Чтение онлайн

Заключительное откровение сначала озадачило меня, потому что я решил, что речь в нем идет о событии, которое еще не произошло, но должно случиться. Поэтому в начале анализа я оказался в положении человека, коему предстоит в полной мере проникнуться тяготами расшифровки пророчества с Холма медитаций. Во многом к этому меня толкал год, когда прозвучало это откровение — 2009-й. Неужели уже свершилось? В своем анализе я решил исходить из принципа частотности, благодаря чему пришел к выводу, что нарочито часто в тексте откровения встречаются такие образы: «просмоленное гнездо», «сосновые ямы» и «белый орел». Не буду описывать всех трудностей анализа, занявшего, надо сказать, много времени и отнявшего много сил. Но какое же счастье испытал я, когда все эти образы вдруг выстроились в систему, абсолютно безупречную в своей стройности. И из системы этой разом стало ясно, что то, о чем идет речь в откровении, все-таки свершилось; свершилось совсем недавно, весной 2010-го года. Не буду томить, а поясню основные выводы моего глубокого анализа. «Просмоленное гнездо» — железнодорожная станция Гнездово близ Смоленска. На эту станцию с Запада весной 1940-го года доставляли пленных поляков — офицеров, арестованных на оккупированных Советским Союзом землях восточной Польши. Доставляли, чтобы расстрелять. «Железный змей», таким образом, — это и поезд, привозивший несчастных пленников к месту их вечного упокоения, и советские органы внутренних дел, проводившие расстрелы. В этом случае становится понятна фраза «Война была дальше, но уже приближалась». В Европе, как мы помним из истории, Вторая мировая война началась в 1939-м году, к нам в страну война пришла в июне 41-го. Трагедия под Смоленском — весна 40-го, то есть еще до прихода войны на нашу землю. «Белый орел» поддается тогда весьма простой расшифровке — птица с герба польского государства. В откровении оказалась использована тривиальная метонимия, согласно которой символ государства (герб или флаг, например) могут быть выражением всего этого государства и всех его жителей. Наконец, «сосновые ямы». От станции Гнездово поляков везли уже на грузовых машинах в печально известный с тех пор Катынский сосновый лес, там, в Катыни, уже были вырыты ямы, куда падали расстреливаемые офицеры, среди которых было, кстати, два генерала.

Долгое время официальной версией Катынской трагедии в нашей стране была та, согласно которой расстрелы осуществляли немцы, то есть проходили они не в 1940-м году, а позднее — когда Смоленщина уже была оккупирована фашистскими войсками. Но в последние годы даже на официальном уровне признана вина наших соотечественников в этой страшной трагедии. Однако, полагаю, вы уже поняли, что в откровении 2009-го года речь идет не о предвестии того, что случилось в Катыни в 1940-м году, — такое пророчество было бы просто абсурдным. Речь идет о том, что произошло ровно через семьдесят лет в том же самом месте близ Смоленска. Напомню, что польский самолет («белый орел») стремился доставить к месту Катынской трагедии большую официальную делегацию во главе с самим президентом Польши Лехом Качинским. Так до конца и не ясно, что же произошло на борту этого самолета, но в конце концов самолет упал, и в результате этой страшной катастрофы выжить никому из находящихся на борту самолета не удалось. Так мне удалось понять почти все образы из заключительного откровения. Дольше всего бился я с образом, возникающим в самом финале текста; это образ «укравшего луну». Элементарно не знал этого факта, на который обратил мое внимание один из моих друзей. Оказывается, еще мальчиками Лех Качинский и его брат-близнец Ярослав снялись в очень хорошем польском детском фильме, который назывался «Двое, укравшие луну». Единственный образ, который из всей этой системы заключительного откровения не смог я расшифровать, — это образ «ворчливого невидимого в хлюпающих сапогах». Ничего конкретного сказать здесь не могу. Потому не знаю, убедит ли вас мое толкование, но вот оно: под словосочетанием «ворчливый невидимый в хлюпающих сапогах» скрывается какая-то темная сила, не поддающаяся прямой персонификации, но делающая Катынь страшным и судьбоносным местом для всего польского народа, местом, то разлучающим, а то, как это было весной 2010-го, сближающим наши нации — польскую и русскую.

