Чтение онлайн

Обращаясь напрямую к тем группам американцев и французов, которые тайно или открыто симпатизировали «борцам за свободу» или держались в этом вопросе нейтралитета, они сумели снизить поддержку войны в самих этих странах. В то же время они вели себя достаточно хитро, чтобы скрывать многочисленные недостойные приемы и маневры, к которым прибегали, ведя партизанскую войну. В результате в глазах всего мира алжирцы и вьетнамцы безоговорочно выиграли моральное сражение, крайне затруднив Франции и США свободу действий. Осторожно пробираясь сквозь минные поля политики и морали, эти государства уже не могли довести свои войны до победного конца.

Бофре называет применение морали в стратегических целях «внешним маневром», поскольку оно и лежит вне территории, за которую идет сражение, и выходит за рамки обычной военной стратегии. Этот маневр действует в своем собственном пространстве — в области нравственности. С точки зрения Бофре, и Франция, и Соединенные Штаты допустили ошибку, уступив эту область неприятелю. Поскольку обе эти страны, обладающие богатыми традициями демократии, рассматривали свои войны как справедливые, для них само собой разумелось, что и мировое сообщество увидит происходящее в том же свете. Им не представлялось необходимым отстаивать свои позиции с точки зрения морали — и в этом была их роковая ошибка. В наши дни нациям и государствам приходится играть в открытую, объясняя и комментируя свои намерения, дабы не дать неприятелю возможности выставить их перед всем миром в неприглядном свете, как некую «силу зла». Стараясь не показаться размазней, которая только и делает, что сетует и жалуется на неприятеля, они в то же время должны разоблачать лицемерные выходки врага и сами настаивать на моральной оценке войны — доказывая, что ведут войну исключительно из соображений нравственности. Уступая область морали противнику, вы лишаете себя свободы действий; теперь любой ваш ход, любая необходимая вам военная хитрость будут лишь укреплять искаженные представления о вас, которые постарался создать ваш неприятель, — так что вы еще задумаетесь, стоит ли применять эти хитрости.

Все сказанное выше в значительной мере относится ко всем формам конфликтов. Когда ваши враги пытаются выставить себя в выгодном свете, показав, что они благороднее и нравственнее вас и, следовательно, правда на их стороне, вы должны понимать, что все это означает в действительности: не рассуждения о морали, о добре и зле, правоте и неправоте, а умная, коварная стратегия, внешний маневр. Есть много способов распознать подобные внешние маневры. Во-первых, моральная атака зачастую наносится с давно оставленного поля и не имеет ничего общего с сутью конфликта, как вы ее представляете. Противник припоминает, вытаскивает на свет нечто, что вы делали в абсолютно другой области, например какой-то компрометирующий факт, — это помогает переманить на свою сторону ваших сторонников или заставить вас мучиться, испытывая чувство вины. Во-вторых, атака часто носит эмоциональный характер: доводам рассудка противопоставляются чувства и личные выпады.

Вы вынуждены объясняться, оправдываться, вместо того чтобы отстаивать дело, за которое сражаетесь, — полем боя становится не дело, а ваш характер, ваша личность. Мотивы ваших поступков подвергаются сомнениям, интерпретируются в самую невыгодную сторону.

Если вы поняли, что подверглись атаке со стороны воина морали, применяющего внешний маневр, жизненно важно для вас взять себя в руки, совладать с эмоциями. Если вы начнете оправдываться, жаловаться или злобно огрызаться, это будет выглядеть так, словно вы и впрямь в чем-то провинились, словно вам есть что скрывать. Воин морали, как правило, хороший стратег: единственный способ эффективно противостоять ему — тоже быть стратегом. Даже если вы точно знаете, что ваше дело правое, никогда нет уверенности в том, что окружающим оно видится в том же свете. В современном мире все определяют наружность и репутация; позволить своему неприятелю влиять на эти вещи — все равно что услужливо предложить ему выбрать наиболее удобную позицию на поле сражения. Если уж бой за территорию морали начат, вы должны драться изо всех сил, чтобы занять главенствующую высоту, — в точности, как если бы это был реальный военный конфликт.

Как и в любой форме военных действий, конфликт в области морали подразумевает возможность обороны и нападения. Находясь в обороне, начинайте активно работать над разрушением репутации противника. До и во время американской революции великий пропагандист Сэмюэл Адамс избрал своей целью разрушить репутацию Англии как либеральной и цивилизованной страны с широкими взглядами. Он пробил бреши в этом моральном имидже, сделав достоянием гласности то, что Англия нещадно эксплуатировала ресурсы колоний, в то же время не допуская включения их населения в демократические процессы. Американские колонисты, которые прежде были весьма высокого мнения об Англии, в результате кампании Адамса резко переменили свое отношение к ней.

