Чтение онлайн

– !@#$% тебя!

Он заносит руку для удара.

Я лежу неподвижно. Раскинув руки в стороны. Готовый принять атаку.

Зрители сходят с ума.

– Добей его!

– Нет, пощади!

– Кончай его, рыжий!

Красавчик оглядывает толпу. Его рука дрожит. Заклинание пульсирует, то разгораясь, то угасая.

И тут воет сирена.

Голос ведущего гремит сверху:

– Бой окончен! Дамы и господа, у нас победитель! С небольшим перевесом победа присуждается бойцу из команды Просвещённых - Красавчику! Поаплодируем же ему!

Толпа взрывается рёвом. Одни ликуют, другие недовольно шикают.

Красавчик медленно опускает руку. Заклинание гаснет.

Он смотрит на меня.

– Вставай, - бормочет он.

Я не двигаюсь.

– Вставай, !@#$%!
– он хватает меня за куртку, тянет на ноги.

Я отталкиваю его.

– Отстань.

Встаю сам. Отряхиваюсь. Голова проясняется - галлюцинации отступают, прячась в уголках глаз.

– Почему не бил по голове?
– спрашиваю я, вытирая кровь с губ.

Красавчик морщится.

– Ты... ты себя в зеркало видел?

– Нет.

– У тебя лица нет.

Я поправляю:

– На тебе лица нет - так говорят.

– Да, !@#$%, так говорят, - он качает головой.
– Но у тебя !@#$%^ нет лица. Ты похож на обгоревший труп. По крайней мере, сверху.

Я касаюсь щеки. Кожа под пальцами шершавая, будто обугленная. Сквозь дыру в щеке проступает кость и зубы. Надо ещё порошком закинуться, пока действие не закончилось.

– Нормально себя чувствуешь?
– спрашивает Красавчик.

– Таблетки принял. К завтрашнему утру поправлюсь. Или послезавтрашнему.

Он хмыкает.

Я поднимаю дробовик, проверяю - цел, не разбился.

– Ладно, - говорю я.
– Давай, вали к своим. Ещё увидимся. И драться уже научись. Бьешь как девчонка.

Красавчик колеблется, но потом разворачивается и уходит.

Я ковыляю в сторону выхода.

На секунду краем глаза ловлю движение. Знакомые цвета и очертания. Разворачиваюсь и смотрю вверх на зрителей. Между голов замечаю человека, он смотрит на меня и тут же отворачивается. Лица сквозь пелену перед глазами не разглядеть, но шляпа с пером узнаваемая. Гарра?

– Гарра? – кричу я зрителям, но никто не отзывается.

Смаргиваю. Шляпа пропала. Показалось?

Продолжаю ковылять к выходу.

Толпа ещё не успокоилась. Кто-то кричит мне вслед:

– Эй, костяная башка! В следующий раз не выкрутишься!

Я не оборачиваюсь. Похоже, волосы и правда сгорели.

Впереди - раздевалка. Потом - казарма.

А там...

Там будет новый день.

И новые проблемы.

Казарма «Грязных Ртов» ночью - это ад, но не огненный, а гнилостный. Воздух густой, пропитанный потом, перегаром и чем-то кислым, будто бы скисшим козьим молоком. Сопение, храп, пердеж и редкие стоны спящих сливаются в монотонный гул, прерываемый лишь кашлем тех, кто слишком много курил «ржавого листа». Я лежу на своей узкой койке, стиснув зубы. Боль - как рой ос под кожей. Особенно на лице и шее, где алхимический огонь оставил свои следы. Даже после жабьего вина раны пылают, будто кто-то влил под кожу раскалённые иглы.

Поворачиваюсь на бок, достаю из-под матраса бутыль. Подношу к тусклому свету фонаря за окном - на дне болтаются жалкие капли. Чёрт.

Тихо сползаю с койки, стараясь не разбудить соседей. Дневальный у входа - парень с деревянной рукой - дремлет, прислонившись к стене. Его голова падает на грудь, слюна капает на протез.

Весь лагерь отмечал второе место на турнире и обещанные капитаном двойные порции на следующей неделе. Весь лагерь спит пьяным сном, включая дневальных и часовых.

Обхожу спящего, выхожу в коридор.

Ночной корабль - это другой мир. Фонари под потолком горят тускло, отбрасывая длинные тени. Воздух холоднее, гуще, пахнет сыростью и плесенью. Стены, покрытые странными узорами, кажутся сейчас ещё более чужими, будто корабль наблюдает за мной сквозь века.

Где-то в глубине лагеря слышно пыхтение поршней Кузницы. Ночью молот не бьет по наковальне, но жар в ней поддерживается непрерывно. Это там выковали моё сердце, а также собрали каждый из протезов, с которыми ходят местные. Священное место Грязных Ртов. Интересно было бы на неё поглядеть, но для этого пришлось бы вползать на самый верх местной иерархии – к мехам подпускают лишь главарей и не скольких высших офицеров.

Выхожу из лагеря и бреду в сторону нейтральной зоны.

Рынок пуст. Лотки закрыты, тряпки-прилавки свернуты, лишь пара лавок ещё светится вдалеке. Иду к той, где торгует Мика - старый алхимик, у которого Малыш в прошлый раз брал жабье вино.

Хижина Мики - это груда мусора, скреплённая грязью и отчаянием. Стены из обломков ящиков, крыша - из ржавых листов металла. Внутри горит тусклый свет - масляная лампа, подвешенная к потолку, коптит, отбрасывая дрожащие тени.

Толкаю дверь - она скрипит, как костяк повешенного.

Внутри уже есть люди.

Старик Зек и ещё один нейтральный - тощий, с лицом, покрытым шрамами, - сидят на корточках рядом с Малышом. Парнишка лежит на полу, скрутившись в клубок. Его тело дёргается, губы шевелятся, но звуков почти нет - только шёпот, прерывистый, как предсмертный хрип.

Мика копается на полках, перебирая склянки с мутными жидкостями. Его длинные, кривые пальцы дрожат, когда он нащупывает нужную банку.

– Что случилось?
– спрашиваю я, останавливаясь у порога.

Зек поднимает на меня свой жёлтый глаз.

– Кошмары на грани сна и яви. Не может ни заснуть, ни проснуться. Обычное дело.

– И часто это у него?

– Не реже чем раз в месяц - иногда и раз в неделю.

– Есть причина?

– Способности. Никто не учил его контролировать. Да и не научит здесь. Ясновидение - очень редкий дар.

– Я думал вся магия на корабле заблокирована.

– Так в этом и дело. Корабль глушит наши способности и они разрывают тело, не способные вырваться на поверхность. Мы все здесь мучаемся от этого время от времени, но те, кто родился на корабле, страдают сильнее всего.