Чтение онлайн

Неудивительно, что как только вслед за падением Берлинской стены правящие партии во всем социалистическом блоке получили отставку, от централизованного планирования повсеместно отказались. Даже такие страны, как Вьетнам и Китай, внешне сохранившие коммунистическую идеологию, от централизованного планирования постепенно отказывались, хотя их государства по-прежнему сохраняли над экономикой существенный контроль. Итак, все мы теперь живем в условиях рыночной экономики (если вы, конечно, не житель Северной Кореи или Кубы). Планирование осталось в прошлом. Или нет?

То, что коммунизм исчез, с практической точки зрения не означает, что прекратило свое существование и планирование. Правительства капиталистических стран тоже занимаются планированием, хотя и не таким всеобъемлющим, как централизованное планирование, осуществлявшееся руководством коммунистических стран.

Даже в капиталистической экономике бывают ситуации, когда централизованное планирование более эффективно — например, тотальная война. Так, в годы Второй мировой войны экономика ведущих капиталистических стран, участвовавших в войне — США, Великобритании и Германии, — была во всем, кроме названия, полностью плановой.

Но главное не это. Многие капиталистические страны успешно используют, что называется, «индикативное», или «рекомендательное» планирование. При этом планировании правительство капиталистической страны устанавливает широкие цели по ключевым экономическим показателям (например, инвестиции в стратегические отрасли, развитие инфраструктуры, экспорт) и работает для их достижения не против частного сектора, а совместно с ним. В отличие от централизованного планирования, эти цели не являются юридически обязательными. Отсюда и название «рекомендательное». Тем не менее, правительство всячески старается добиться выполнения поставленных целей, используя имеющиеся в его распоряжении «пряники» (субсидии, предоставление монопольных прав) и «кнуты» (законы, воздействие через государственные банки).

В 1950–1960-х годах Франция через индикативное планирование достигла большого успеха в стимулировании инвестиций и технических инноваций, догнав британскую экономику и став второй в Европе промышленной державой. Другие европейские страны, такие как Финляндия, Норвегия и Австрия, в 1950–1970-х годах тоже успешно применяли индикативное планирование для модернизации экономики. Страны восточноазиатского экономического чуда — Япония, Корея и Тайвань — также пользовались индикативным планированием в 1950–1980-х годах. Нельзя сказать, что все эти опыты рекомендательного планирования были успешны. Например, в Индии — нет. Тем не менее, примеры европейских и восточноазиатских страны доказывают, что в некоторых формах планирование вполне совместимо с капитализмом и даже способствует капиталистическому развитию.

Но, даже не занимаясь в явном виде планированием всей экономики, пусть и рекомендательным, правительства большинства капиталистических стран составляют и реализуют планы ряда ключевых видов деятельности, которые имеют важное для всей экономики значение (см. Тайну 12).

Большинство капиталистических стран планируют и формируют будущее ряда наиболее важных отраслей посредством так называемой отраслевой промышленной политики. Все европейские и восточноазиатские страны, практиковавшие рекомендательное планирование, активно практиковали и отраслевую промышленную политику. Отраслевую политику применяли даже страны, не прибегавшие к рекомендательному планированию, такие как Швеция и Германия.

В большинстве капиталистических стран государство владеет, а часто и управляет существенной долей национальной экономики через государственные предприятия (ГП). ГП часто встречаются в важных секторах инфраструктуры (таких как железные и автомобильные дороги, воздушные и морские порты) или в основных обслуживающих отраслях (водоснабжение, электричество, почтовая служба), но попадаются и в промышленности или финансах (подробнее с ГП можно познакомиться в главе «Эксплуатация человека человеком» моей книги «Недобрые самаритяне»). Доля ГП в национальном продукте может доходить до двадцати с лишним процентов, как в случае Сингапура, или не подниматься выше одного процента, как в случае США, но в среднем по миру она составляет 10%. Если государство планирует деятельность ГП, это означает, что существенная часть экономики среднестатистической капиталистической страны планируется напрямую. Если мы вспомним что ГП обычно создаются в отраслях, оказывающих огромное влияние на остальную экономику, косвенный эффект планирования, осуществляемого через ГП, окажется еще больше, чем можно предположить, исходя из доли ГП в производстве валового национального продукта.