Итак, я привел все восемь текстов откровений, которые были записаны на Холме медитаций с 1907 по 2009 годы разными путешественниками. По мере своих скромных сил я снабдил каждое из откровений своими комментариями, из которых, смею надеяться, стало ясно, что человек, застывший в позе лотоса на вершине холма у излучины великои реки в Гвинее, становится провозвестником примерно за год с небольшим какого-то большого события, чаще всего катастрофы. Человек, теперь находящийся в яме (скажу только, что яма эта возникла, потому что сидящий в позе лотоса странник оказался в итоге очень тяжел и за десятилетия продавил под собой грунт уже до такой степени, что видна сейчас только верхняя часть головы этого человека), рассказал о падении Тунгусского метеорита в июне 1908-го года, о случившихся в августе 1945-го атомных бомбардировках японских городов Хиросима и Нагасаки, об убийстве в 1963-м году президента США Джона Кеннеди, о гибели первого человека, побывавшего в космосе, Юрия Гагарина в марте 1968-го года, о развале СССР в декабре 1991-го, о том, что случилось с подводной лодкой «Курск» в августе 2000-го года, о мировом экономическом кризисе 2009-го и, наконец, о гибели польского президента и сопровождающих его лиц в результате авиакатастрофы, произошедшей в Катыни под Смоленском весной 2010-го года. Думаю, что изложенные мною факты говорят сами за себя. И полагаю, что моим читателям теперь понятно, почему я, едва только познакомившись с содержимым посылки из камеры хранения псковского вокзала, тотчас же стал собираться в Гвинею — упустить такой шанс было бы просто непростительно.

Меня интересовало в первую очередь все то, что касается 2012-го года, а время откровения об этом годе, уже, полагаю, пришло. Медлить было нельзя, и вот я здесь.

На вершине Холма медитаций взору моему открылся затылок, торчащий из ямы. Даже не весь затылок, а только верхняя его часть. Было немного не по себе, но это не был тот ужас, который я испытал недавно у дикарей-каннибалов, не был это и страх, пережитый несколько часов назад на берегу реки при виде огромного крокодила. А был это таинственный трепет, сродни тому, что переживал я, например, когда шел в первый класс. Было волнительно, но так прекрасно от предвкушения чего-то нового и неведомого. Так было и сейчас. Я решил, что будет несколько невежливо с моей стороны, если я подойду к гвинейском сидельцу со спины, поэтому я стал обходить срезанную вершину Холма медитаций по краю. И обходил до той поры, пока не оказался перед лицом человека в яме. Я сделал несколько шагов в его сторону и остановился. Мне хотелось именно отсюда — метров с пяти, то есть не сильно приближаясь, но и не удаляясь далеко, — рассмотреть этого человека. Как бы познакомиться с ним визуально еще до того, как мне предстоит сделать это на словах. Кроме того, для меня было принципиально важно разглядеть какие-то моменты, какие-то детали в положении, в котором застыл и более века уже находится этот человек, что-то такое, что могу увидеть только я — человек, обладающий уникальными способностями и владеющий неординарными техниками коммуникации между разными мирами. Итак, человек в яме обладал лицом, близким к монголоидному типу, хотя не без примеси европейских элементов. Сверху и до пояса торс его был обнажен — кожа буквально задубела от загара и была черной с синим оттенком. На ногах были белые (вероятно, выгоревшие) шаровары. При очень внимательном взгляде становилось заметно, что человек этот дышит. Сидел же он, действительно, в позе, напоминающей позу лотоса. Глаза закрыты, губы крепко сомкнуты (я сразу вспомнил, что согласно моим источникам, когда этот человек начинает говорить, то не открывает при этом ни глаз, ни рта). Человек в яме напоминал не то античное изваяние с точным изображением всех тонкостей человеческого тела и лица человека, не то одну из столь популярных в наши дни восковых фигур; этакий «Задремавший мыслитель». Но что меня более всего поразило, так это то, как были расположены кончики пальцев рук сидельца относительно его макушки. Стоило только мысленно провести линии от кончиков пальцев через макушку и дальше, то получалась пирамида, а над ней образовывалась пирамида перевернутая. Так во всех традиционных символиках выглядит сама «воронка космического разума». Благодаря этой воронке медитирующий способен соединиться с Акашей.

