Чтение онлайн

Действия Мишукова вызвали осуждение в Петербурге, где его признавали главным виновником того, что «предприятие наше на Кольберг желанного успеха не имело, но обратилось паче к некоторому предосуждению победоносного нашего оружия». Также отмечалось, что «солдаты и матросы достойны были б жесточайшего наказания». Императрица велела «объявить, что они действительно смертной казни достойны, но что из милосердия нашего ныне только прощаются с тем, чтоб при другом случае лучше то заслужить старались». Государыня простила и Мишукова, полагая, что «адмирал Мишуков справедливое наше неудовольствие уже довольно чувствует». Но в следующем году командование эскадрой поручили уже вице-адмиралу А.И. Полянскому. В конце концов, по решению Военной коллегии от 18 декабря 1763 г. за провал операции под Кольбергом был наложен штраф на командовавшего арьергардом флота вице-адмирала С.И. Мордвинова, обер-цейхместера И. Демидова и капитана 2 ранга А.Е. Шельтинга.

В августе 1761 г. осаду Кольберга возглавил генерал-поручик граф П.А. Румянцев. Как и в предыдущую кампанию, российская эскадра подошла к крепости и 22 августа свезла на берег десант из 2012 морских солдат и матросов с офицерами при 19 пушках и 51 мортирке. Солдаты высаживались у деревни Инкенаген в полном боевом снаряжении. Из матросов половина имела ружья со штыками и соответствующей амуницией, вторая же часть была вооружена пиками и пистолетами. Каждому солдату и матросу отпускалось 50 патронов. Кроме того, десант снабжался лопатами и топорами «для случающихся на берегу работ». Общее командование морским отрядом осуществлял капитан 1 ранга Г.А. Спиридов, считаясь «за полковника». Подполковником значился капитан 2 ранга М.Б. Лебедяников. Высадившись у деревни Инкенгаген, десант поступил в подкрепление отряда бригадира А.И. Неведомского (Углицкий пехотный полк, батальоны Миллера и Игельстрома) на правом фланге русской позиции. Г.А. Спиридов приложил немало усилий, чтобы организовать солдатскую команду на берегу. По традиции была составлена гренадерская рота под командованием лейтенанта П.И. Пущина, а также по примеру войск Румянцева выбрана сотня матросов и солдат в стрелки. Вместе с сухопутными частями стрелки и гренадеры ежедневно вели бой в большом Боденхагенском лесу, выгнав из него пруссаков. Остальные десантники активно использовались для выгрузки провианта и строительства укреплений. Матросы построили и обнесли палисадом двойной редут на 32 орудия («штерн-шанц»).

6 сентября русский правый фланг предпринял атаку на приморскую батарею врага. Спиридов находился вместе с Неведомским и руководил своими войсками. 600 морских солдат (в том числе гренадерская рота Пущина), 300 матросов и 30 канониров с мортирками вместе с пехотой взяли укрепление штурмом, захватив 7 пушек, 3 прусских офицеров и 190 нижних чинов. После удачного штурма Неведомский заболел, и его сменил бригадир С.Д. Дурново. Чтобы закрепить успех, между захваченной батареей и следующим вражеским укреплением матросы и солдаты построили новую русскую батарею.

Между тем погода начала стремительно портится, и 15 сентября вице-адмирал А.И. Полянский стал сажать десант обратно на корабли. 19 сентября Румянцев велел Дурново отпустить всех морских солдат и матросов с артиллерией.

Генерал-фельдмаршал граф Петр Александрович Румянцев-Задунайский. Портрет кисти неизвестного художника 1770-е гг. (ГИМ). Выдающийся русский военачальник. В 1761 г. в чине генерал-поручика успешно руководил осадой Кольберга.

Адмирал Григорий Андреевич Спиридов. Портрет кисти неизвестного художника 1770-е гг. (ГИМ). В августе-сентябре 1761 г. в чине капитана 1 ранга возглавлял морской десант под Кольбергом. 6 сентября лично руководил атакой прусской береговой батареи и отличился при ее взятии штурмом.

План атаки крепости Кольберг эскадрой вице-адмирала А.И. Полянского. 1761 г. (РГАДА).

Большая часть десанта вместе с Г.А. Спиридовым погрузилась на суда эскадры, отправившейся 27 сентября в Россию. По просьбе Румянцева у Кольберга остались 618 морских солдат с офицерами под прикрытием кораблей «Варахаил», «Нептунус» и фрегата «Святой Михаил». Последние десантники сели на корабли 7 октября 1761 г. и 28-го числа того же месяца прибыли в Кронштадт.

За месяц боев морские солдаты внесли существенный вклад в осаду Кольберга. Операции десанта серьезно помогли правому русскому крылу, а взаимодействие морских и сухопутных частей заслужило высокую оценку. За отличные действия морских команд под Кольбергом граф Румянцев выдал капитану Спиридову особый аттестат. В итоге совместных усилий 5 декабря 1761 г. крепость капитулировала. Русским достались 2929 пленных солдат и офицеров, 45 знамен, 3 штандарта, 146 крепостных орудий и много имущества. Дорога в Пруссию была открыта. Но известие об этой победе пришло в Петербург слишком поздно. 25 декабря 1761 г. императрица Елизавета Петровна скончалась.