Чтобы добиться успеха, Адамс вынужден был прибегать к преувеличениям и передержкам, вырывая из контекста и подчеркивая те ситуации, в которых Англия выглядела особенно неприглядно. Картина, которую он рисовал, не была объективной; он намеренно игнорировал те случаи, когда Англия обходилась с колониями вполне справедливо. Он не преследовал цели добиться справедливости, ему нужно было совсем другое — повод для разжигания войны. При этом он понимал, что колонисты начнут войну лишь в том случае, если она будет выглядеть в их глазах справедливой, а Британия предстанет воплощением зла. Если вы задались целью испортить моральную репутацию врагу, для этого не потребуются тонкость и щепетильность. Ваша речь, ваши определения добра и зла должны быть предельно четкими и сильными. Нужно мыслить категориями черного и белого. Трудно заставить людей сражаться за оттенки серого.

Самый, пожалуй, убийственный прием, самое страшное оружие в арсенале моральной наступательной войны — уличить противника в лицемерии: люди по природе своей не выносят лицемеров и ханжей. Это, однако, срабатывает лишь в том случае, если лицемерие зашло достаточно далеко. Никому нет дела до безобидных противоречивых суждений, высказанных много лет назад, а вот если неприятель, громогласно заявляющий о благородных устремлениях, не всегда ведет себя в соответствии с провозглашаемыми идеалами — тут есть за что уцепиться. Пропагандистские кампании, которые велись алжирцами и северовьетнамцами, отчасти удались настолько хорошо потому, что те смогли продемонстрировать разрыв между провозглашаемыми Францией и США идеалами свободы и независимости и теми действиями, которые предпринимались их правительствами для подавления национально-освободительных движений. Оба государства — США и Франция — выглядели законченными лицемерами.

Если вы видите, что сражение с неприятелем неизбежно, обязательно старайтесь заставить его начать действия первым. В 1861 году президент США Авраам Линкольн с помощью хитроумных маневров добился того, чтобы Юг первым начал боевые действия в Форт-Самтере, положив начало Гражданской войне. Благодаря этому Линкольну удалось занять выгодную моральную позицию и привлечь на свою сторону многих колеблющихся северян. Если вы ведете агрессивную войну, ваша цель — ослабить противника, найти способ выставить себя в выгодном свете, предстать не захватчиком, а освободителем. Вы сражаетесь не за территорию и не за деньги, а за то, чтобы освободить людей, страдающих от гнета поработителей.

Если вам случилось быть вовлеченным в конфликт, который грозит обернуться грязными разборками, если вы уверены, что противник ни перед чем не остановится, лучше всего сразу переходить в наступление и, не дожидаясь, пока на вас нападут, нанести упреждающий удар на территории морали. Пробивать бреши в репутации неприятеля не в пример проще, чем пытаться защитить свою. Чем дольше вы будете нападать, тем сильнее это отвлечет публику от ваших собственных недостатков и ошибок. Если вы слабее неприятеля, если вы уступаете ему в физическом или военном отношении, у вас больше оснований начать против него внешний маневр. Перенесите сражение на территорию морали, где можно ставить подножку и ударить сильнее.

Лучшая защита против воинов морали — не подставляться, не давать им повода для нападения. Оправдывайте свое доброе имя всей своей жизнью. Живите в строгом соответствии с теми принципами, которые вы проповедуете, — по крайней мере, на людях. Принимайте участие в самых благих и справедливых делах. Затрудните противникам труд по выкапыванию компрометирующих материалов, чтобы их атака захлебнулась и рикошетом ударила по ним же. Если вам приходится прибегнуть к каким-то непопулярным мерам или совершить что-то неблаговидное, обратитесь к помощи подставного лица — доверенного человека, который бы мог таскать каштаны из огня, играть на вашей стороне, скрывая вашу роль в этом деле. Если это невозможно, заранее обдумайте все и разработайте план моральной самообороны. В любом случае и при любых обстоятельствах старайтесь, чтобы в ваших поступках и действиях не было даже малейшего намека на лицемерие и двуличие.

Пятно на репутации может расползаться, как инфекция. Часто бывает так, что, стараясь поправить положение, вы, сами того не желая, лишь подтверждаете возникшие у людей сомнения. Получается только хуже. Поэтому нужно соблюдать предельную осторожность: лучшая защита против моральной атаки — профилактика. Старайтесь заранее определить свои уязвимые места и принять превентивные меры. Когда Юлий Цезарь перешел Рубикон и начал гражданскую войну против Помпея, он находился в весьма уязвимой позиции: его можно было обвинить в попытке узурпировать власть римского сената и стать единоличным правителем. Он, однако, предпринял профилактические меры, проявив милосердие к своим недругам в Риме, проведя важные реформы и всячески демонстрируя почтительное отношение к Республике. Принимая некоторые принципы своих врагов и соглашаясь с ними, он предвосхищал их нападки, не давая провести моральную атаку.