Чтение онлайн

* «В том числе 6 человек по адмиралтейскому регламенту по 64 артикулу из гвардии, а остальные по определениям коллегии с выключением оного числа из корабельных солдат».

** «Из них 1 иностранец».

Фузелер морского батальона. 1719 г. Рисунок художника С.А. Летина. 2005 г. Обмундирование морского солдата представляет удобное сочетание пехотных и матросских вещей. Поверх серого бострога надет васильковый строевой кафтан. Для свободного движения на корабле вместо кюлот солдаты носили широкие матросские штаны, а вместо пересиленной патронной сумы — небольшой поясной подсумок гренадерского образца. В лопасть портупеи могла вставляться шпага, хотя часто морские солдаты не носили даже ее, ограничиваясь только штыком.

В ходе Северной войны морские солдаты и их офицеры стали носить мундир европейского фасона. Отсутствие в России массового производства качественных шерстяных тканей вынуждало прибегать к заграничным поставкам и, как следствие, к разнообразной расцветке вещей. Не исключено, что за годы правления Петра I цвет обмундирования морских солдат неоднократно менялся. Перечень основных его предметов можно найти в донесении вице-адмирала К. И. Крюйса к царю 10 февраля 1706 г.: «И зело надобно, чтоб было у всякого солдата по зеленому кафтану, також по серому ямурлуку [16] для зимнего времени от снегу и стужи, а серые бостроги и штаны годны им солдатам на кораблях носить у работы, а ямурлуки на караул им же солдатам надобно. Да надобно ж, чтоб сержантам и капралам бы различное особое платье» [17] .Из-за плохо налаженного снабжения в период Северной войны зеленый кафтан в комплекте с красным камзолом был редкостью. Обычно морские солдаты заменяли камзол серым суконным или канифасным бострогом (короткой морской курткой). Головным убором служила треугольная шляпа из черной валяной шерсти. Но гренадеры Морского полка носили особые шапки, которые по приказу Ф.М. Апраксина «построили» зимой 1710 г. в Москве в количестве 250 штук. По европейской моде начала XVIII в. эти шапки могли выглядеть как суконные колпаки, иногда обшитые по краю околыша медвежьим мехом. Присутствовала ли на них морская символика, и в какой форме — на сегодняшний день неизвестно.

Генерал-адмирал граф Федор Матвеевич Апраксин. Портрет кисти неизвестного художника середины XIX в. (ГЭ). С 1700 г. Ф.М. Апраксин (1661–1728) возглавлял Адмиралтейский приказ, затем Военную Морского флота канцелярию и являлся главным сподвижникам морских начинаний Петра I. С образованием Адмиралтейской коллегии 15 декабря 1717 г. был назначен ее президентом.

Таким образом, первые 15 лет внешний вид морских солдат мало отличался от военнослужащих полевой русской армии. Однако в 1718 году, вероятно из соображений удобства несения службы на кораблях, у солдат морских батальонов отменили патронные сумы на плечевых портупеях и ввели небольшие поясные лядунки по образцу гренадер. Тогда же планировалось снабдить батальоны укороченными фузеями гренадерского образца. Скорее всего, морские солдаты не вооружались шпагами или палашами по примеру полевой пехоты, и из холодного оружия у них имелся только фузейный штык. Личные вещи солдаты хранили в кожаных сумках, которые на галерах складывали под лавки.

К концу Северной войны, наряду с разработкой мундирных регламентов для сухопутных войск, были предприняты меры по унификации морского обмундирования. В 1719 году морская пехота впервые получила мундиры особенного цвета — из василькового сукна. По новому положению солдатам и унтер-офицерам полагалось иметь два комплекта формы. Строевой мундир состоял из черной шерстяной шляпы (на 1 год), василькового суконного кафтана (выдавался па 5 лет). Вместо суконных камзола и штанов использовался матросский мундир — бострог и сермяжные штаны (на 1 год). На 2 года одному солдату полагались 3 пары кожаных тупоносых башмаков. Ежегодно каждого солдата и унтер-офицера следовало снабжать двумя парами суконных чулок красного или василькового цвета.

Васильковые кафтаны морские солдаты надевали редко, только во время караулов и «прочей оказии», а повседневно носили матросский мундир. Но даже при таком сбережении вещи приходили в негодность быстрее, чем им следовала замена по сроку. В результате 13 июля 1723 г. генерал-адмирал Ф.М. Апраксин писал Адмиралтейской коллегии, что «во флоте Его Императорского Величества обретающиеся на кораблях морские солдаты так. безмундированы находятся, что и на караул употребить невозможно, что Его Императорскому Величеству не без противности и нам не без презрения и стыда есть».

До конца правления Петра I полноценный мундирный регламент для морских солдат так и не утвердили.

Золотая офицерская медаль за взятие трех шведских судов у острова Эзель 24 мая 1719 г. (Из коллекции M.С. Селиванова).

