Чтение онлайн

Крепость была расположена на самом гребне обрывистого берега реки, высота которого составляла около двухсот футов (почти 70 метров). Любое судно, которое пыталось пройти по реке, подвергалось обстрелу тяжелой артиллерией. С запада подходы преграждали сама река и скалы. С севера, где расположился лагерем Грант, тянулись практически непроходимые болота. Довольно близко на востоке лежал городок Джексон — железнодорожный узел, куда легко было доставлять продовольствие и боеприпасы, его надежно удерживали в руках южане. Это давало Конфедерации контроль над коридором, протянувшимся с севера на юг вдоль восточного берега реки. Казалось, Виксбург неприступен, надежно защищен со всех сторон, и неудачные попытки Гранта еще больше укрепляли Пембертона в этом мнении.

Что мог поделать в такой ситуации командир северян? Кроме всего прочего, его не оставляли в покое политические недруги президента Авраама Линкольна, которым в попытках захвата Виксбурга виделась лишь пустая трата денег и человеческих ресурсов. Газетчики изображали Гранта пьяницей, несведущим в своем ремесле. Давление на него было почти невыносимым, создавалось впечатление, что долго генерал не выдержит и отступится от крепости, отойдя на север, в Мемфис.

Однако Грант был человек упрямый. Шла зима, но он продолжал свои попытки, пробуя один маневр за другим, хотя ни один из них не срабатывал. Так все и тянулось, пока 16 апреля разведчики конфедератов не сообщили о приближении целой флотилии северян — транспортные суда и канонерские лодки шли с выключенными огнями, стараясь незамеченными миновать артиллерийские батареи Виксбурга. Пушки загрохотали, но кораблям каким-то образом удалось проскользнуть с минимальными потерями. В последующие недели произошло еще несколько таких же переходов по реке. Одновре- менно были получены донесения о том, что войска северян на западном берегу начали продвижение на юг. Теперь намерения Гранта прояснились: он собирается перебраться через Миссисипи милях в тридцати ниже по реке, на тех транспортных суднах, что раньше прошли мимо Виксбурга.

Пембертон вызвал подкрепление, но, говоря по чести, он и теперь не слишком сильно тревожился. Пусть даже Грант форсирует реку с тысячами солдат, что они смогут сделать, оказавшись на этом берегу? Если двинутся на север, к Виксбургу, конфедераты вышлют войска из Джексона, а те ударят по неприятелю с флангов и с тыла. Потерпеть поражение в этом коридоре равносильно катастрофе, ведь у Гранта не будет пути к отступлению. То, что он пытается сделать, — безрассудство, авантюра. Пембертон спокойно ждал следующего хода.

Форсировать реку к югу от Виксбурга Грант не стал. В течение нескольких дней его армия продвигалась на северовосток, направляясь к железнодорожным путям, ведущим из Виксбурга в Джексон. Это был очень смелый, даже дерзкий шаг: если задуманное удастся, он, Грант, отрежет Виксбург от жизненно важной для него дороги. Но ведь и армии северян, в точности так же, как и любой другой армии, тоже требовались линии коммуникации. Такие линии соединяли ее с базой, расположенной на восточном берегу реки, в городке Гранд-Галф, где обосновался штаб Гранта. Все, что требовалось сделать Пембертону, это отправить свои силы к югу от Виксбурга, чтобы разрушить Гранд-Галф или хотя бы просто создать угрозу безопасности коммуникационным линиям Гранта. Тогда северянам придется спешно отойти на юг, в противном случае они будут отрезаны. Это было похоже на шахматную партию, и Пембертон не собирался ее проигрывать.

И вот, пока командир северян торопливо вел свои войска к железной дороге между Джексоном и Виксбургом, Пембертон направился на Гранд-Галф. К вящему его удивлению, Грант никак не реагировал на эти перемещения. Не обращая ни малейшего внимания на угрозу оказаться отрезанным, он решительно двигался к Джексону и занял городок 14 мая. Он не стал заботиться о связи с Гранд-Галфом, а когда возникла потребность пополнить запасы провианта для армии, предпочел разрешить солдатам грабить окрестные фермы. Больше того, его войска двигались так быстро и меняли направление так резко, что Пембертон не мог определить, где у них передовая, где тыл, а где фланги. Грант не заботился о защите своих коммуникационных линий и подъездных путей, у него их просто не было. Ни одна армия прежде не вела себя подобным образом — все правила и каноны ведения войны были попраны и нарушены.

