Чтение онлайн

Забывая собственную историю, богатые страны заставляют развивающиеся страны открывать границы и подставлять свою экономику под удар глобальной конкуренции. Для этого богатые страны лишь на определенных условиях соглашаются предоставлять экономическую помощь и займы контролируемых ими международных финансовых организаций (таких как МВФ и Всемирный банк), а также, пользуясь своим интеллектуальным превосходством, оказывают идеологическое давление. Проводя политику, которой, будучи развивающимися странами, сами не следовали, они говорят развивающимся странам: «Делай как я говорю, а не так, как я делал».

Когда богатым странам указывают на их историческое лицемерие, защитники свободного рынка возражают: «Да, возможно, протекционизм и другие формы вмешательства и были эффективны в Америке XIX века или в Японии середины XX века, но когда развивающиеся страны попытались применить эту политику в 1960-х и в 1970-х годах, то лишь наломали дров». Что работало в прошлом, говорят они, не обязательно сработает сегодня.

Суть в том, что развивающиеся страны вовсе не так плохо показали себя в 1964)-1970-х, в «старые недобрые времена» протекционизма и государственного вмешательства. Их экономический рост в этот период намного превосходил показатели, достигнутые с начала 1980-х при большей открытости и отмене государственного контроля.

С 1980-х годов, помимо роста неравенства (чего и следует ожидать от реформ, осуществляемых в интересах богатых стран, — см. Тайну 13), большинство развивающихся стран испытали существенное замедление темпов экономического роста. Рост дохода на душу населения в «третьем мире» упал с 3% в год в 1960–1970-х годах до 1,7% в 1980–2000 годах, когда рыночные реформы получили наибольший размах. В 2000-е годы в экономическом росте развивающихся стран наметился некоторый прогресс, благодаря которому показатель роста за период 1980–2009 гг. возрос до 2,6%, но произошло это, главным образом, вследствие стремительного развития Китая и Индии — двух гигантов, которые, внедряя либерализацию, вовсе не спешили применять неолиберальную политику.

Показатели роста в регионах, где неукоснительно следовали неолиберальным рецептам, — в Латинской Америке и Африке к югу от Сахары, — оказались существенно ниже, чем в «старые недобрые времена». В 1960–1970-х годах Латинская Америка развивалась темпами в 3,1%, если считать по уровню национального дохода на душу населения. С 1980 по 2009 годы — примерно в треть этих темпов: 1,1%. И даже такой результат отчасти был обусловлен быстрым ростом тех стран региона, которые чуть ранее других открыто отвергли неолиберальную политику: Аргентина, Эквадор, Уругвай и Венесуэла. Африка южнее Сахары в «старые недобрые времена» развивалась с темпами в 1,6% по доходу на душу населения, но в 1980–2009 гг. темпы ее экономического развития составляли всего 0,2% (см. Тайну 11).

Подводя итог, скажем, что политика свободной торговли, свободного рынка оказывалась эффективной редко, а то и никогда. Большинство богатых стран сами не применяли эту политику, когда были развивающимися странами, и за последние три десятилетия указанная политика замедлила экономический рост развивающихся стран и увеличила неравенство доходов. Весьма немногие страны разбогатели на пути свободной торговли и свободного рынка, и вряд ли число таких стран в будущем увеличится.

Подлинным героем глобализации стала транснациональная корпорация. Транснациональные корпорации, как следует из названия, — это корпорации, которые вышли за пределы своих первоначальных национальных границ. Их штаб-квартиры могут по-прежнему располагаться в стране основания, но производственные и исследовательские мощности по большей части находятся за пределами родной страны, и там, в том числе на многих ответственных должностях, работают люди со всего мира. В нашу эпоху капитала, лишенного национальной принадлежности, националистическая политика по отношению к зарубежному капиталу, как минимум, неэффективна и, как максимум, контрпродуктивна. Если правительство страны проводит по отношению к транснациональным корпорациям политику дискриминации, то они не станут инвестировать в этой стране. Возможно, такое правительство руководствуется стремлением помочь национальной экономике, стимулируя национальные компании, но на самом деле подобные меры только вредят ей, не давая обосноваться в стране наиболее эффективным фирмам.