Вступивший на престол внук Петра I — Петр III — почитал не своего великого предка, а прусского короля Фридриха II. Новый император тут же прекратил военные действия в Пруссии. Снова была создана комиссия «для приведения в лучшее состояние флотов». Император желал, «чтобы сделать и во всегдашней исправности содержать такой флот, который бы надежно превосходил флоты прочих на Балтийском море владычествующих держав». Но и в этот раз благим начинаниям не суждено было сбыться. В результате дворцового переворота 28 июня 1762 г. Петр III оказался низложен, и на престол вступила его жена — императрица Екатерина. В истории России и флота начиналась новая эпоха — «золотой век Екатерины».

Особая символика морской пехоты начала складываться еще при Петре I. Но впервые специальные эмблемы для нее установили в марте 1728 г. в связи с формированием парадной Гренадерской роты. Обмундирование офицеров этой роты должно было отличаться особой роскошью. Материалы для него закупались за границей в Любеке и Данциге. Кафтаны унтер-офицеров и рядовых шили из лучшего василькового сукна. Обшлага кафтанов, а также камзолы и штаны делали из сукна красного. Вместо шляп морским гренадерам полагались высокие конические шапки — синие суконные (у офицеров бархатные) колпаки остроконечной формы с красными отворотами. Шапки обшивались у офицеров и унтер-офицеров золотым позументом, а у рядовых желтой гарусной шерстяной тесьмой. Кисточки на макушке шапок у офицеров были золотые, у унтер-офицеров желтые шелковые, у рядовых гарусные [25] . Отвороты шапок украшались медными бляхами. Первоначально планировалось всей роте иметь бляхи посеребренные — налобник с воинской арматурой и вызолоченными короной и двуглавым орлом, а задник с вызолоченными двумя якорями и гранатой («связав два якоря накрест и наверх их гранату с пламенным знаком»). Но Адмиралтейская коллегия урезала аппетит проектировщиков. Первоначальные образцы сохранили только для офицеров и сержантов. Капралам разрешили золотить лишь императорский герб на налобнике, а заднюю бляху только серебрить. Для рядовых передняя и задняя бляхи полагались только серебреные.

Всем чинам роты полагались гренадные сумы и патронные лядунки, крышки которых покрывались медными чеканными бляхами «с арматурою воинскою и со знаком флота». Под «знаком флота» в те годы подразумевался адмиралтейский герб — четыре скрещенных якоря. Бляхи серебрились и золотились также в зависимости от чина. Офицерская кожаная амуниция (поясная портупея и плечевая перевязь) выкладывалась красным бархатом и золотым позументом [26] .

Флаг с адмиралтейским гербом на укреплениях Санкт-Петербургского Адмиралтейства. Фрагмент картины художника Б. Патерсена. 1801 г. (ГЭ).

21 декабря 1728 г. Адмиралтейская коллегия в очередной раз уточнила сроки носки и количество предметов, входивших в комплект обмундирования морского солдата. Новое положение отличалось от прежних правил и норм снабжения, принятых при Петре I. У унтер-офицеров появились епанчи из василькового сукна на красной байковой подкладке сроком носки на 1 год. В отличие от солдат унтер-офицерам отныне каждый год полагалось выдавать по паре сапог, сократив при этом ежегодное количество башмаков до одной пары. Солдаты получали одну пару сапог в 2 года (см. табл. на стр. 43).

Приступив к реформированию флота, Воинская морская комиссия в 1732 году решила, что васильковые кафтаны для морских солдат не удобны, поскольку «ежели когда случится быть с кораблей на земле и стоять в строю в одной линии, то от полевых будут отменно, яко другой армии; того ради Комиссия рассуждает впредь иметь и делать на них колером равной мундир, как и на армейские полевые полки определено». 3 июля 1732 г. Анна Иоанновна утвердила это предложение, и морские солдаты получили вместо васильковых зеленые суконные кафтаны с красными обшлагами и подкладкой из красной каразеи. Несколько позднее, 31 декабря 1733 г., особо указали «на воротники лежачие прибавить сукна от излишества в камзолах». Камзол и короткие, чуть ниже колена, штаны остались по- прежнему из красного сукна. Поля солдатских шляп полагалось теперь обшивать по верхней кромке белой шерстяной тесьмой, а на левом поле, над мундирной пуговицей, крепить белый бант, сделанный из той же тесьмы. Правда, поначалу в морские полки отдали со складов излишки шляп старого образца «со шнуром, с кистями и с пуговицой». У шляп старого образца поля обшивались белым шерстяным галуном, но не пришивался на левом поле из такого же галуна бант, утвержденный в 1731 году; как «Российский полевой знак». В последующем через 1,5 года, по истечению положенного срока носки, эти шляпы уже заменили регламентными «против палевых». Верх гренадерских шапок также вместо василькового был установлен зеленого цвета. Медная арматура не изменилась, на налобниках сохранился государственный герб под короной, а на затыльной части два скрещенных якоря под одноогневой гренадой. Всем солдатам и унтер-офицерам на 4 года теперь следовало выдавать по красному суконному плащу-епанче на каразейном подбое, а также по две пары красных чулок, одной паре сапог и паре башмаков. Но уже 25 июля вместо красных епанчей было предложено «унтер-офицерам и солдатам: епанчи для лучшего способа делать васильковые». Адмиралтейская коллегия одобрила это предложение, и васильковые епанчи сохранялись до конца царствования Елизаветы Петровны.