Спустя несколько дней Грант, продолжая удерживать Джексон под своим контролем, двинул войска на Виксбург. Пембертон спешно отозвал своих людей от Гранд-Галфа в надежде блокировать северянам путь, но опоздал: потерпев поражение в сражении при Чемпион-Хилле, он был оттеснен назад, в крепость, где его армия подверглась недолгой осаде и сдалась северянам. Пембертон сдал Виксбург 4 июля — то был смертельный удар, от которого Юг уже не сумел оправиться.

ТОЛКОВАНИЕ

Для многих из нас, если не для всех, свойственна склонность к обыкновенному, привычному. Когда кому-то удается с успехом применить необычный метод или стратегию, эту новинку быстро прибирают к рукам, другие приспосабливают ее к своим нуждам, а спустя какое-то время она может стать привычной и рискует из новинки превратиться в догму — и часто не на пользу, а всем во вред, если применять ее без разбора. Эта присущая людям черта представляет собой особенную проблему на войне, ведь война — дело очень рискованное, настолько, что у полководцев часто возникает искушение идти проторенными путями. Когда все вокруг так зыбко и ненадежно, то, что уже не раз удавалось в прошлом, выглядит невероятно притягательно. Не потому ли веками все следовали правилам, согласно которым всякой армии необходима была связь с тылом, линии коммуникации, подвоз провианта, что следовало соблюдать определенный боевой порядок, строй с передовыми позициями, флангами и т. п. Наполеон несколько ослабил эти строгие правила, и все же старые каноны настолько сильно въелись в умы военных, что во время Гражданской войны Юга и Севера, когда прошло уже более сорока лет после смерти Наполеона, у генералов, подобных Пембертону, в голове не укладывалось, что армия может действовать по какому-то иному плану.

От Гранта потребовалось незаурядное мужество, чтобы не подчиниться общепринятым представлениям. Сумев пойти вразрез с канонами, он просто-напросто оторвался от базы и использовал для содержания армии местные, изобильные в долине Миссисипи, продовольственные ресурсы. Нужно было огромное мужество и для того, чтобы вести армию, не формируя фронта. (Что тут говорить, если его собственные генералы, даже такие талантливые, как Уильям Текумсе Шерман, решили в этот момент, что Грант лишился рассудка.) Этот стратегический план был недоступен пониманию Пембертона, поскольку до самого его начала Грант вел себя совершенно предсказуемо и традиционно: он создал базу в Гранд-Галфе, а когда двигался к железной дороге, его армия соблюдала традиционный боевой строй — с передовой линией, тылом и арьергардом. Пембертон понял всю необычность поведения Гранта, но к тому моменту он уже ничего не мог поправить. Для нас стратегия Гранта не кажется такой уж оригинальной, но она совершенно выходила за пределы понимания и компетенции Пембертона.

Следовать традиции, придавая большое, а порой необоснованно большое значение наработкам прошлого, — естественная тенденция. Мы часто просто игнорируем какие-то простые, но непривычные идеи, которые могли бы буквально потрясти наших соперников. Именно поэтому так важно шире смотреть на вещи, стараясь хоть в чем-то отходить от проложенных в прошлом маршрутов и исследовать новые пути. Конечно, не имея гарантии безопасности, пускаться в свободное плавание опасно и неуютно, но поверьте, власть поражать окружающих неожиданностями и новизной стоит риска! Это особенно важно, когда мы слабее противника или вынуждены обороняться. В такие непростые моменты для людей естественно придерживаться чего-то привычного, безопасного. Тем труднее противнику будет ожидать от вас неожиданных, нестандартных решений — он-то уже настроен на победу, готовится обрушиться на вас своей мощью; ваш консерватизм в данном случае ему на руку. Вот теперь-то, когда все против вас, пора забыть, чему учили вас книги, прецеденты, обычный здравый смысл, и рискнуть, сделать ставку на неизведанное и неожиданное.

