Чтение онлайн

196. У меня есть неосвященный серебряный крестик. Моя бабка сказала мне, что для его освящения необязательно нести его в храм к батюшке, а достаточно окунуть его в святую воду. Мне это показалось неверным, поэтому хотелось бы услышать мнение священнослужителей по этому поводу. На самом ли деле так можно освятить нательный крестик или это выдумки? А что делать с найденным нательным крестиком, можно ли держать его в доме?

Существует специальный церковный чин освящения нательного креста. Стало быть, если Вы хотите освятить свой крестик, то нужно придти в церковь и попросить батюшку совершить этот чин. Однако это не есть «магическое заговаривание» крестика, в результате которого он получает, как некий «оберег», какие-то особые силы. В молитве на освещение креста мы просим Бога оградить нас Своею благодатью для того, чтобы мы успешнее совершали течение своей христианской жизни. Следовательно, без Ваших усилий на евангельское, нравственное, христианское обустроение Вашего существования освящение крестика не имеет ровно никакого значения. Если человек освящает крестик, и, нося его на груди, продолжает «жить как все», по стихиям мира сего, а то и грешить – развратничать, гордиться, быть жестоким и несострадательным к ближним – то освящение крестика может послужить ему ещё и в суд и осуждение. Что же касается того, как поступать с найденным крестиком – если он Вам не нужен, отнесите его в ближайший храм и отдайте храмовым служителям.

197. Недавно в наш город привозили святыню, очень почитаемую среди православных верующих. Я, поскольку была очень загружена делами, не успела приложиться к ней. Когда мои знакомые воцерковленные православные узнавали о том, что я не приложилась, это вызывало у них негативную реакцию. Неужели это «обязаловка» – прикладываться к привозимым святыням? Даже если человек по объективным причинам просто не успел?

Христианство – самая серьёзная вещь на земле. Оно касается самых сокровенных глубин человеческого бытия, оно говорит о главном – о Боге, о бессмертии, оно даёт человеку великую свободу, но налагает в связи с этим и колоссальную, невероятную ответственность. Путь христианина – следование за Иисусом Христом, единственным Светом, Смыслом и Целью жизни; этот путь – исполнение евангельских заповедей, или, что то же – самораспятие, принуждение себя к добру и противление греху, живущему в нашем сердце. На этом пути человек не только определяет свою вечную участь, но уже и здесь, не когда-то в будущем, а сию минуту становится самим собою, тем, каким сотворил его Бог и каким он будет в Небесном Царстве. Против этого пути – всё мировое зло, которое не где-то вне, а в нашем сердце; оно противится этой серьёзности существования, противится Христовой свободе, ему не нравится предельно, катастрофически заострённая личная ответственность за себя и свой круг жизни. Большинству людей всё это страшно тяжело. Глубина христианства на самом деле мало кого привлекает (ибо она строга и в определённой степени сурова), если только не уязвится сердце человека непостижимой, превышающей всякое разумение любовью Христовой, которая величайшую человеческую скорбь обращает в сладчайшую радость. Но в христианстве есть огромное количество внешних вещей; и вот люди, которым страшна вся внутренняя духовная жизнь, которые ещё не открыли для себя её единственную истинность, подменяют Евангелие Христово наружной церковностью. Тут же и мир предлагает все свои услуги: сияют купола, гремят колокола, струятся святые источники, открыта для посещения канавка, многочисленные православные турфирмы предлагают самые разнообразные паломнические поездки, во все стороны земли путешествуют мощи и части мощей различных святых, издаются горы литературы про Афон и про старцев, и проч., и проч., и проч. Всё это имеет своё право на существование, но только под одним условием: если оно стоит на своём месте в иерархии христианских ценностей, то есть – если помогает и способствует вед ению подлинной, евангельской духовной христианской жизни. А если христианство сводится к этим вещам – то это очень опасная подмена. Я видел многих православных, которые обложены всякой святыней с ног до головы, которые не вылезают из поездок по святейшим местам земного шара – но которые невероятно далеки от христианства и ничего не понимают в евангельской жизни. Прикладываться к святыням – никакая не обязаловка. Для христианина обязательным является только и исключительно Евангелие Христово. А святыни – если они помогают осуществлению Евангелия именно в нашей, ни в чьей другой (не будем никого судить) жизни – то, если у нас есть возможность, будем с благоговением прибегать к ним. А если такой возможности у нас нет – нисколько не будем смущаться этим, ибо от этого христианская жизнь не терпит никакого ущерба. Если же мы увидим в себе, что внешнее заслоняет от нас Христа – то тут пора бить тревогу. Это не значит пренебрегать святынями, а значит разобраться в самом себе, и выстроить свою христианскую жизнь в правильном порядке, где на первом месте – Христос, а всё остальное – на десятом, двадцатом и сто пятидесятом местах.

