Чтение онлайн

– А они не перемешаются между собой?

– Их тонкими блинчиками перекладывают. В верхний слой обычно рыбу кладут, а в нижний обязательно кашу.

Поддавшись уговорам, гости съели кулебяку, а затем ещё и почки в сметане. После этого Шурка почувствовал, что ещё чуть-чуть, и у него лопнут не только штаны, но и само брюхо. Мило улыбаясь хозяевам, он незаметно расстегнул пояс. Следом к столу подали котлеты, сосиски и омлет.

– Заморские блюда, – объявила помещица. – Отведайте, гости дорогие.

Лера, который от съеденного дышал, как загнанная лошадь, с трудом перевёл дух.

– А почему заморские? – спросил он со стоном, когда Переверзевы отвлеклись. – Это же всё наша еда, родная.

– Это нам в 21 веке родная, – пояснил Шурка, отдуваясь, – а в конце 18 века она только-только сюда из Европы попала. Ни колбас, ни рулетов у нас раньше и в помине не было.

– А что ели?

– Старались крупными кусками готовить, чтобы сразу было видно, хорошее мясо или нет. В такое блюдо трудней отраву подсыпать. А в котлеты можно и сала, и требухи намешать, а заодно и яду – сразу и не поймёшь, что там.

На третье подали ягодный мусс и компот.

– Ешьте, ешьте, – уговаривала помещица. – Я специально рецепт раздобыла, чтобы вас побаловать.

– Да брось, Фёкла, – махнул на неё рукой Марьян Астафьевич. – Что им энти иноземные сладости. Они у себя на островах такое, почитай, с утра до ночи едали-пивали. Угости-ка ты лучше господ нашим сбитнем. Куда как пользительный напиток.

– Сбить и ем? – закатил от обжорства глаза Лера.

– Э-э, немчура какая, – пробурчал едва слышно Переверзев. – Да ты, брат, язык проглотишь, ежели русский сбитень отведаешь.

Фёкла Фенециановна налила в стакан «графа» жидкости тёмно-красного цвета. Лера-Леркендорф отхлебнул и от удовольствия выпятил нижнюю губу.

– Карашо есть сбить ем, – признался он с улыбкой.

– То-то, – обрадовался помещик, наливая сбитень и Шурке. – Чай, князь, вы тоже такой вкуснотищи не пивали.

Шурка сделал пару глотков и удивился – напиток на самом деле оказался очень вкусным.

– Раскройте секрет, – попросил он вполне серьезно. – Уж больно хорош ваш сбитень.

– Да какой же тут секрет?! – рассмеялся помещик. – Почитай всякий знает, как и из чего сей божественный вар делается.

– А всё же, – настаивал Шурка.

– С одной стороны мёд кладёте, – поставил на край стола ладонь помещик, – а с другой, – поставил он напротив другую ладонь, – сладкий взвар с травами да пряностями – шалфей, имбирь, корень валерианы, гвоздика, корица, кардамон, мускатный орех, лавровый лист и непременно зверобой. Доводите до порядочной густоты, а затем хлоп! – тут Переверзев хлопнул в ладоши, – и соединяете травяной взвар с водой на меду.

– Откуда вы так всё хорошо знаете? – удивился Шурка.

– Да ведь я почитай пятнадцать годков в пехотном полку отслужил, – развёл руками Марьян Астафьевич. – Во всяких переделках бывать приходилось. В суровые зимы токмо горячим сбитнем и спасались.

После обеда Переверзев пригласил друзей в гостиную красного дерева.

– Не желаете ли, господа? – достал он из кармана халата нераспечатанную колоду карт.

Друзья растерянно переглянулись.

– Банк?

– Рест?

– Квинтич?

– Веньт-Эн?

– Кучки?

– Юрдон?

– Гора?

– Макао?

Мальчишки лишь пожимали плечами – ни одной из этих карточных игр они не знали.

– Тогда, может, Штос или Три и три?

– Рокамболь?

– Ломбер?

– Вист?

– Пикет?

– Тентере?

– А ля муш?

Совершенно обескураженные столь длинным перечислением, Шурка с Лерой только головами трясли.

– Гмы-гмы, – растерялся слегка и сам помещик. – Неужто предпочитаете Панфил? Нет?

– Извините, – промямлил Шурка, – но мы…

– А Тресет, Басет, – перебил его помещик, – Шнип-шнап-шнур, Марьяж, Три листка, на худой конец Ерошки с Хрюшками али Дурачки внавалку?

– Ми не есть игруны, – пришёл другу на помощь Лера.

– Мы не научены, – пояснил Шурка.

– А чего тут знать.

Марьян Астафьевич сел за ломберный [35] столик и указал Лере место напротив.

– Садитесь, граф. А вы, князь, смотрите, как это делается.

И помещик движением одной руки с треском распечатал колоду. Да так ловко, что только клочки упаковочной бумаги в разные стороны полетели. «Ух, ты, – подумали разом друзья, – да он нас враз обыграет». Заметив выражение их лиц, бывший пехотный подпоручик усмехнулся.

– Не бойтесь, сыграем по маленькой, – заверил он, – тут никакой премудрости нет.

И принялся объяснять правила игры в штос.

– Я, к примеру, буду метать банк. У каждого из нас будет по талии.

– Буде есть чего? – не понял Лера.

– Экий вы зелёный, – покачал Переверзев головой. – Талия, значит, колода.

И он протянул Лере нераспечатанную колоду карт.

– Одну карту из своей колоды достаньте и положите на стол, но мне не показывайте. Теперь объявляйте ставку.

– Ви говорить про деньги?

– Ну, да. Сколько хотите на кон поставить?

Лера вопрошающе посмотрел на Шурку. Тот открыл было рот, чтобы подсказать… Но тут в гостиную заглянула помещица.

– Князь, – окликнула она Захарьева. – Не будете ли так любезны сопроводить меня?

– С радостью, – нехотя поднялся со стула Шурка.

Как истинный джентльмен, раскланялся и удалился.

– Ну что, граф, – напомнил помещик, – ваше слово?

Лера задумался, пытаясь вспомнить, какие деньги ходили в конце 18 века. «Копейка [36] , – рассуждал он, – точно была. Но копейки, наверное, маловато будет. Ещё засмеёт помещик. А что Варя говорила? Ага, 5 копеек дают за 70 сантиметров холста, а за 4 рубля – 410 грамм чая, – вспомнил он и засомневался. – Что-то не сходится: тут несколько копеек за целый кусок материи, а там несколько рублей за какую-то пачку чая». Лере было невдомёк, что чай в те времена считался деликатесом и стоил неимоверно дорого. А всё потому, что единственным поставщиком был Китай, и чай в Россию завозили через Забайкалье и Сибирь. Но он этого, конечно, не знал. Решив не связываться с копейками, Лера изо всех сил напряг память.

Из других старых денег вспомнил названия грош [37] , полушка [38] , деньга [39] , алтын [40] и пятиалтынный [41] , гривенник [42] и двугривенный [43] , а ещё полтину [44] и целковый [45] . Но какие суммы они обозначали и в какие времена имели хождение, он, конечно, не знал. Поэтому, чтобы не опростоволоситься, Лера решил поставить на кон рубль. «Рубль во все времена был рубль», – справедливо рассудил он.