4. В индейском племени оджибве, живущем в североамериканских прериях, имелось особое общество, известное под названием Виндигокан. Членом этого общества мог стать не каждый — туда принимались лишь самые храбрые мужчины, на деле, в бою доказавшие свое мужество и пренебрежение к опасности. Это были необычные люди: из-за того, что им не был знаком страх смерти, их переставали числить среди живых; они спали и ели отдельно от племени и не обязаны были следовать принятым в племени нормам поведения. Как подобало существам живым, но причисленным к мертвым, они использовали речь наоборот: молодого человека называли стариком, а если один из них просил других остановиться, это означало, что нужно поспешить вперед. В благоприятные времена они выглядели угрюмыми, а долгими голодными зимами лучились довольством. Нам с вами подобное поведение может казаться дурачеством, однако надо сказать, что индейцы-виндигокан внушали невероятный страх даже соплеменникам, которые считали их колдунами. Никто не знал, чего ждать от них в следующий момент.

Члены общества верили, что они одержимы ужасными духами — в племени их называли громовержцами, — которые могли являться, принимая облик гигантских птиц. Под влиянием этих духов воины из плоти и крови отчасти утрачивали свою человеческую природу. На поле боя они не ведали страха, были стремительны и непредсказуемы, а во время набегов на вражеские племена вселяли в противника панический ужас. Готовясь к одному из таких рейдов (впоследствии эти события описал очевидец), они выстроились перед вождем оджибве и громко крикнули: «Мы не идем на войну! Мы не собираемся убивать сиу! Мы не оскальпируем четырех из них и не дадим остальным убежать! Мы уйдем из лагеря днем!» Они покинули лагерь той же ночью, одевшись в лохмотья, густо вымазав тело грязью и сплошь разрисовав яркими пятнами и полосами, надев устрашающие маски с огромными, похожими на птичий клюв носами. Пробирались они в полной темноте, натыкаясь друг на друга — маски мешали видеть дорогу, — пока не наткнулись на большой отряд воинов сиу. Хотя противников было чуть ли не вдвое больше, индейцы-виндигокан не убежали, а врезались, сотрясаясь в танце, прямо в середину отряда. Пляска была гротескной, устрашающей в своей нелепости, можно было и впрямь поверить, будто в них вселились какие-то демоны. Несколько воинов сиу попятились; другие в замешательстве, не понимая, что происходит, даже подошли ближе. В этот момент вождь виндигокан прокричал: «Не стреляйте!» Вопреки сказанному танцующие выхватили ружья, спрятанные под лохмотьями. Четверо сиу были убиты и оскальпированы, после чего нападавшие скрылись. Индейцы-сиу были настолько потрясены происшедшим, что ни один даже не попытался преследовать их.

Одного появления виндигокан было достаточно, чтобы враги пускались в паническое бегство, не предпринимая никаких попыток вступить с ними в бой.

ТОЛКОВАНИЕ

Недаром жутковатые воины-виндигокан заявляли, что черпают свое могущество у природных духов. Они вселяли в других индейцев такой ужас потому, что, подобно неподконтрольным силам природы, могли начать разрушать все вокруг без всяких видимых на то причин. Собираясь устроить набег, они не принимали в расчет ни интересы племени, ни приказы вождя; их внешность вообще не вязалась ни с какими привычными представлениями: они выглядели так, словно катались по грязи, а потом вывалялись в корытах с красками. Они могли долго бродить впотьмах, пока не натыкались на врагов. Их танцы — а они все время плясали — были чем-то невообразимым, ничего подобного никто не видел. Они могли внезапно напасть, начать убивать, а потом так же внезапно остановиться и отпустить остальных. В племени с его строжайшим укладом, где все стороны жизни, поведение каждого подчинялись определенным законам, они являли собой каких-то буйных демонов разрушения и иррациональности.