Сдача гарнизона крепости Кольберг 6 декабря 1761 г. Картина художника A.E. Коцебу. 1852 г. (ВИМАИВиВС) В центре картины изображен граф П.А. Румянцев, принимающий от прусского коменданта капитуляцию, в которой российский генерал «все горделивые неприятельские претензии уничтожил».

Библиография и источники.

Материалы для истории русского флота. Ч. V–X. СПб., 1875–1883.

Полное собрание законов Российской империи. Собрание I. Т. XLIV.

Ч. II.Отд. II.СПб., 1830.

Записки адмирала Семена Ивановича Мордвинова. СПб., 1868.

П.А. Румянцев. Сборник документов. Т. I. М., 1953.

Висковатов А.В. Военные действия российского гребного флота под начальством вице-адмирала Бредаля на Азовском море в 1736, 1737 и 1738 годах. СПб., 1830.

После смерти Петра Великого его любимое детище — военный флот быстро пришел в упадок. Преемники царя-реформатора не проявляли интереса к морскому делу. Супруга Петра I императрица Екатерина государственными делами занималась мало и все отдала на усмотрение светлейшего князя А.Д. Меншикова. Последний больше старался об укреплении своего могущества, чем о продолжении петровских начинаний. Недолгое царствование Екатерины I (1725–1727 гг.) ознаменовалось придворными интригами, во время которых флот, лишенный высочайшего внимания, жил лишь старыми традициями. Очень скоро его боевая и хозяйственная части оказались в полном расстройстве. В 1727 году один из основателей Балтийского флота вице-адмирал К. И. Крюйс с горечью докладывал Сенату, что в Кронштадте «морским и адмиралтейским служителям на Котлине острове без хлеба пробыть невозможно, а ныне хлеба на раздачу там нет, <…> голодные матросы и солдаты подобно отчаянному зверью» [18] . Выучка флота стремительно падала. Последнее серьезное обучение морских солдат стрельбе проводилось в феврале 1725 г. при подготовке траурных церемоний по случаю смерти Петра Великого.

Вступивший на престол 7 мая 1727 г. внук Петра I — Петр II оказался просто не готов к серьезным делам. 11-летний император с головой окунулся в веселье и бурные забавы. Попойки, танцы, охота и грядущая женитьба занимали все помыслы юного правителя. Решение государственных вопросов было целиком отдано на усмотрение Верховного Тайного Совета, который в апреле 1728 г. постановил: «…корабли и фрегаты держать в таком состоянии, чтоб если случиться нужда немедленно могли к походу вооружены быть; провиант же и другие припасы, необходимые для похода, обождать заготовлять. Для обыкновенного крейсерства и практического обучения команд изготовлять 5 кораблей меньших рангов, но в море без указа не выводить». Флот «из экономии» оказался прикованным к берегу. Корабли в плавание выходили очень редко, а поход за пределы Балтийского моря считался чуть ли не подвигом. По-прежнему отсутствовало нормальное снабжение. Адмиралтейская коллегия постоянно отмечала, что матросы и солдаты «ходят наги и босы», а их дисциплина ниже всякой критики. Возглавлявший коллегию адмирал П.И. Сиверс тщетно требовал, «чтоб морские служители по улицам и кабакам пьяные не ходили и не валялись и бесчинств не чинили». Положение оставалось угнетающим.

Несмотря на общую деградацию флота, верховная власть охотно занималась другими, более приятными делами. Все большее распространение получало внешнее щегольство и роскошь. При остром недостатке средств Адмиралтейская коллегия 5 марта 1728 г. решила создать дорогостоящую Гренадерскую роту, в которую выбрать унтер-офицеров и рядовых «из солдат корабельного флота рослых и хороших людей». Новой ротой командовал лейтенант. В нее входили 2 сержанта, 2 каптенармуса, 6 капралов, 2 барабанщика, 1 флейтист и 144 гренадера. Кроме того, небольшие команды гренадер (капральства) полагалось иметь в Ревеле, Кронштадте, на Галерной эскадре и в Адмиралтейском батальоне. Положение гренадер было привилегированным. На работы, кроме караулов, они не назначались, а в походе на корабли не расписывались. Гренадеры составляли личные конвои флагманов флота в зависимости от чина: при генерал-адмирале находились 30 гренадер, при адмирале — 20, вице- адмирале — 15, шаутбенахте — 10, капитан-командоре — 6. Обмундирование роты отличалось великолепием и богатой отделкой.

Императрица Екатерина I. Миниатюра работы художника А.Г. Овсова. 1726 г. (ГЭ).

Светлейший князь Александр Данилович Меншиков. Миниатюра работы художника Г.С. Мусикийского. Около 1710 г. (ГЭ).

Император Петр II. Миниатюра работы художника А.Г. Овсова. 1720-е гг. (ГЭ).

18 июня 1730 г. в дополнение к этим гренадерам, которых предписывалось «кроме караулов никуда не посылать», было принято решение «вместо их выбрать такое же число из солдат с кораблей и, выбрав, выдать им прежней гренадерской амуниции» — то есть сформировать еще одну гренадерскую роту, но для постоянной строевой службы на кораблях.