.

Но Сталин, это надо признать, смотрел намного глубже своих последующих критиков. И просчитывал варианты намного точнее, как это можно сейчас понять. То, что он категорически не соглашался представить даже малейших поводов к тому, чтобы объявить СССР зачинщиком войны, сегодня представляется единственно верным решением. Не самым верным, подчеркну, а именно единственно верным.

Достаточно обратить внимание на степень усилий всего "цивилизованного" мира, которыми тот пытается доказать сегодня, что это именно Советский Союз виновен в нападении Германии. Не зря ведь столько средств вбрасывается в то, чтобы представить белое черным, это ведь не просто так делается. Значит, есть в этом некий глубокий смысл, не подверженный. кстати, даже и влиянию времени. Значит, это для чего-то нужно. Для чего-то фундаментального, что изменяет общие представления о действительности.

Но, если это так важно сегодня, то можно себе представить, насколько сильно это могло повлиять на ту, давнюю реальность.

При чем здесь Англия, с ее надеждами и настроениями? Главное тогда было здесь, внутри страны. Главное, это народный дух, та самая сила, что сжигает империи, опрокидывает троны и разрушает дворцы. Та сила, которая делает невозможное возможным. Которая приводит к победе через такие неудачи и поражения, что это кажется немыслимым тем, кто не знает о ее великой силе.

Но этой силой можно управлять, ее можно заставить работать там, где это необходимо. Масштаб государственного деятеля там и рождается, в понимании величия и действенности этой силы. И в осознании собственной обязанности заботиться о ее здоровье и благополучии.

В данном случае, самым важным в этой ситуации, это было позаботиться о правильном представлении людей о смысле происходящих событий. Причем, не в примитивной пропаганде, слова которой все послушно повторяют, но никто им в глубине души не верит. А в том, чтобы добраться как раз до самой глубины души миллионов людей. Для чего надо эти миллионы убедить.