Чтение онлайн

Начиная с 1990 года, когда относительные показатели экономического роста США стали улучшаться, экономика ряда стран с развитой системой соцобеспечения росла достаточно быстро. Например, с 1990 по 2008 годы доход на душу населения в США увеличивался на 1,8%. Это приблизительно столько же, что и за предыдущий период, но с учетом снижения темпов роста экономики европейских стран, США превращаются в одну из самых быстро растущих экономик в «ядре» ОЭСР (точнее, исключая «еще не вполне богатые» страны, такие как Корея и Турция).

Но интересно, что две самые быстрорастущие экономики в «ядре» ОЭСР за период после 1990-х годов — это Финляндия (2,6%) и Норвегия (2,5%), и обе страны обладают хорошо развитой системой соцобеспечения. В 2003 году доля государственных расходов на социальные нужды в исчислении на долю ВВП составила в Финляндии 22,5%, а в Норвегии — 25,1%, по сравнению со средним по ОЭСР 20,7% и с 16,2% в США. Швеция, где система соцобеспечения наиболее развитая в мире (31,3%, то есть в два раза больше, чем у США), демонстрировала темпы роста в 1,8%, что лишь чуть-чуть хуже, чем у США. Если учитывать только 2000-е годы (2000–2008), показатели роста Швеции (2,4%) и Финляндии (2,8%) окажутся намного выше показателя США (1,8%). Правы или не правы были экономисты, говоря о пагубном влиянии системы соцобеспечения на трудовую этику и стимулы к накоплению богатства, подобного происходить не должно.

Конечно, я не утверждаю, будто соцобеспечение — это всегда полезно. Как у всех прочих институтов, у него есть свои достоинства и свои недостатки. Если социальное обеспечение основывается не на универсальных программах, а на целевых (как в США), то оно может сослужить получателям пособий плохую службу. Социальное обеспечение поднимает минимальную зарплату и дает людям возможность не соглашаться на низкооплачиваемую работу с плохими условиями труда, хотя хорошо это или плохо — вопрос точки зрения (лично я считаю, что существование большого числа «работающих бедняков», как в США, — такая же проблема, что традиционно высокий процент безработицы в Европе). Тем не менее, если модель социального обеспечения хорошо проработана и нацелена на то, чтобы предоставить работникам второй шанс, как в скандинавских странах, то она может способствовать экономическому росту, побуждая людей быть готовыми к переменам и тем самым облегчая перестройку промышленной структуры.

Быстро ездить на своих автомобилях мы можем только потому, что у них есть тормоза. Если бы у машин не было тормозов, даже самые умелые водители не осмеливались бы разгоняться свыше 20–30 миль в час, опасаясь аварий и человеческих жертв. Точно так же люди могут идти на риск потерять работу и с большей охотой соглашаться время от времени осваивать новые навыки, если они будут знать, что эти эксперименты не сломают им жизнь. Поэтому «большое государство» может сделать людей более открытыми к переменам, а значит, превратить экономику в более динамичную.

Быстрое развитие финансовых рынков позволило нам быстрее распределять и перераспределять ресурсы. Поэтому США, Великобритания, Ирландия и некоторые другие капиталистические страны, которые либерализовали и открыли свои финансовые рынки, демонстрируют в последние пару десятилетий столь высокие показатели. Либеральные финансовые рынки дают экономике возможность оперативно реагировать на меняющиеся возможности, позволяя ей, тем самым, развиваться быстрее. Да, некоторые перекосы недавнего периода принесли финансовой сфере дурную славу, не в последнюю очередь, в вышеперечисленных странах. И тем не менее, не следует бросаться сдерживать финансовые рынки только из-за одного финансового кризиса — кризисы бывают раз в сто лет, и никто не в состоянии их предсказать, сколь бы масштабны они ни были. Ведь финансовый рынок — ключ к процветанию страны.

Сегодняшняя проблема финансовых рынков — то, что они слишком эффективны. После недавних финансовых «инноваций», которые породили такое множество новых финансовых инструментов, наша финансовая система начала активно создавать кратковременные прибыли для финансового сектора. Но как показал глобальный финансовый кризис 2008 года, эти новые финансовые инструменты сделали всю экономику, как и саму финансовую систему, намного нестабильнее. При такой ликвидности финансовых активов их держатели слишком быстро реагируют на изменения, отчего производственным компаниям трудно обеспечить себе «терпеливый капитал», необходимый им для стратегического развития. Разрыв в темпах роста между финансовым и производственным секторами должен быть сокращен, а значит, финансовый рынок нужно сознательно ограничить в его эффективности.