198. Как относиться к таким прихожанкам, которые постоянно ездят в различные паломнические поездки, привозя оттуда «земельку с могилки, травку, щепочки» и прочее, а потом пытаются убедить, что эту самую земельку надо разбавлять в воде и пить, потому что она святая, или есть эту травку, по той же причине? Отказ вызывает у них крайнее удивление.

Это продолжение предыдущего вопроса. Всегда в христианстве (и в Русском Православии в значительной степени) существует явление, которое называется «двоеверием» – то есть когда принимается внешность, обряд,? поверхностная оболочка христианства, а суть жизни остаётся языческой. Ярким проявлением этого являются песочки, цветочки, щепочки и прочий вторичный материал, привозимый православными от разных святынь для утилитарного потребления. Это языческая форма религиозности, которая лишь большим трудом и многими целенаправленными пастырскими усилиями поддаётся подлинному воцерковлению. Впрочем, ни в коем случае не нужно превозноситься над людьми, для которых христианство – песочек и цветочек. Нужно стараться разъяснить им суть христианства, а если это не получается – молиться о них, не осуждая, а думая, что каждый из нас в своём возрасте в Церкви: кто-то в шестом классе, кто-то уже в институт поступил, а кто-то застрял во втором… и помня, что старшие и более зрелые в Церкви должны с любовью и молитвой помогать младшим.

199. Объясните, пожалуйста, почему в православии не практикуется обрезание? Ведь Иисус был обрезанным и, насколько мне известно, никогда не говорил о том, что обрезание надо отменить.

Иисус не говорил об обрядовой стороне нашей веры. Все Его наставления имеют своим содержанием внутреннюю работу сердца, религиозное устремление души к Богу и истекающую из этого нравственную и духовную жизнь человека. Устроение внешнего чина Церкви Господь передал Своим Апостолам, а они отменили обрезание и вообще всю ветхозаветную обрядовость, о чём можно прочесть в Священном Писании Нового Завета.

200. Мой друг считает, что в стремлении приблизиться к образу жизни Спасителя истинный христианин должен отказаться от продолжения рода. Т.е. деторождение он относит к одному из самых страшных грехов, аргументируя это тем, что сам Спаситель (чей жизненный путь для нас образец для подражания) был бездетен, и тем, что, отказываясь от рождения ребенка, мы, таким образом, не умножаем зло и страдания на земле. Прав ли он?

Такая точка зрения представляет собою заблуждение, для христианства отнюдь не новое; оно встречалась уже в древности и было осуждено Церковью. Способ подражания Христу определён для людей с исчерпывающей ясностью: это соблюдение Евангельских заповедей и уподобление Господу в любви, в сострадании к людям, в мудрости, в правде, в силе веры, распространяющейся на все сферы человеческого существования. Если же принять логику Вашего друга, то тогда от христианина потребуется, чтобы он и по воде ходил, и бесов изгонял, и мёртвых воскрешал. Думаю, что ни один психически нормальный человек не дерзнёт даже на попытки подобного рода (я не говорю об особенных промыслительных действиях Божиих, являемых Им через Своих святых). Деторождение – это не только не грех, но прямая заповедь Божия, данная людям ещё в раю и подтверждённая неоднократно в Священном Писании как Ветхого, так и Нового Заветов. Христос не отменял естественного чина человеческого бытия, не разрушил никаких социальных институтов – ни семьи, ни государства. Всё внимание христианства направлено на преображение внутреннего человека; когда оно происходит, благодать Божия, вселившаяся в сердца христиан, делает и земные формы жизни Царством Небесным, пришедшим в силе. Есть очень немногие люди, для которых отсутствие семьи – благоприятный фактор их духовного совершенствования; но для большинства христиан следование за Христом осуществляется именно в повседневном строе бытия, в котором рождение детей – великая радость. А один из самых страшных грехов – гордость, ослепляющая человека настолько, что он не видит разницы между собою и Богом.

201. Мы все знаем о том, что раньше, в дореволюционной России, Церковь занимала исключительно важное место в жизни человека. Как вы полагаете, в условиях современного общества возможна подобная ситуация?

