Чтение онлайн

– Тогда…Я не знаю, что и сказать, - улыбнулся Микиэль.

– И большого спасибо хватит, - подсчитал цену благодарности Квенсент.

Я молча кивнула головой с улыбкой, соглашаясь.

– Бо-бо-большое спасибо, - застенчиво, сказал Микиэль.

– То-то же, - расхохотался Квенсент, положив руки на ремешки рюкзаки и выпрямился.

Мы поддержали и расхохотались также.

Путь к Гелиусу пролегал через гору, находящуюся в левой стороне от города. Ту самую, на которую мы поднимались с Квенсентом для поисков изумрудов. Но, она была из не малых и тянулась ни на метр, и ни на километр, и к тому же, мы пошли в другом направлении. И чем далее и выше поднимались, а нужно было подниматься вверх, преодолевая кручины, неровности, скалистые бугры и обрывы, я думала, что это для меня хорошая на будущее тренировка. В горы я поднималась не впервые, но не на слишком высокие масштабы, да и была не альпинистом, а скажем так, горным путешественником, как и сейчас мои спутники. И чем выше мы поднимались, тем резче ощущали разницу между горной и жительской местностью: воздух, природа, климат. Я уже и жалела, что и оделась настолько легко. Нужно было одеваться по-зимнему сезону, а не в плащ с капюшоном черного цвета. Хотя он и задерживал часть холода, замораживающего мгновенно до самых прожилок.

А стоило нам лишь переступить горный бортик, отделяющий две страны одну от другой, словно атмосферную защиту, мешающую войти нежеланным спутникам, как сразу же очутились по иную границу иной страны. В стране Гелиус. Если изобразить ее на карте в разрез, то она походила на перевернутый купол, впадину. Вверх которой окружали горы, спускающиеся вниз, на которых размешался вечноцветущий вишневый королевский сад. Это было такое место, где сразу же ощущалась тишина и покой, куда бы с радостью прилетела душа на отдых. Вокруг цвело бесчисленное количество никогда не увядающий вишневых деревьев. Пришла будто бы райская весна. Пели где-то птицы. Летали разноцветные бабочки.

– Не поняла, - подумала шепотом я, восхищаясь.

Мы все застыли с восхищением. Хотелось что-то сказать, но, не подбиралось нужных слов. Просто молчали.

Здесь даже не было ветра. А если и обитал, то, более, походил на мелодию.

Мы стали спускаться вниз. Но, не прошло и пару минут, как очень устали. Легли под дерево и уснули крепким при крепким райским до сладости сном. А отоспавшись, подкрепились остатками крошек запасов еды, и продолжили путь, пока не добрели до маленького миленького с красного кирпича домика, с черепичной крышей, деревянной дверью. Постучали, вошли внутрь. Но, никого внутри не оказалось. Зато в центре стоял стол, ломившийся всякими лакомствами. Хотя это очень-очень-очень-очень-очень казалось подозрительным и смахивало больше на горную ловушку, нежели на правду, мы все же не удержались с голода и принялись есть. И здесь дверь открылась, и в нее вошли хозяева дома: богатырского телосложения мужчина с выступающей сединой у висков и на густой бороде, маленькая хрупкая его женушка в фартуке, набитом яблок, и дочь лет восьми в красном платочке.

– Кушайте-кушайте. Не стесняйтесь. Этот весь стол для вас. Мы знали о вашем приходе, - сказала, посмеиваясь, подозрительно женушка, показывая жестом руки садиться на стул.

Мы, лишь успели подняться со стульев, как снова на них сели, и снова подскочили.

– Откуда вы узнали о нашем приходе? Кто сказал?
– насторожился первым Квенсент.

– Птичка, - заулыбался муж, - Место здесь такое. Птицы-почтальоны все знают, - протянул палец поднятой руки, и в ту же минуту в окно снаружи влетела маленькая желтая птичка.

Муж помахал пальцем и птичка спорхнула. Полетала несколько кругов по дому и вылетела обратно через окно.

Мы сели на стулья. Но есть уже не стали. Вдруг отравят. К тому же, при тщательном присмотре хозяевов как-то неудобно получается.

– Птичка рассказывала, что вы из-за гор, - сказала девочка.

– Мы путешественники, - быстро лепетнула я, - Изучаем новые места, окрестности. Хотим побывать в других странах.

– Вот чудненько! Я тоже бы хотела. А вам дал на это разрешение король? Или вы из-за тех гор? – подозрительно, намекая на чужестранцев.

