Чтение онлайн

Теперь предстояло взять Волю — самый мощный ключ обороны. Около 10 часов утра граф П.П. Пален и начальник Главного штаба армии граф К.Ф. Толь объехали войска. Толь «обоим морским полкам напомнил их блестящие подвиги в течение всего похода и просил их остаться неизменными». Воодушевленные войска с громким «Ура!» бросились на штурм. Но поляки встретили три русские колонны сильным огнем и не позволили двум из них ворваться в редут. Первым добился успеха генерал Лидерс, который во главе морских полков решительно атаковал северо-западный исходящий угол Воли. Осыпаемые пулями и картечью морские батальоны бросились в ров, взошли на вал и ворвались в укрепление. Первым на вал снова вскочил храбрый поручик 4-го морского полка Васильев. Но тут же он был сражен пулей наповал. Его сменил штабс-капитан 3-го морского полка В.И. Гамельман, который «при взятии штурмом двух батарей находился впереди охотников, с величайшей отважностью бросился на бруствер, невзирая на сильное сопротивление неприятеля, показал отличный пример неустрашимости».

Рукопашный бой гренадеров 3-го и 4-го морских полков с поляками при штурме Воли 25 августа 1831 г. Рисунок художника А.В. Каращука. 2001 г.

Сбитые с вала поляки закрепились в саду и встретили ворвавшихся в Волю морских солдат сильным ружейным огнем. В подстриженных липовых аллеях завязался упорный бой.

В это время колонна гренадер, так и не прорвавшись на своем участке, по приказу графа Палена быстро обошла фронт редута и вошла в Волю по пути, проложенному морскими полками. Вместе с подоспевшими гренадерами морские солдаты отбросили противника, часть которого истребили у противоположного бастиона. Другая часть поляков бежала из редута через ворота, а наиболее отчаянные заперлись в костеле. Перейдя под огнем ров, вырвав палисады и взяв высокую стену, гренадеры и морские солдаты выбили прикладами дверь костела и ворвались внутрь. После ожесточенной рукопашной схватки все поляки были истреблены или взяты в плен. Генерал Совинский погиб, сдержав слово, что Воля не будет в руках русских, пока он жив. К 11 часам утра Воля пала. Кроме множества убитых поляков, в плен попали 30 офицеров и 1200 солдат. Граф Паскевич лично приехал в укрепление и благодарил полки за проявленную храбрость. Следующий день 26 августа 3-й и 4-й морские полки находились в Воле, составляя резерв атакующих войск, вступивших 27 августа в Варшаву.

План штурма Воли 25 августа 1831 г. Гравюра. 1864 г. (Музей-панорама «Бородинская битва»). На плане стрелкой обозначено место, где 3-й и 4-й морские панки первыми ворвались на вал и открыли русским войскам путь внутрь укрепления.

Славная победа далась русским войскам дорогой ценой. Из 12 офицеров 3-го морского полка уцелел лишь один. Командовавший полком подполковник Я.Ф. Шлотгауер был смертельно ранен, майор М.П. Андреев 1-й и штабс-капитан А.В. Лукирский убиты, 4 офицера ранены и еще 4 контужены. Из 420 нижних чинов погибли 27, ранены 85, пропали без вести 11. 4-й морской полк потерял половину личного состава. Были убиты 3 обер-офицера, 6 унтер-офицеров, 1 музыкант и 33 рядовых; ранены командующий полком подполковник В.М. Самарин, 12 обер-офицеров, 12 унтер-офицеров, 4 музыканта и 99 рядовых.

Героев штурма Воли ждали щедрые награды. Штабс-капитана 3-го морского полка В.И. Гамельмана, подполковника 4-го полка В.М. Самарина и прапорщика 4-го полка Д.М. Шорина император наградил орденом Св. Георгия 4-го класса. В 3-м морском полку еще 11 офицеров получили боевые ордена, 31 нижний чин — Георгиевские кресты, а 1 подпрапорщик и 3 унтер-офицера — чин прапорщика. Кроме того, священник 3-го морского полка отец Симеон Кашинский был пожалован золотым наперсным крестом на георгиевской ленте. Все участники штурма получили особые серебряные медали, а каждому солдату император велел выдать по 5 рублей.

