Чтение онлайн

– Было. Еще как. А что поделаешь? Ты же мой друг. А друзей в беде я не бросаю. Запомни, друг, - потыкала в Микиэля пальцем.

– Жаль, что я с вами тогда не пошел, а теперь так жалею. Я б надавал тому негодяю, - винил себя Квенсент, что не пошел с нами в театр, когда я ему на следующее утро рассказала о случившемся.

Мне с трудом удалось его усадить за стол на кухне, теперь одновременно слушая, кроме словарных высказываний Квенсента еще его эмоциональные стуки по столу. Я его понимала. Он очень беспокоился за меня и Микиэля, и я за это была ему очень благодарна. Но, на тот момент думала, что шуметь можно немножко и потише. Я сделала чай и поставила чашку перед Квенсентом, чтобы он успокоил свой адский гнев да пыл. Даже с таким Квенсентом мне хотелось провести времени подольше. Еще чуть-чуть в моей компании и он должен был отправляться к отцу в мастерскую, пусть даже отец и работал дома, но когда он и Квенсент пропадали, то, казалось, пропадали в какой-то совершенно незнакомой чужой и далекой стране. И поэтому, я постоянно радовалась, когда каждое утро приходил Квенсент, словно утренняя пташка, в наш маленький дом, со стороны запасной кухонной двери. Приносил с собой в руках бумажный пакет с продуктами: молоко, свежий хлеб, и чего-то новенького, например, сегодня, это была капуста, с которой я, потом, пообещала приготовить всеми любимый красный борщ. Искренне улыбался, одновременно открывая дверь, и оттого на моем сердце уже становилось тепло. Я могла с ним поразговаривать и минуточку, а это мне уже казалось целой вечностью.

– Кажется, я вспомнил, - подскочил со стула, до того мирно сидящий возле нас за столом и попивающий чаек, Микиэль.

– И что же? – спросил без любопытства Квенсент, так как он вмешался в его гневные высказывания по поводу вчерашнего нападения.

Да и я с не большим интересом, стоя около стола, стараясь утихомирить бушующего Квенсента, успокоительными фразами и жестами, что все обошлось, не стоит так переживать, повернула голову, и посмотрела с взглядом: «Ты не вовремя» на Микиэля.

– Сейчас.

Микиэль сорвался с места и побежал в гостиную. Там на письменном столе взял первый попавший лист бумаги и с обратной чистой стороны пером обмакнутым в чернило, быстро нарисовал узор – крест в середине круга. Побежал на кухню и сунул под нос всем, бросив на стол.

– Вот.

– И что это? – нагнувшись над листом, спросил, уже заинтересовавшись Квенсент.

– Крест в кругу, - сказала кратко я, оказавшись между Квенсентом и Микиэлем.

– Неверно. Это символ. Он постоянно кружиться в моей голове. Не могу выбросить.

– Интересный символ. Может это родовой герб печати, ну, как у знатных людей, герб страны, сложение геометричных фигур или просто детская забава, на подобие яйца-райца, - пожав плечами, предположила я, - Давай посмотрим. Если герб нашей страны вот этот, - быстро взяла с руки Микиэля перо и нарисовала около его рисунка на листе в треугольнике круг, - То этот тогда…Вполне возможно. Давай сравним рисунки.

Мы отправились в гостиную, где я с верха шкафа достала огромную сложенную старую потертую карту. Она была настолько велика, когда разложишь, что пришлось разместиться на полу. И проверила, есть ли такие страны с подобными гербами. И какое же было мое удивление, когда около нашей страны, нашего герба, стоял герб, нарисованный точь в точь Микиэлем, страны Гелиус. Загражденная горами с обеих сторон, давая чувства, что страна или не хочет кого-либо выпускать или посторонних впускать в свои владения. Страна-тайна, окованная горами-оберегами. Меня это заинтересовало еще больше. Мы жили настолько рядом, но о ней ничего не знали. Не изучали ее на уроках географии в школе. Припоминается, что в моем учебнике ее даже совсем и не было нанесено на карте. Это еще чудо, то я нашла ее на этой старой, отцовской. Захотелось даже посетить эту страну.

Я посмотрела с замедляющим поворотом головы на Микиэля и произнесла:

– Гелиус.

