Чтение онлайн

Те, кто без повязок - а таких большинство - пытаются прорваться к центру. Но повязки не пускают. Отталкивают. Бьют палками особо активных.

– Назад!

– Ждите своей очереди!

– !@#$!
– кто-то орёт из толпы.
– Совсем зажрались!

Красавчик ёрзает на месте, сжимает кулаки.

– Так и будем ждать?
– бросает он мне.
– Нам ничего не достанется.

Я пожимаю плечами.

– Посмотрим.

Сирена звучит в третий раз - долго, протяжно.

И тогда из шахты в потолке, не сквозной, а той, что оканчивается полом, начинают падать тюки.

Один, другой, третий. Несколько десятков.

Мешки с едой.

От каждой банды выходит по человеку. Трое подходят к центру, начинают разглядывать тюки, щупать их, переворачивать. Спорят. Кивают.

Потом - сигнал.

Люди с повязками подходят по очереди, взваливают тюки на спины и уносят в свои коридоры. Под охраной.

Толпа вокруг бурлит.

– Хватит!

– Нам оставьте!

Напор усиливается. Банды не выдерживают - пропускают остальных к тем крохам, что оставили.

И начинается ад.

Люди кидаются к оставшимся тюкам, рвут мешки, хватают еду, запихивают в рот, под одежду. Дерутся. Толкаются.

Красавчик не выдерживает - рвётся вперёд.

– С дороги!
– орёт он, расталкивая локтями.

В столичной тюрьме их, похоже, так ни разу и не покормили.

Я наблюдаю, ухмыляясь. Интересно, доберётся ли он до центра.

Астра стоит рядом, сжав губы. Её лицо выражает отвращение.

– Животные, - шепчет она.

Старик зевает.

– Каждый день одно и то же.

В этот момент ко мне подбирается мальчишка. Лет десяти, не больше. Грязный, в рваной рубахе, но глаза - быстрые, хищные. Он разглядывает мою сумку, потом поднимает взгляд.

– Есть что-нибудь ценное?
– спрашивает он.
– Готов обменять на капли.

– На капли?
– переспрашиваю я.

– Без них тут не проживёшь, - говорит мальчишка.

Старик кивает в его сторону.

– Это Малыш. Мой друг. Ловкий малый.

Я поворачиваюсь к старику.

– А тебя как звать?

– «Гнилой» Зек, - отвечает он.
– Бывший палач.

Я замираю на секунду, потом хмыкаю.

– Значит, у нас есть кое-что общее.

Он смотрит на меня своим жёлтым глазом, будто пытаясь разгадать, шучу я или нет.

А в центре зала Красавчик наконец прорывается к тюку, хватает горсть чего-то тёмного - хлеб? каша?
– и тут же получает удар в спину.

Падает.

Его тут же затаптывают.

После обеда члены банд снова собираются в центре зала. Красные, жёлтые, зелёные повязки мелькают в толпе, как сигнальные флажки. Они что-то горячо обсуждают, жестикулируют, тычут пальцами в разные стороны. Один из «Грязных ртов» - здоровый детина то ли в полумаске, то ли с какой-то накладкой на челюсти - бросает взгляд в нашу сторону, потом что-то шепчет своим. Остальные смеются.

Астра жует большое яблоко, которое я ей дал.

Красавчик отряхивает грязь с рубахи, лицо перекошено от злости.

– Эти ублюдки...
– бормочет он, вытирая кровь с разбитой губы.

Астра молчит, но её фиолетовые глаза сужены. Она сжимает кулаки так, что костяшки белеют.

– Нам нужно осмотреться, - говорю я, отряхивая колени.
– Узнать, где что находится.

– Зачем?
– хмурится Красавчик.

– Чтобы знать, куда бежать, если начнется что-нибудь нехорошее.

Старик Зек, до сих пор сидевший в стороне, поднимается с корточек. Его жёлтый глаз блестит в полумраке.

– Хотите экскурсию?
– хрипит он.
– Покажу, где тут что.

– Давай, - киваю я.

Старик плюёт на пол, потом разворачивается и идёт к одному из проходов. Мы следуем за ним. На полдороги к выходу из главного зала к нам прибивается Малыш.

Первый зал, куда старик нас приводит, огромный - как ангар для дирижаблей. Высокие потолки, ржавые балки, стены, покрытые странными выпуклыми узорами, будто кто-то выжег их кислотой. Вдоль стен - груды тряпья, коробок, самодельных лежанок. Люди копошатся среди этого хлама, как крысы.

– Это общая зона, - говорит Зек, размахивая рукой.
– Здесь живут те, кому некуда идти.

– А куда ещё можно пойти?
– спрашивает Астра.

– Всюду, - усмехается Малыш.
– Корабль большой. Даже я не везде бывал, хотя всю жизнь здесь.

– Он родился на корабле, - говорит старик.

Мы идём дальше. Следующий зал меньше, но не менее странный. Посередине - огромная круглая платформа, вмурованная в пол. На ней выцарапаны какие-то символы, стёртые временем.

– Здесь раньше что-то стояло, - говорит Зек, пнув платформу ногой.
– Может, алтарь. Может, машина. Теперь тут «Рынок».

– Я тут часто бываю, - говорит Малыш – Всегда есть что-нибудь интересное.

И правда - по краям зала сидят люди, разложив перед собой тряпки с товаром. Кто-то торгует едой, кто-то - одеждой, кто-то - странными амулетами из костей и ржавых гвоздей.

– Что используют вместо денег?
– спрашиваю я.

– Всё, что угодно, - пожимает плечами старик.
– Еду, услуги, информацию.

– А капли?
– вспоминаю я мальчишку.

Зек хмурится.

– Их тоже. Но лучше держаться подальше от этого.

Мы проходим дальше.

Следующее помещение напоминает бойлерную. Трубы, вентили, заржавевшие механизмы, назначение которых уже никто не помнит. В углу - огромная дыра в полу, из которой тянет паром.

– «Котел», - говорит Зек.
– Здесь греются зимой.

– Зимой?
– переспрашивает Астра.

– Да. Иногда корабль заходит так далеко на север, что вода вокруг замерзает. Тогда тут становится холодно, как в могиле.

Я смотрю в дыру. Внизу - темнота и лёгкое бульканье.

– А что там?

– Вода. Или что-то другое. Лучше не проверять.

Мы идём дальше.

Старик ведёт нас через лабиринт коридоров, каждый из которых открывается в новый зал.

– «Кузница» - здесь чинят инструменты.

– «Библиотека» - тут хранят книги, их у нас не много. Рукописные. Кое-кто из заключенных по памяти восстанавливает то, что когда-то читал. Чтобы не забыть, и чтобы помнили другие.

– «Сад» - помещение, где когда-то, возможно, росли растения. Теперь тут только плесень да грибы, которые кто-то пытается выращивать в горшках из черепов.