После падения Варшавы судьба восстания была предрешена. Остатки польских войск перешли Вислу и через Модлин и Плоцк потянулись к прусской границе. Их преследовал 1-й пехотный корпус графа П.П. Палена. 3 сентября в Маримонте под Варшавой к корпусу, наконец, присоединился батальон 2-го морского полка. Солдаты трех морских полков преследовали поляков до границы, которую остатки мятежников перешли 23 сентября. Завершив очищение края от повстанцев и приемку трофейного имущества, морские полки 21 октября выступили на зимние квартиры и 14 ноября расположились в окрестностях Пултуска. В феврале 1832 г. полки двинулись в Россию.

Польская война стала последним боевым испытанием для морских полков. И если в сражениях 1812–1813 гг. 1-й и 2-й морские полки стяжали славу при Березине и Данциге, то в 1831 году 3-й и 4-й морские полки увенчали себя лаврами Остроленки и Варшавы. К сожалению, невольная тыловая служба 1-го и 2-го морских полков не позволила им принять участие в главных победах русских войск, что, конечно, сказалось на числе их боевых наград. Так, если за войну 1831 года в 4-м морском полку Знаки отличия Военного Ордена Св. Георгия получили 113 нижних чинов, то во 2-м морском полку эта цифра оказалась почти в три раза меньше — 43 человека. Тем не менее, при всех случаях солдаты и офицеры морских полков проявляли массовый героизм. Признанием их заслуг стал высочайший указ от 6 декабря 1831 г., которым Николай I «в ознаменование подвигов и отличной храбрости, оказанных в продолжение войны с польскими мятежниками», пожаловал 3-му и 4-му морским полкам почетные Георгиевские знамена. Их белые полотнища с зеленым крестом украшала по краям золотая надпись о подвиге. Кроме того, под центральным медальоном на знаменах 3-го морского полка помещались юбилейные даты «1733–1833», а в 4-м полку «1700–1800» в соответствии с существовавшим представлением о времени основания этих частей. Все четыре Георгиевских знамени (для 1-го и 2-го батальонов каждого полка) изготовили к осени 1832 года.

2 октября 1832 г. Николай I подписал наградные грамоты, в которых говорилось: «Отличное мужество и храбрость, оказанные 3-м (4-м) Морским полком в сражении против польских мятежников при Остроленке 14-го Мая и при штурме Варшавских укреплений 25-го и 26-го Августа 1831 г., обратили на оный особенное Наше внимание, в ознаменование коего, Всемилостивейше жалуя ему препровождаемые у сего Георгиевские знамена с надписью „За взятие приступом Варшавы 25-го и 26-го Августа 1831 года“, повелеваем по прочтении сей Нашей грамоты пред полком и по освящении знамен, употребить оные на службу Нам и Отечеству с верностью, усердием и храбростью, только Российскому воинству свойственными». Вместе с грамотами Георгиевские знамена отправили в полки. Для третьих резервных батальонов 3-го и 4-го морских полков Георгиевские знамена делать не стали в связи с чем, что вопрос об их скором переформировании уже был решен.

Серебряная медаль «За взятие приступом Варшавы». (Из частной коллекции).

Библиография.

Корвин-Пиотровский К.А. 89-й пехотный Беломорский полк. Исторический очерк. СПб., 1903.

Сытинский Н.А. Очерк истории 90-го пехотного Онежского полка. СПб., 1903.

Юганов Н.А. История 92-го пехотного Печорского полка. 1803–1903. СПб., 1903.