Давайте исходить из фактов. Церковь играла важную роль в жизни Российской Империи; но вот попущением Божиим поменялся в нашей стране государственный строй – и народ в массе своей от Церкви отвернулся. Семьдесят лет миллионы русских людей прекрасно (по их мнению) существовали без веры Христовой, и до сих пор многие с ностальгией вспоминают о советских временах. Что из этого следует? То, что в жизни человека Церковь занимала совсем не то место, которое она занимать должна. До революции Церковь была Ведомством Православного Исповедания, выполняющая определённые государственные функции: господствующей идеологии, заключения браков, выдавания характеристик на государственную работу (такую роль играли справки, получаемые в церкви, что человек был у исповеди и у причастия один раз в год), и проч. Эти функции изначально Церкви были навязаны; но церковно-общественная жизнь России была такова, что они нередко заслоняли от людей суть Церкви. Образованное сословие видело в Православии государственную идеологию и отворачивалось от неё; народные же массы воспринимали Церковь в духе двоеверия, обрядово-магически. Духовного же и нравственного, евангельского влияния наша Церковь на народ, если говорить обще, увы, не оказывала – а иначе бы не было у нас революции и океана крови, который разлился вследствие неё. В наше время, когда Церковь получила свободу, обнаружилось, что большинство пастырей и православных людей изо всех сил желают вернуться в прошлое и восстановить величие Церкви внешним образом, как было в Империи. Но время невозможно повернуть назад. Господь с ужасающей, прямо-таки библейской очевидностью продемонстрировал русскому народу полную тупиковость этого пути. Я удивляюсь, как этого не видят церковные люди! Сколько энергии затрачивается ими на навязывание Церкви монархической и ура-патриотической идеологии! Но это лишь отталкивает от Церкви людей, лишь снижает её авторитет. Путь Церкви только один – через духовное и нравственное преображение человеческого сердца. Когда православные будут становиться настоящими христианами, а Церковь – Телом Христовым, когда общество увидит в Церкви не идеологически-коммерческую структуру, подлизывающуюся к власти, а действительный образец нравственности, чистоты и любви, проявляемых делами – тогда, и только тогда Церковь будет авторитетом для народа. Но для этого нужны евангельское, подлинно церковное мировоззрение и повседневный христианский труд каждого из православных, а это тяжело и скучно; гораздо легче и интереснее скользить по поверхности: «хранить традиции», сбиваться в безответственную «соборность» и кричать на каждом углу о «Святой Руси». Поэтому, на мой взгляд, для Церкви лучше несколько «отрезвляющее», чем внешне-господствующее положение в обществе и государстве; это заставляет Церковь следить за тем, чтобы быть самою собой, а не претендовать на несвойственные ей функции, которые уже показали свою историческую несостоятельность.

202. Может ли человек называться православным, если он уверен в своем спасении, верит в предъизбрание, не разделяет учения о мытарствах, не принимает чудо благодатного огня, не принимает некоторых соборов? А также не поклоняется мощам святых, не молится перед иконами, не молится святым (включая деву Марию), не целует руки священникам, кресты и иконы, не понимает обрядов? Но при этом полностью разделяет символ веры, крещен в Православии и регулярно причащается?

Раз указанный Вами человек причащается, то, по традиции нашей Церкви, и исповедуется регулярно; и если священник, принимающий его покаяние, разрешает ему причащаться, значит, к этому нет непреодолимых препятствий. Быть может, этот человек только на пути к осознанию богатства и полноты Православия, и батюшка, допуская его к Чаше, оказывает ему пастырское снисхождение. Кроме того, Вы назвали очень разные по значению предметы веры. Уверенность в своём спасении (в смысле предызбрания), не-почитание Пресвятой Богородицы и святых, отвержение Вселенских Соборов – действительно, вещи серьёзные, с Православием не совместимые. Непоклонение мощам и нецелование рук священников – дело обрядовое, по значению меньшее, чем не-исповедание вышеназванных догматических позиций. Бывает, что люди в начале своего церковного развития с трудом входят в традиционную бытовую культуру Православия, но со временем осознают её смысл и полностью принимают её. Наконец, Православие – это не казарма, где все должны мыслить одинаково; есть много второстепенных вещей, которые человек волен принимать или не принимать. К этому относится чудо благодатного огня, «буквальная» вера в описание мытарств, содержащихся в житии преподобного Василия Нового (Четьи-Минеи, 26 марта), и многое другое. Что касается понимания обрядов, то при искренней устремлённости души ко Христу, при накоплении духовного опыта, а также при приложении некоторых познавательных усилий их смысл со временем обычно проясняется.

203. В Символе Веры есть слова "чаю воскресения мертвых". О духовном или о физическом воскресении идет речь в этой молитве?

