Чтение онлайн

– Снимайте броники. Видимо, вас вызвали особо бдительные соседи. – Командир подошел и протянул руку второму колобку.

– Кто старший?

– Я. – Командир отставил в сторону «хулигана» с кувалдой, чтобы не задеть подошедшую из любопытства девочку.

– Курить будете? – Косой протянул им открытую пачку сигарет. Колобки угостились. Покурили с нами, поспрашивали про семью. Обещали передать участковому. Еще раз покурили. Записали все данные. Поматерились на соседей. Сели в лифт и уехали.

Через полчаса маленький шарообразный мужчина в очках вышел из Машиной квартиры и направился к лифту.

– Вы что? Просто возьмете и уедете? – Я выскочила вслед за ним.

– Нам некуда ее деть. У нее есть мать, квартира. Мать устроилась на работу, отца-наркомана посадили. Мы взяли на контроль.

– Ну вы же не можете просто взять и уехать! – Я схватила его за руку.

– Вы ее к себе хотите взять? Удочерить? – Наступила тягостная тишина. Мужчина мягко освободил свою руку из моего захвата.

– Вот, я так и думал! Выбросьте это из головы. – Мужчина, похожий на бочонок с пивом, вошел в лифт, дверь за ним закрылась.

Я осталась одна на лестничной клетке.

– А мы идем гулять! – Маша вышла из квартиры с бабушкой и Шариком. – Приезжай к нам еще. Ты хорошая, мне понравилась, – девочка подбежала и обняла меня.

– Машенька, пойдем! – Бабушка стояла в лифте и тихо улыбалась своим мыслям. Маша подбежала и поцеловала бабушку. Двери лифта снова закрылись.

– Ребят, десять вечера. Собираем вещи и в подразделение. Еще машину мыть. – Командир подошел и дал мне красное «Мальборо» из пачки. – Отзванивайся, время закрытия – 22:00.

На следующий день в небольшой квартирке на окраине Москвы маленькая белокурая девочка выбежала мне навстречу.

– Катя, а ты к нам до вечера же? – Я стояла в дверях квартиры своей лучшей подруги. Уставшая после суток, но веселая: я же на день рождения приехала.

Ее пятилетняя дочка обнимала меня за шею и взахлеб рассказывала про книжку, которую они сейчас читают с папой.

Мне навстречу вышли ее родители. Мои ровесники. Обоим около двадцати пяти, высшее образование, хорошо оплачиваемая работа. По вечерам – бассейн и спорт, по выходным – театр, выставки, прогулки. Отпуск – путешествие к морю.

Те, чью жизнь я еще вчера считала нормой.

Отец девочки схватил ее на руки и поднял к потолку.

– Дай же переодеться крестной, Марусь.

К горлу подступил комок.

Что для каждого из нас норма? И есть ли она вообще?

Раздается хруст дерева и скрежет железа. Дверь отлетает в сторону. Мы вбегаем в квартиру. Коридор. Куда дальше? Я и Док – в комнату, Командир и Рыжий – на кухню.

Нам с Доком повезло. Как в каком-то постановочном кадре: посередине комнаты стоит стул, на люстре висит веревка. Она пуста.

– Смотри, как мозги красиво лежат. – Огромный, как скала, мужчина сидит на корточках возле бездыханного женского тела. Он подстрижен машинкой, и с высоты окна его голова напоминает зимний холм: такой же седой и с мелкой растительностью.

На козырьке подъезда лежит женщина. На вид ей лет шестьдесят. Окно, из которого она прыгнула, находится на четырнадцатом этаже. Поэтому удивительно, что мозг так сохранился. Черепная коробка просто треснула, и он выпал. Целехонький, хоть анатомию изучай.

«Ну вот, докатилась. Привет, профдеформация», – проносится в голове в ответ на эти мысли.

Шею ломит. Это уже тринадцатый или четырнадцатый вызов за сутки. Поспать удалось пару часов суммарно. И вот четыре утра. В это время всегда что-то происходит: кто-то в кого-то врезается на трассе, кто-то прыгает из окна или идет в туалет и падает. Критическое время для города.

Надеваю каску, перчатки, беру в руки трупный мешок и перекидываю ногу через подоконник окна, выходящего на козырек.

Там уже Косой и Док. Мы аккуратно упаковываем тело в мешок. Берем за руки и за ноги и перекладываем в черный, не пропускающий свет, огромный полиэтиленовый пакет. Дальше дело доходит до мозга.

– Как думаешь, его в отдельный пакет, наверное, вначале надо? – Я беру мозг в руки.

– Нет, полиция сказала, чтобы вместе упаковывали. – Зеленоглазый застегивает трупный мешок от ног к голове, оставляя только место, куда я кладу ничем не испорченный мозг.

– Все-таки это удивительно. С такой высоты, а мозг, смотри-ка, целехонький. Как будто так и задумано. – Косой застегивает мешок наглухо.

Мы спускаем тело женщины при помощи веревок и альпинистского снаряжения на асфальт перед домом. Спускаемся сами и укладываем его в труповозку.

Водитель машины дремлет, прислонившись к стеклу. Один из перевозчиков нам помогает. Он выше Дока, абсолютно лыс, а когда зевает, обнажает несколько золотых зубов.

– И чего им не спится? – Он снова зевает во весь рот. Закрывает дверь грузового отсека и уходит к водителю, пожимая по дороге Доку и Косому руки. – Надеюсь, больше не пересечемся.

Командир стоит в стороне и беседует с беременной женщиной. Рядом с ними стоит бригада скорой помощи.

Женщине на вид лет 30–35. Наскоро наброшенная куртка, пижамные штаны и кроссовки на голую ногу. Она держит за руку маленькую девочку. Та трет себе глазки и практически спит стоя.

– Кто это? – спрашиваю Командира, когда он подходит к нам с подписанными документами.

– Дочь.

– Дочь? Я думала, она одинокая. Непонятно…

– Вот и она не понимает, почему и зачем. Благополучная семья: дом, муж, дети, достаток. И тут ни с того ни с сего… У каждого из нас свои тайны. Мы никогда толком не знаем людей, с которыми живем под одной крышей. – Командир снимает свой подшлемник и поправляет легкий ежик на голове.

Мимо нас проходят двое полицейских, которые дали нам разрешение на то, чтобы снять тело. Они ржут. Нет! Не смеются! Они ржут! Ржут в голос!

Между нами и скорой, где сидит дочь женщины, которая недавно выпрыгнула из окна четырнадцатого этажа, несколько метров. Медики отпаивают ее валерьянкой. И уговаривают поехать в больницу, чтобы не было проблем с беременностью. Судя по тому, что невысокая женщина уже похожа на шарик со всех сторон, кроме спины, срок беременности большой. А они ржут!