По результатам войн с Турцией и Польшей Николай I решил провести реформу армейской пехоты, в результате которой каждый полк должен был увеличиться с 3 до 6 батальонов, считая 5-й и 6-й батальоны резервными. Для этого двойного увеличения 28 января 1833 г. император велел расформировать 16 пехотных, 5 карабинерных, 4 морских и все егерские полки, а также Луцкий гренадерский полк, обратив их на усиление остальных частей. Первоначально упраздняемые морские полки планировалось целиком присоединять к новым полкам. Но вместо этого 9 мая полки стали тасовать по-батальонно. 1-е и 2-е батальоны четырех увеличивающихся пехотных полков — Невского, Софийского, Принца Вильгельма Прусского и Принца Карла Прусского — сохраняли свои номера, а их третьи резервные батальоны становились 5-ми резервными.

Обер-офицер гренадерских взводов гренадерских рот и рядовой Софийского морского полка. 1833–1843 гг. Акварель из «Исторического описания одежды и вооружения Российских войск…». Часть XIX. Лист № 90. (ВИМАИВиВС).

В ходе реформы каждый полк получал от 1-го или 2-го морского полка новый 3-й батальон, а от 3-го или 4-го морского — новый 4-й. Вместе с этими батальонами в пехотные полки передавались их Георгиевские знамена. В свою очередь, при поступлении морских батальонов в состав Принца Вильгельма Прусского (Калужского) пехотного полка они получили для уравнения с прочими знаки на кивера с надписью «За отличие», а батальоны, поступившие в Принца Карла Прусского (Либавский) пехотный полк, — знаки на кивера «За Варшаву 25 и 26 Августа 1831 года». По пехотным полкам также расписали третьи резервные батальоны морских полков, ставшие теперь 6-ми резервными. В результате этой реформы получилась довольно запутанная схема (см. таблицу).

Схема переформирования морских полков в 1833 году и их дальнейшей преемственности.

23 мая 1833 г. в Риге состоялся последний высочайший смотр упраздняемых морских полков, после которого Николай I решил все-таки сохранить о них хотя бы внешнюю память. 24 мая император повелел Невскому и Софийскому пехотным полкам отныне называться морскими и носить традиционные белые выпушки на обмундировании. Эти полки по-прежнему входили в состав 1-й пехотной дивизии, которой командовал герой Остроленки и Минска генерал-лейтенант К. Е. Мандерштерн — по словам участника похода 1831 года военного историка Ф. И. Смита, «столько же храбрый и неустрашимый солдат, сколько любезный и скромный человек». О храбрости Мандерштерна ходили настоящие легенды. Например, Николай I, осмотрев летом 1837 г. расположение 1-го пехотного корпуса, рассказывал графу А.X. Бенкендорфу: «В Ковно мы прибыли 4-го августа в 2 часа утра, и я сделал маневры собранному там 1-му корпусу, которым остался очень доволен. Окрестности Ковна представляют превосходную местность для смотров и учений, довольно притом обширную и разнообразную, на которой можно маневрировать в продолжение целых суток. Тут случилось происшествие, очень меня огорчившее, а все-таки прекрасное. Маневры заключились штурмом города, и голова колонны, под командою дивизионного начальника Мандерштерна, остановилась на самом берегу Немана, от которого паромы, чтобы придать всему больше сходства с настоящею войною, отведены были к противоположному берегу. Проезжая мимо этого отряда, я сказал в шутку: „Ну, что ж, только-то! Чего вы тут ждете?“. И вдруг Мандерштерн, приняв сказанное мною за приказание, дал лошади шпоры и исчез в глубине реки, а за ним бросилась и вся первая рота. С большим трудом вытащили его из воды; к счастью, никто не утонул; но бедняк Мандерштерн, уже без того страдавший от старых ран, схватил жестокую горячку. На другой день я пошел к нему, чтобы осведомиться о его здоровье и попенять за то, что он принял мои слова за серьезные. Позднейшие известия о нем, благодаря Богу, совершенно успокоительны; но эта черта показывает человека!». Заслуженный герой командовал 1-й пехотной дивизией до 1839 года.