Чтение онлайн

– Доктор, барышню нашу в краску вогнал.

– Привыкнет… Косой, ошейник возьми.

Машина прорывается по крайней левой полосе, несется изо всех возможных для нее сил. Мы сидим в старенькой «газели», доставшейся новому отряду по наследству. Она загружена разнокалиберным оборудованием. В этот момент мне кажется, что она весит несколько тонн, не меньше.

Перед машиной выскакивает новенький черный «мерседес». В такой машине и под двести разгонишься – не почувствуешь. Не то что в нашей «газели». 120 – и… взлетаешь! А многотонный зад заносит на поворотах.

– Товарищи милиционеры перекрестились, – раздается с переднего сиденья бас.

– А я еще и описался, похоже. – Зеленоглазого и меня заносит в бок, и я больно ударяюсь об аптечку, когда наша «газель» выскакивает на перекресток и проходит его на полном ходу боком, дрифтуя многотонным задом.

Командир выравнивает машину, и мы гоним дальше, пытаясь догнать «мерседес».

– Уступаем дорогу спецтранспорту! Уступаем дорогу спецтранспорту! – стриженый мужчина орет, сирена воет.

– Да не ори ты! Я его догнать не могу!.. Блин! – водитель тихонько матерится.

В машине раздается смех. Я понимаю, что тоже смеюсь. Страх начинает отпускать.

Водитель «мерседеса» нажимает на газ и уходит в горизонт. А мы под звук сирены несемся изо всех возможных сил нашей «газели» на ДТП с зажатым пострадавшим.

– Вон там! Под шаланду вошла машина. Кабриолет. Думаю, там живых нет. – Мужчина со шрамом притормаживает автомобиль. – Слышь, Марин, ты выставляешь конуса. Держись рядом и никуда не лезь.

– Хорошо! Только я Катя, – отвечаю и вжимаюсь в кресло, посильнее затягивая каску.

– Да не тяни ты ее так, а то шеей крутить не сможешь. – Косой расслабляет тугое крепление на моей каске. Дышать становится легче.

В машине вдруг наступила тишина. Смех и шуточки прекратились. Мужчины сразу постарели лет на десять, наверное.

С левой стороны через поток машин стоит автомобиль – тягач с открытым полуприцепом – шаланда. Под ним – нужная нам машина. Она въехала полностью, крышу срезало. Как, видимо, и голову человека, сидящего на переднем сиденье.

– Доктор, докладывай! Прибытие.

– По адресу прибыли. Разведка. – В ответ рация зашипела.

Машина остановилась, и двое мужчин в касках выскочили, схватив аптечку и шейный воротник – «ошейник», чтобы перебраться через ограждение, пока машина будет разворачиваться.

– Да куда вы ломанулись?! Некого там спасать. – Лысый мужчина резко нажал на газ и включил сирену.

Я осталась в машине.

Адреналин пульсирует в висках. Чувствуется, как он разбегается по венам и дрожь охватывает всё тело.

Мы с Командиром подъезжаем к месту аварии. Я выскакиваю из машины, хватаю конуса и бегу огораживать место происшествия. Руки сами знают, что делать. И через пару минут я уже стою рядом с мужчинами.

В машине на переднем сиденье – человек. Доктор проверяет пульс. Хотя это не нужно: машина вошла под шаланду, голова мужчины на переднем сиденье резко и неестественно отклонена назад. Живых в машине уже нет.

– Мгновенно. Думаю, он даже не понял. – Лысый мужчина стукнул меня по спине. – Если что, отойди. Там кусты есть. Ну, если блевать потянет.

Мне не дурно. В висках до сих пор пульсирует кровь. Эмоций нет. В голове начинают появляться мысли: как его оттуда достать?

– Погоди, малая. Хватит на тебя подвигов. Надо следственный комитет дождаться.

Водитель шаланды бледен, ходит от одного к другомуи всё бормочет себе под нос:

– Я же выставил знак! Ну как же? Как же он не заметил?

Так проходит минут десять.

Приезжают следователи, карета скорой помощи, труповозка, еще один спасательный отряд. Пока следователи опрашивают и фотографируют, мужчины обсуждают, как доставать тело. Я стою рядом и слушаю, слушаю…

«Мертвых достаем, как живых», – в голове звучат слова преподавателя по проведению спасательных работ.

– При помощи троса доставать будем? – вырывается у меня.

Мужчины оборачиваются, и наш старший с легкой улыбкой говорит:

– Да! Вы всё присоедините, а я движение остановлю.

Ребята начинают быстро бегать, четко и слаженно работать. Я слушаю, помогаю.

Человек сидит на переднем сиденье и как будто ждет, что его машину вытащат и он поедет дальше.

– Не, ты смотри! Одна армейская задница перекрыла весь МКАД! – Косой останавливается и начинает смеяться.

Человек со шрамом перекрыл, полностью перекрыл одну сторону МКАДа.

Все начинают смеяться, следователи – даже фотографировать.

– Чего ржете? Давайте шустрей! – армейский, четко поставленный голос перекрикивает шум машин и смех.

К машине присоединяют трос и аккуратно, обезопасив всё и вся, потихоньку вытягивают из-под шаланды. Потом гидравлическим инструментом доснимают крышу, отжимают торпеду, чтобы освободить тело.

Я беру черный трупный мешок у труповозки и расстилаю его на земле. Все вместе мы аккуратно вынимаем тело молодого мужчины и кладем в мешок.

Дальше начинается оформление документов. Взаимодействия с другим отрядом, со скорой и труповозкой, с полицией и следователями. Наша работа закончена.

Я снимаю каску и вдыхаю воздух. Осенний. Легкий. Сладкий.

Мой взгляд случайно падает на машину. Только сейчас я замечаю маленькое розовое платье, небрежно лежащее возле разобранного автомобиля. Не детское – кукольное. Кто-то, видимо, случайно забыл его в машине.

Я засмотрелась. Из задумчивости меня вывел звонок. Телефонный звонок. Я лезу в карман. Но это не мой телефон. Я оглядываюсь и вижу, как мои ребята тоже проверяют свои телефоны. И тут я понимаю, что звонит совершенно чужой телефон. Телефон владельца маленького розового платья.

Он лежит на капоте машины. Черный недорогой телефон. И звонит. Вокруг стоят мужчины. Кто в каске, кто в форме, кто в пиджаке и куртке. А телефон звонит и звонит. Звонит и звонит… Но… никто не берет трубку. Они смотрят, как зачарованные… Телефон звонит… Розовое платье гоняет по асфальту ветер.

– Так, Док, докладывай. Закончили. Один горняк. Поехали, а то еда совсем остыла. – Командир первым нарушает тишину, разворачивается и быстрым армейским шагом направляется к машине.

– Почему никто телефон не взял, Командир? – Я бегу за лысым человеком со шрамом и сама боюсь того, что разговариваю с ним. Он вызывает у меня чувство уважения вперемешку со страхом. – А если там…