– Гелиус? – спросил он.

– Гелиус…Так, значит, ты оттуда? – подвела подсчет я.

Микиэль пожал плечами. Он ничего не помнил.

– Гелиус…Гелиус, - накручивая себе на ум, стараясь вспомнить.

В дом вошел отец, и на радость я подскочила к нему, желая поделиться радостной вещью, что Микиэль что-то вспомнил, еще и уверенная что отец-то, как старший, должен хоть что-то знать об этой стране, пусть и в форме испорченного телефона.

– Папочка, привет! С возвращением! А что это за страна такая Гелиус?

Отец резко застыл на месте. Его прекрасное лучистое настроение погасло.

– Страна, как страна. Ничего больше или особенного.

– Представляешь, она находиться совсем рядом с нашей. Стоит лишь перейти за горы от нашего города и в миг у нее в гостях. Надо же! Даже в школе нам никогда не рассказывали об этой стране. А ты о ней что-то знаешь?

– Нет! – резко и твердо, - А если в школе не рассказывали, то и к лучшему и не знать…А к чему такой резкий интерес?

– Представляешь, сегодня Микиэль нарисовал герб Гелиуса. Думаю, это его часть воспоминаний. А, представляешь, если окажется, что он житель страны Гелиус? Как было бы хорошо.

Отец наморщил недовольно лоб. Скривился.

– Тогда было бы можно ходить к нему в гости, - не обращая внимания на смену внешности и характера отца, продолжала довольно я, - Ходить в другую страну.

Отец рассердился не в шутку.

– Еще чего! Будешь сидеть дома!

– Пппапа, - не понимая.

– Все, я сказал, - ударил кулаком по стенке и удалился.

На тот момент я была рада, что мы разговаривали вне дома. Я так радостно подскочила тогда к отцу, что попросту вытолкнула его из-за порога дома, а и так, надеюсь, Квенсент, а, главное, Микиэль, не слышали нашего громкого недопонимания.

Больше отца до самого позднего вечера я не видела. Он резко развернулся и ушел в свою мастерскую. Пришел лишь под ужин, когда уже все сидели за столом. С нами сидел и Квенсент. Он практически всегда у нас ел и уже давно стал членом нашей семьи. Отец не разговаривал. А и с тем, за столом звучала полнейшая тишина. Я боялась даже посмотреть ему в глаза.

После ужина прозвучали лишь единственные отцовские отца. Да и то, холодные, как осколки айсберга. Они обращались к Микиэлю. Он просил, точнее, приказал, ему последовать за ним. Они вышли за дом, где отец при полной темноте, и только лишь единственной свидетельнице – серебряной луне (Стоп! Я с Квенсентом, тоже были свидетелями. Мы тихонько выглядывали из-за дверей, притаившись мышками, внимательно прислушивались, о чем идет речь), вели обсуждение. Отец, все еще соблюдая лед в сердце и прямоту речи, сказал, что Микиэль, больше не может оставаться в его доме.

– Почему? – спросил, спокойно воспринимая Микиэль, как его выбрасывают за двери дома, словно провинившегося за что-то котенка. В то время как я эту новость восприняла даже весьма удивленно. Округлила глаза. Закусила губы, лишь бы не закричать с упреками. А кулаки зажала, чтобы сдержать себя на месте, не выдать себя с убежища.

– Не подумай ничего лишнего. Ты парень хорош. Но, с жителями Гелиуса я ничего общего иметь не хочу.

– Вы их не любите? – не понимая, в чем провинился он, за что несет наказания, за какие грехи своих жителей.

Не объясняя, отец попросту отвернул голову и сделал строгое лицо.

– Хорошо. Я уйду сейчас. Лишь соберу вещи, - успокоил Микиэль, что больше не потревожит его и его семью своим присутствием.

– Я не тиран. Можешь переночевать. А завтра, ранним утром уходи, - ослабил айсберг сердца, заявил отец, и резко развернувшись, пошагал в сторону дома.

Квенсент схватил меня за плечо и затянул в дом. Мы быстро сели за стол, и кабы ничего не бывало, ничего не слышали и ничего не знаем, сделали глупые выражения лица, при этом стараясь заняться еще каким-то подручным делом.