Символ веры – не молитва, а исповедание христианской веры. Мы повторяем это исповедание на утренних молитвах и на богослужении затем, чтобы ещё и ещё раз вдумываться в те глубочайшие истины, которые Символ веры содержит, и чтобы всё наше существование соответствовало христианскому образу жизни, к которому мы призваны в силу нашей веры. Что касается воскресения мёртвых, то, по учению Евангелия и Церкви, речь идёт о целостном воскресении всего человека – не только его духа и души, но и тела. В конце времён, при всеобщем воскресении наше умершее тело восстанет и соединится с душою; и хотя, по слову Священного Писания, тела человеческие духовно преобразятся непостижимым для нас сейчас образом, проникнутся небесным светом и утратят плотскую тяжесть, всё равно они останутся именно телами. Поэтому христианство признаёт великое значение за физической жизнью человека, и призывает следить за её чистотой и целомудрием, чтобы при воскресении тело не тяготилось бы ничем греховным, что оно совершало во время своего земного существования.

204. Недавно мои знакомые, люди нецерковные, столкнулись с такой ситуацией, что в одном монастыре отказались принять требу об упокоении из-за того, что покойный был кремирован. Но ведь кремация была не ритуальной, как в Индии или у древних славян, а в целях экономии средств. Как все-таки относится к кремации Православная Церковь (ведь были же мученики, погибшие и в огне или растерзанные зверями), если отпевание и другие заупокойные службы совершены по всем православным канонам?

Православная Церковь, будучи хранительницей традиционных форм человеческой жизни, считает погребение в земле более естественным, нежели кремацию. Однако придавать этому столь большое значение, что отказывать в молитве за умершего на том основании, что он кремирован – значит, умалять веру во всемогущество Божие, Которому в день всеобщего воскресения не составит никакого затруднения восстановить наше тело и из пепла. Уж не говорю о том, что в данном случае грубо нарушается заповедь о любви к ближним, соблюдение которой неизмеримо важнее того или иного способа человеческих похорон. В упомянутом Вами монастыре, очевидно, придают излишнее значение внешним, не имеющим по сути отношения к Церкви, вещам. Если Ваши знакомые не нашли там понимания, им нужно обратиться за разъяснениями своих сомнений к архиерею той епархии, которой принадлежит монастырь.

205. Шесть лет назад умерла моя бабушка. Она была похоронена без отпевания, можно ли теперь после стольких лет провести отпевание?

Да, вполне можно обратиться в любой храм и попросить заочно отпеть Вашу бабушку.

206. Мои родители некрещеные люди. Но мне, как любой дочери, хотелось бы помочь им, просить заступничества со стороны Бога. Можно ли за них молиться и подавать записки?

О записки! Вы – самое главное в Церкви! Всё многообразие человеческих отношений, всё богатство церковной жизни свелось у нас к запискам. Если записку по каким-то причинам подать нельзя – аминь: никаких отношений с Богом быть не может. Записки заменили для нас всё: Христа, Его любовь к людям, нашу любовь к ближним, попечение о них, молитву… Что значит – можно ли молиться? А можно ли нам дышать, есть, когда мы проголодались, любить своих родителей, заботиться о своих детях? Молитва к Богу стоит в этом же ряду естественнейших и необходимейших для человека вещей. Если мы хотим помочь нашим родителям, неужели нужно испрашивать на это у кого-то разрешение? Если мы христиане, то наша любовь к ним не может не выражаться и в молитве, независимо от того, крещены они или нет, веруют в Бога или нет… Что это за представление о Боге, Который «принимает» только членов Своей «корпорации»? Конечно, Вам можно и нужно молиться за родителей, и обязательно это делать. Но у нас принято считать, что молитва – это чтение каких-то определённых, назначенных батюшкой по тому или иному случаю специальных священных текстов, или написание и многоступенчатый процесс подачи пресловутых записок. Это далеко от сути молитвы. Молитва есть живое обращение человеческого сердца Живому Богу, когда душа всё, что с ней происходит, все свои желания и чувства, касающиеся как себя лично, так и других людей, открывает Богу – исповедуясь Ему, прося Его обо всём, благодаря Его, при этом непрестанно чувствуя Его великую любовь, жалость и заботу о людях. Бог – наш любящий Отец, Он всегда рядом, готов услышать, помочь и утешить нас; если относиться к Богу так (а именно к этому и призывает нас подлинное Православие), а не как к какому-то компьютеру, которого нужно «задабривать» записками, опасаясь, как бы «не ту молитву прочитать», – то заданный Вами вопрос отпадает сам собою.