Несмотря на увеличивающуюся «транснационализацию» капитала, большинство транснациональных компаний, по сути дела, остаются национальными компаниями, ведущими международные операции, а не вненациональными компаниями как таковыми. Основную часть своей профильной деятельности, в частности, высокотехнологичные исследования и выработку стратегии, они проводят дома. Большинство руководителей — родом из страны происхождения компании. Когда приходится закрывать фабрики или сокращать рабочие места, обычно в последнюю очередь это делается на родине, по различным политическим и, что более важно, экономическим причинам. Это означает, что львиную долю прибылей транснациональной корпорации присваивает себе страна ее базирования. Конечно, национальность — не единственный критерий, определяющий, как ведут себя корпорации, но игнорировать национальность капитала мы можем только на свой страх и риск.

Карлос Гон родился в 1954 году в семье ливанцев в бразильском городе Порту-Велью. В шесть лет он с матерью переехал в Ливан, в Бейрут. Окончив там среднюю школу, он отправился во Францию и получил инженерные дипломы двух самых престижных учебных заведений страны — Политехнической школы и Высшей горной школы в Париже. За восемнадцать лет работы у французского производителя шин «Мишлен», куда Гон поступил на работу в 1978 году, он снискал репутацию результативного менеджера, наладив работу не приносившего прибыли южноамериканского направления и успешно проведя слияние филиала компании в США с «Юниройял Гудрич», что удвоило объем операций «Мишлен» в США.

В 1996 году Гон перешел на работу во французский государственный автомобилестроительный концерн «Рено» и сыграл ключевую роль в возрождении компании, укрепив свою репутацию как руководителя, готового безжалостно урезать расходы. Именно там он заработал прозвище «Убийца издержек», хотя в действительности его подход был не настолько авторитарным, как подразумевает подобное имя. Когда в 1999 году «Рено» приобрел японскую компанию «Ниссан», Гон был отправлен в Японию наладить работу убыточного автопроизводителя. Поначалу он столкнулся с резким сопротивлением своему неяпонскому стилю управления, допускавшему, в частности, увольнение рабочих, но за несколько лет Гон сумел кардинально улучшить дела компании. После этого японцы признали его своим, причем до такой степени, что сделали персонажем комиксов-манга, что сопоставимо с причислением к лику блаженных в католической церкви. В 2005 году Карлос Гон снова поразил мир, вернувшись в «Рено» в качестве генерального директора и президента, при этом оставаясь сопредседателем совета директоров «Ниссан» — подвиг, который кто-то уподобил работе футбольного тренера с двумя командами сразу.

Биография Карлоса Гона соединяет в себе сюжеты всей глобализации. Люди мигрируют в поисках лучшей жизни, иногда едут буквально на другой конец света, как семья Гона. Некоторые из мигрантов, как мать Гона, возвращаются домой. В этом резкое отличие сегодняшнего дня от тех времен, когда, например, итальянские иммигранты в США не учили своих детей итальянскому, преисполненные решимости не возвращаться в Италию и желающие, чтобы их дети полностью ассимилировались. Сегодня многие молодые люди из бедных стран, наделенные честолюбием и умом, едут учиться в богатую страну, как это сделал Гон. Многие менеджеры работают в компаниях, базирующихся в других странах, что зачастую означает, что им придется жить и работать в третьей (или четвертой) стране, поскольку их компания — «транснациональная». Гон, ливано-бразильский репатриант, работал в двух французских компаниях в Бразилии, США и Японии.

Как гласит распространенное утверждение, в нашем глобализованном мире национальность капитала — понятие бессмысленное. Корпорации могут быть основаны и по-прежнему иметь штаб-квартиру в определенной стране, но они выходят за пределы своих национальных границ. Сейчас они осуществляют свои операции там, где выше прибыль. Например, штабквартира швейцарского пищевого гиганта «Нестле» расположена в швейцарском городе Веве, но в Швейцарии производится менее 5% ее продукции. Даже если считать, что «домом» «Нестле» является не Швейцария, а Европа, то и тогда «домашние предприятия» приносят лишь около 30% ее доходов. За пределами страны основания транснациональные корпорации осуществляют не только операции низшего звена, такие как производство. Сегодня даже более сложная деятельность, такая как научно-исследовательская работа, нередко проводится за пределами страны основания — все чаще и чаще, в развивающихся странах, таких как Китай и Индия. Даже топ-менеджеры подобных компаний отбираются, подобно Гону, из международной копилки талантов, а не исключительно из национальной.