Теперь мне предстоит пояснить, что такое Акаша. Для этого я буду обращаться к целому ряду научных источников, принадлежащих перу тех исследователей, которые всерьез занимались данной категорией.

Прежде всего, оговорю, что в литературе термин «Акаша» выступает как существительное мужского или женского рода. Я в дальнейшем изложении во избежание путаницы буду придерживаться именования этого понятия только в женском роде и склонять согласно принятому в русском языке первому склонению имен существительных, то есть так, как, скажем, склоняем мы существительное «береза».

Одни исследователи склонны соотносить Акашу с эфиром. Как известно, эфир — это форма материи, обладающая еще меньшей плотностью, чем воздух. Так же, например, у воды меньшая плотность, чем у земли, но большая, чем у воздуха. Именно благодаря тому, что объекты мира окружены эфиром и взаимодействуют с ним, они обладают свойствами пространственной отделимости друг от друга и расстояния между собой. Акаша в таком понимании — тончайшая протоматериальная субстанция. Наиболее детально Акаша представлена в индийских источниках. Согласно этим источникам, первый элемент материи (бхута), который, если следовать упанишадам, Брахман создал тогда, когда создавал наш мир. Вместе с этим была придумана и сотворена одна из великих стихий — махабхута. На границе между бхутой и махабхутой, где эти две субстанции стремятся к слиянию, но не сливаются никогда, и формируется, согласно мимансе, Акаша. Акаша не воспринимается обычными органами наших чувств, но выводится как нечто непреложное и необходимое, поэтому Акаша и представляет из себя так называемое выводное знание. Весь мир от края и до края заполнен Акашей. К этому, если продолжать следовать индийским источникам, остается еще добавить, что в упанишадах, веданте, тантризме и целом ряде других сакральных учений упоминается еще более тонкая субстанция, носящее имя Прана и выступающая в виде энергии, послужившей материалом для создания собственно Акаши.

Акаша по этой логике весьма инертное вещество, не способное оказывать сопротивление, не создающее помех какому бы то ни было перемещению вещей и обладающее такой чертой, как непротиводействие. При этом Акашу нельзя назвать частью пространства, ибо Акаша выступает сама как пространство. В Акаше существуют все те элементы, которые мы привыкли приписывать любому физическому пространству. Это, прежде всего, оппозиционные друг другу, но создающие оптимальные пары гармонии такие элементы, как верх и низ, свет и темнота, право и лево, свое и чужое. Как и в обычном физическом пространстве, в Акаше размещается звук, размещается цвет, запах, любого рода формы.

Но наряду с этим Акаша выступает как абсолютное вместилище знаний, информации. А это — залог того, что наш мир именно благодаря Акаше продолжает во все века оставаться субстанцией, которая зиждется на факторе единства дифференциации.

Некоторые корректировки в приведенную трактовку вносит учение джайнизма. Согласно джайнизму, вокруг нашего мира, именуемое как лока-Акаша, простирается так называемый не-мир, носящий имя алока-Акаша. Из такой трактовки мы можем сделать вывод о том, что, согласно ряду ученых практик, Акаша находится повсюду — и в нашем освоенном мире, и за его пределами, в том, что принято назвать четвертым измерением. Итак, согласно древней джайнской мифологии, Акаша — это закрытый для людей мир, находящийся вне нашего мира. По древнейшим преданиям джайнизма, Вселенная делится на мир и на «не-мир», в этом «не-мире» нет ничего, кроме пространства-Акаши. Мир отделен от «не-мира» трехслойной бездной из густой воды и ветров — густого и тонкого. Вся Вселенная состоит из трех усеченных конусов (или пирамид, средняя и верхняя которых сложены основаниями, а средняя и нижняя соприкасаются вершинами). Обратите внимание в этой связи не только на то, каким образом сидит гвинейский предсказатель, но и на то, что из себя представляет сам Холм медитаций. Напомню, вершина этого холма срезана, буквально — усечена. В Акаше нижний конус формирует так называемый нижний мир, носящий имя Аддхалока; место соединения — это «средний мир», именуемый Мадьхьялока; а средний и верхний конусы — «верхний мир» — Урхвалока. Высота всего мира равна четырнадцати радджу, длина «нижнего» и «верхнего» миров — по семь радджу каждый, такова же и ширина основания мира «нижнего». Кроме того, каждый из миров, согласно джайнским представлениям, делится еще на неравные уровни, каждый из которых имеет свой цвет и другие отличительные особенности. Согласно другой концепции, все миры имеют форму человека, где на уровне талии находится средний мир, то, что выше — верхний, а ниже — нижний. По своему строению Акаша сильно напоминает схему части Пространства-Времени, видимой при элементарном физическом наблюдении.