Гости, приезжавшие в Исландию в 1990-х годах, сообщали, что в официальном туристическом путеводителе, который раздают в аэропорту Рейкьявика, имеется, как и во всех подобных путеводителях, раздел «Полезные фразы». В отличие от остальных путеводителей, как мне рассказывали, исландский содержал раздел «Бесполезные фразы». В нем были помещены три фразы, в переводе на английский звучащие так: «Где находится железнодорожный вокзал?», «Сегодня хорошая погода» и «Есть ли что-нибудь подешевле?»

Относительно железнодорожного вокзала, как ни удивительно, все верно: в Исландии нет железных дорог. Что касается погоды, то, пожалуй, путеводитель был слишком суров. Я не был в Исландии, но, судя по рассказам, там все-таки бывает хотя бы несколько солнечных дней в году. Что же касается всеобщей дороговизны, то эта фраза тоже достаточно справедлива и отражает экономические успехи страны. Трудоемкие услуги в странах с высоким доходом дороги (если только в этих странах нет постоянного притока низкооплачиваемых иммигрантов, как в США или Австралии), и поэтому все становится дороже, чем можно представить себе, исходя из официального обменного курса (см. Тайну 10). Бывшая некогда одной из беднейших стран Европы, Исландия к 1995 году вышла на одиннадцатое место в мире (после Люксембурга, Швейцарии, Японии, Норвегии, Дании, Германии, Соединенных Штатов Америки, Австрии, Сингапура и Франции).

Уже будучи богатой, в конце 1990-х годов исландская экономика получила турбореактивный разгон, благодаря решению тогдашнего правительства приватизировать и либерализовать финансовый сектор. С 1998 по 2003 год страна провела приватизацию государственных банков и инвестиционных фондов, отменив даже основные ограничения на их деятельность, такие как требование обязательных резервов для банков. Вслед за этим исландские банки стали расширяться с поразительной скоростью, находя клиентов не только на родине, но и за рубежом. Возможности интернет-обслуживания позволили им уверенно вторгнуться в Великобританию, Нидерланды и Германию. Исландские инвесторы активно использовали агрессивное кредитование своих банков и пускались в безудержные корпоративные приобретения, особенно в Великобритании, своем бывшем противнике в знаменитых «тресковых войнах» 1950–1970-х годов. Этих инвесторов, которых окрестили «викингами-налетчиками», наиболее показательно представлял «Баугур» — инвестиционная компания, принадлежавшая молодому финансовому магнату Иону Йоханнесону. Ворвавшись на сцену лишь в начале 2000-х годов, «Баугур» к 2007 году стал важным действующим лицом в английской розничной торговле, владельцем контрольных пакетов акций в компаниях с общим количеством работников 65 000 человек, с оборотом более 10 миллиардов фунтов стерлингов в 3800 магазинах, включая «Хэмли», «Дебнемз», «Оазис» и «Исландия» (какое притягательное название оказалось у этой британской сети магазинов замороженных продуктов).

Некоторое время создавалось впечатление, что финансовая экспансия Исландии проходит с невероятным успехом. Некогда тихое финансовое болото, печально известное своим избыточным регулированием (фондовый рынок был открыт в стране только в 1985 году), Исландия преобразилась в один из энергичных центров зарождающейся глобальной финансовой системы. С конца 1990-х годов Исландия развивалась необычайными темпами и к 2007 году стала пятой богатейшей страной мира (после Норвегии, Люксембурга, Швейцарии и Дании). Казалось бы, выше только небо.

К несчастью, после мирового финансового кризиса 2008 года исландская экономика потерпела крах. В то лето все три ее крупнейших банка обанкротились и были взяты под государственное управление. Дела пошли так плохо, что в октябре 2009 года «Макдональдс» решил уйти из Исландии, низведя ее для себя на обочину глобализации. К моменту написания этой книги (начало 2010 года), экономика страны в 2009 году, по оценке МВФ, падала с темпами в 8,5% — самым высоким уровнем снижения производства среди богатых стран.