– Мы местные, - спокойно сказал Микиэль, взял виноградинку со стола и положил в рот, прожевал, в знак доверия между народами, - И, конечно, король дал нам разрешение. Дополнительно, он хочет изучить территориальные окрестности иных стран для безопасности нашей. Но, это исключительно государственная тайна. Вы же понимаете?

– Да-да. Понимаем все, - легонько пошлепала себя по губам женушка, - Вы еще такие молодые, а уже шенцы.

«Шенцы» - это, как я уже позже узнала, обозначает тайные агенты.

– А вы во многих странах уже побывали? – не удержалась девочка.

– Да. Сейчас возвращаемся с Лаурентиды, - ответил Микиэль.

– А-а-а, - перебивая, - Я знаю о ней. Мы в школе по географии проходили. Королевство в дважды меньше нашего. А, правда говорят, что там все настолько любят музыку, что если не запоют колыбельную на ночь, то, на утро заболеют?

– Правда, - ответил Микиэль, и положил в рот виноградинку, скоса посмотривая на меня.

«Что за чушь?!» - подумала я, посмотрев на него недовольно.

– А у детей, когда они рождаются, пятнышко в форме скрипичного ключа есть?

«Бред сизых слушателей!» - отреагировала на это я (лично у меня такого нет).

– Не знаю. Я не видел, - ответил Микиэль.

– А что у них алфавит – музыкальные ноты вместо букв?

– Клевета! – не сдержалась я, - Послушай, солнышко, - стараясь выглядеть любезно, - Между вами и ними нету, ни какой разницы. Лишь в названиях стран и правителях, сидящих на тронах. Вот, доказательство тебе.

Я достала со своего рюкзака карманное издание сонетов Абраса Грингуараса, которые всегда носила с собой, от скуки почитывая, и в прямом смысле того слова всучила ей в руки.

Девочка приняла подарок, рассмотрела с обеих сторон переплет, пролистала листы в беглом темпе.

– Это мне? Прямо с Лаурентиды? – заметила по издательству книги, расхохоталась, - Вот, спасибки, - прижала к груди и даже подпрыгнула, словно попрыгунчик без остановки, несколько раз.

– Да-да, - помахала рукой, отворачивая голову, кабы «забирай», сказала я.

Мы посидели в их домике еще некоторое время, за час которого, хозяева нам рассказали, что они являются стражами вечноцветущего королевского вишневого сада, и что за это должны жить отступниками. Также, они были слишком добры. Всучили нам целые рюкзаки запасов еды. Этому, конечно, мы были очень рады. Ведь именно тогда у нас и заканчивались продукты.

С горы мы спустились ниже и увидели маленькую деревеньку, а с ней климат стал обычный, что стала даже скучно, и снова захотелось вернуться к вечноцветущему вишневому саду. Домиков было не больше пяти. И если семья стражей вечноцветущего вишневого сада ежедневно могла есть лакомства, которые предоставили нам, а их дом был полной чащей, то, здесь, все было совсем иначе. Полная нищета. Разруха. И чем ближе приближались к деревне, тем чувствовали, как влажный ветер превращается в сухой и пустынный, летающий между домами, словно сухое помело. Искоренялась постепенно зелень. Песка становилось все больше и больше, погружающего в него наши ноги. Казалось, мы оказались в сущей пустыне. Среди домиков виднелся и кирпичный колодец, но лишь по его виду чувствовалось, что он пересох, и если была в нем когда-то вода, то лет так сто пятьдесят с минимум назад. Сами дома походили на деревянные хижины с прохудившимися крышами, в которых обитали привидения.

Для опаски мы тянули на головы капюшоны. Но, останавливаться не стали. Нас, наоборот, завлекло это место. Такое необычное. Таинственное. А вдруг, среди тайн, разыщется тайна Микиэля.

То, или на наших три силуэта увиденных с окон, то ли, на звук шагов, скрепучих в песке, с домов стали выходить люди. Как и ожидалось, они не были похожи на богачей VIP класса. Совершенно наоборот. Нищих. Худых. Голодных. В грязной оборванной одежде. Они смотрели на нас голодными глазами. Словно, зомби. Которые, вот сейчас набросятся на свою жертву и растерзают, не оставив и следа, и крови. Для большей своей безопасности я инстинктивно стала между Квенсентом и Микиэлем. Про себя думала, что эти люди настолько голодные, что сейчас же унюхают запах еды, которую мы несем в рюкзаках, и набросятся на нас. Разорвут, словно в «Парфюмере». Но, я нашла иной, собственный, выход. Почему я должна быть эгоисткой, самолюбкой, если есть люди, которые страдают больше, чем меня?