В буддийской космологической модели мира Акаша выступает как едва ли не единственная субстанция, которая «ни на чем не покоится», то есть не имеет опоры. Мир возникает в Акаше по причинам сугубо кармического характера. Выглядит это так: остаточная совокупная карма, сформировавшаяся в предыдущем мировом цикле (том самом, который в традиционном буддизме носит название Кальпа), вызывает в Акаше первичное движение, «ветер». А этот «ветер» уже свидетельствует о зарождении, сотворении нового мира, о формировании и начальной стадии нового цикла бытия. Чем пуще уплотняется Акаша, тем ярче образуются благодаря этому уплотнению четыре стихии. Последовательность их образования такова: сначала воздух, затем огонь, потом вода и, наконец, — земля. Когда же случится конец мира, его разрушение, то все эти элементы в обратном порядке вернутся к состоянию Акаши и Праны. И потом у мира есть шанс снова возникнуть тем же путем из Акаши, потому что в ней сохранятся своего рода следы, кармические семена.

Согласно практикам духовного совершенствования Бхавана и Дхьяна, Акаша являет собой не просто пространство, а буквально — последнюю, конечную реальность нашего мира, воспринимаемую сознанием субъекта (то есть человека) перед его переходом в состояние нирваны, понимаемой как абсолютный абсолют и идеальный идеал. В буддизме с Акашей связывают чистый эфир сознания, именуемый чит-Акаша. В данной разновидности эфира возникает напряжение, посредством которого и происходит разделение на состояние покоя и движения, появляются мысли и протекают самые разнообразные психические процессы. Поле же Акаши устроено таким образом, что служит идеальным пространством для прохождения человеческих и сверхчеловеческих мыслей. Идеальность же эта заключается в том, что нет другой такой субстанции, где бы скорость прохождения мысли была бы не просто гигантской, а буквально неограниченной.

В теории дхарм Акаша представлен не обусловленной дхармой. Некоторые практики еще именуют такую не обусловленную дхарму Хасанскритой. Акашей в числе прочего называют пустое место, полость. Символом Акаши при таком подходе служит белый круг с черными точками, означающими промежутки. Вся эта система понимается традиционно как предельно структурированное пространство, идеальное пространство, пространство пространств. К Акаше восходят представления о тонких телах и о жизненных силах.

Другая точка зрения, противоположная только что означенной, строится на том, что отождествление Акаши с эфиром — ошибочно. Здесь Акаша понимается как изначальная для всего сущего в этом мире субстанция, как тонкая, сверхчувственная духовная сущность, наполняющая все пространство. В книге «Разоблаченная Изида» Елена Блаватская описала Акашу следующим образом: «Фактически, она (Акаша. — Авт.) является Всемирным Пространством, в котором неотъемлемо заключена вечная Мыслеоснова Вселенной в ее вечно изменяющихся аспектах на планах материи и объективности, и из которого излучается Первый Логос, или выраженная мысль». И далее в том же источнике читаем: «В Пуранах указано, что Акаша имеет лишь один характерный признак, а именно, звук, ибо звук есть ничто иное, как переведенный символ Логоса — „Речи“ в ее мистическом смысле». Последнее для нас особенно важно, потому что возводит на главное место в Акаше именно категорию звука, а мы с вами помним, что все предсказания и откровения, о которых шла речь выше, были транслированы именно при помощи звука. Стало быть, концепция Акаши действительно может быть признана относительно нашей проблемы оптимальной. Когда же французский философ Франчиа ла Дью написал свой знаменитый трактат «Учение Храма», то он дал такое определение Акаши: «Акаша (или Алайя) — основа и корень всех вещей». Согласитесь, что такая сентенция великого философа и нам с вами дает своеобразный карт-бланш на то, чтобы понимать Акашу как важнейший ключ к разгадке тайны пророческого дара гвинейского сидельца.