Во всех капиталистических странах государство планирует картину будущего национальной промышленности, финансируя важную долю (20–50%) научных разработок. Интересно, что США, в этом отношении, — одна их самых плановых капиталистических экономик. С 1950-х по 1980-е годы доля государственного финансирования научно-исследовательской деятельности на «свободном» рынке США составляла, в зависимости от года, от 47 до 65%, против примерно 20% в Японии и Корее и менее 40% в некоторых европейских странах (например, Бельгии, Финляндии, Германии, Швеции) [13] . С 1990-х годов эта доля уменьшилась, поскольку с окончанием «холодной войны» сократилось финансирование многих военных разработок. Но все равно, в США роль государства в финансировании исследований по-прежнему выше, чем во многих других капиталистических странах. Примечательно, что большинство отраслей, где США сохраняют мировое лидерство, — это отрасли, где разработки получают щедрые правительственные ассигнования через военные программы (компьютеры, полупроводники, авиастроение и др.) и через проекты в области здравоохранения (например, фармакология и биотехнология). Конечно, с 1980-х годов объем государственного планирования в большинстве капиталистических стран уменьшился, не в последнюю очередь из-за расцвета в этот период рыночной идеологии. Индикативное планирование в большинстве стран было свернуто, включая те страны, где оно шло успешно. Во многих странах, хотя и не во всех, приватизация привела к падению доли ГП в производстве национального продукта и инвестициях. Объем доли государственного финансирования в общем финансировании разработок также снизился практически во всех капиталистических странах, хотя в большинстве случаев не намного. Однако я бы сказал, что, несмотря на сравнительное уменьшение масштабов государственного планирования за последний период, в капиталистической экономике продолжает действовать мощное и все более активное планирование. Почему, спросите вы?

Предположим, в компании появился новый генеральный директор и сказал: «Я свято верю в рыночные силы. В нашем быстро меняющемся мире нельзя следовать жесткой стратегии, надо сохранять максимально возможную гибкость. Поэтому отныне каждый в этой компании будет руководствоваться меняющимися рыночными ценами, а не каким-то твердым планом». Как вы думаете, что произойдет? Обрадуются ли работники приходу нового лидера со взглядами, соответствующими велениям XXI века? Будут ли акционеры приветствовать его рыночный подход и вознаградят ли его повышением зарплаты?

Он не протянет и недели. Люди скажут, что он не обладает качествами руководителя. Его обвинят в недостатке «всякой такой философии» (как однажды выразился Джордж Буш-старший). Главное лицо, ответственное за принятие решений, заявят ему, должен быть готов формировать будущее компании, а не пускать все на самотек. Слепо следовать рыночной конъюнктуре — так бизнес не ведется, скажут они.

От нового генерального ожидали бы нечто вроде таких слов: «Вот где наша компания находится сегодня. Вот куда я хочу привести ее через десять лет. Чтобы добраться туда, мы будем разрабатывать новые направления А, Б и В, а направления Г и Д будем сворачивать. Наше дочернее предприятие в отрасли Г будет продано. Мы закроем на родине филиал в отрасли Д, но часть производства, возможно, будет переведена в Китай. Чтобы развивать наше предприятие в отрасли А, нам придется вкладывать в него часть доходов имеющихся направлений. Чтобы утвердить свое присутствие в отрасли Б, нам надо вступить в стратегический альянс с японской “Кайша корпорейшн”, в связи с чем, возможно, придется поставлять им кое-какую нашу продукцию по цене ниже рыночной. Чтобы включить в нашу сферу деятельности направление В, в ближайшие пять лет придется увеличить вложения в научные разработки. Все это может в ближайшем будущем привести компанию в целом к финансовым потерям. Если это случится, то так тому и быть. Потому что это цена, которую мы должны заплатить ради нашего лучшего будущего». Другими словами, в генеральном директоре ожидают увидеть «человека с готовым планом».

Бизнес-предприятия планируют свою деятельность — иногда до последней детали. Собственно, отсюда Маркс и почерпнул идею централизованного планирования всей экономики в целом. Когда он говорил о планировании, в реальности ни одно государство планированием не занималось. В те времена планировали свою деятельность только фирмы. Маркс же предсказал, что «рациональный» плановый подход капиталистических компаний впоследствии окажется совершеннее расточительной анархии рынка и поэтому, рано или поздно, распространится на всю экономику в целом. Конечно, он критиковал планирование внутри компании как деспотизм капиталистов, но был уверен, что как только частная собственность будет отменена и капиталисты уничтожены как класс, то рациональные зерна этого деспотизма будут выделены и поставлены на службу общественному благу.

С развитием капитализма в различных областях экономики все больше и больше начинают господствовать крупные корпорации. Это значит, что доля капиталистической экономики, охваченная планированием, растет. Приведу конкретный пример: сегодня, в зависимости от оценок, от одной трети до половины международной торговли составляют операции между различными подразделениями транснациональных корпораций.

Герберт Саймон, лауреат Нобелевской премии по экономике 1978 года, пионер исследований экономических организаций (см. Тайну 16), кратко изложил эту мысль в одной из последних своих статей «Организации и рынки», опубликованной в 1991 году. Если бы марсианин, не скованный предубеждениями, прилетел бы на Землю и взглянул на нашу экономику, рассуждал Саймон, заключил бы он, что земляне живут в условиях рыночной экономики? Нет, отвечал ученый, он бы наверняка пришел к выводу, что земляне живут в «организационной экономике» — в том смысле, что львиная доля экономической деятельности на Земле координируется в пределах фирм (организаций), а не через рыночные операции между этими фирмами. Если обозначить фирмы зеленым цветом, а рынки — красным, говорил Саймон, наш марсианин увидел бы «большие зеленые участки, соединенные между собой красными линиями», а не «сеть красных линий, соединяющих зеленые пятнышки»{50}. И мы еще считаем, что планирование умерло.