Чтение онлайн

Что же такое пришло к нам? Куда оно подевалось?

Отыскав среди трав тропу, я пошёл по ней, намереваясь подняться на холм и с него оглядеться. Но довольно скоро я нашёл распластанное среди зелени тельце сойки. Ей уже было не полетать. Однако отчего же она погибла? Раскрытые крылья, точно смерть поймала её в мгновение полёта, разомкнутый клюв и невидящие глаза… Может, наш чужак — убийца?

Я шёл всё дальше, и холмы бились в моём сердце, вот только покоя не приносили любимые виды. Я отчаянно хотел поймать эту сущность, в ней явно было столь мало от человека. Она могла причинить вред холмам, вред этому лесу. Покуситься и на Хозяина! Пусть мои силы были несоизмеримо меньше его, но работали мы обычно в совершенно разных направлениях, то, что мог сразить я, ему причинило бы боль.

Но сначала было бы неплохо понять, что за природа у чуждой сущности. Какое разрушение она в себе скрывает.

Я нашёл новое кострище, тоже ещё тёплое, совсем неподалёку. Чужак перемещался так быстро, так странно, что и предсказать, где он может быть, представлялось невозможным. Я слушал собственное сердце, напитал шаманский клинок кровью, но ничто не могло указать направления. Кого же я искал здесь, когда солнце уже устало покатилось к закату?

Наконец вновь показался Южный ветер, лицо его было непривычно печальным.

— Он нашёлся, нашёлся.

— И что с ним не так?

— Ты увидишь!

Мы вновь взлетели вместе, теперь ветер не обращался птицей, а нёс меня на невидимых руках. Среди лощины, где обычно молнии бьют, обагряя травы пламенем, спал Хозяин холмов и леса, на рогах же его устроилось, щерясь, тёмное существо, в нашем мире не имеющее имени.

— Зачем ты здесь? — спросил я его, высвободившись из ладоней ветра.

— А ты кто таков, чтобы спрашивать? — существо засмеялось. — Местный Хозяин спит, я за него.

— Нет, как бы крепко он ни спал, но это его владения, никому здесь не властвовать более, — возразил я. Напитавшийся кровью шаманский клинок легко взрезал саму реальность. Я открыл новую дверь, и она хищно оскалилась на существо. — Уходи!

— Откуда в тебе силы прогнать меня? Кто ты таков? — повторило оно, но всё же теперь считалось со мной и спрыгнуло с рогов. — Я пожру твоё сердце.

— Ты покинешь этот мир сейчас же, — хмыкнул я.

— Как можешь ты выгнать меня?

Но я знал то, чего не знает не странник. Когда дверь открывается для кого-то конкретного, она забирает с собой, не спрашивая.

Стоило существу сделать ещё только шаг, и притяжение неодолимой силы захватило его, затащило в пасть дверного проёма. Мне осталось только выбрать ключ и закрыть на два оборота.

Хозяин спал, но я не стал будить его. Южный ветер подбросил меня к дому.

— Интуиция ничуть не обманула тебя, — похвалил он.

— Порой мне бы хотелось, чтобы она ошибалась, — отозвался я, входя в дом. Осталось три ключа.

========== 138. Замочная скважина ==========

Осталось три ключа, но вот уже несколько дней, как двери не открывались и даже не маячили на горизонте. Лениво растекался жар уходящей весны, небо фарфоровой чашкой опрокинулось над городом, гудели пчёлы в саду, и эту дремоту, казалось бы, ничто не в силах разорвать.

Я сидел под яблоней, забыв о книге на коленях. Раскрытая где-то на середине, она потеряла меня ещё в первой главе. Или это я в ней совсем потерялся, забывая смысл слов. Хотелось читать вслух, но только ради звука собственного голоса, а не ради смысла.

Узнавать что-то новое, следить за развитием героев? О нет, сейчас я был почти не способен на это. Мне даже чудилось, что и путешествия стали почти недоступны. Однако связка ключей оставалась у меня в нагрудном кармане. Напоминала о себе, намекала, что ещё не так давно всё было иначе.

Наверное, не так-то просто удалось мне выпустить — или прогнать — чужака. По крайней мере, ладонь ещё саднила, а шрам выглядел припухшим, покраснел, чего с ним никогда не бывало прежде.

Растерянно я провёл ладонью по волосам, потом прикрыл глаза и откинулся на ствол яблони. Солнечное тепло кутало меня, и скоро я почти уснул, но тут же вздрогнул от знакомого голоса:

— Я ведь тебя предупреждал.

— Отец.

Несколько секунд я не открывал глаз, только чтобы оттянуть тот момент, когда некуда будет бежать от его строгости. Но, конечно, пришлось посмотреть ему в лицо. Длинные огненно-рыжие волосы сегодня свободно рассыпались по его плечам, тёмные глаза казались ещё темнее. Неужели он настолько мной недоволен? Или это тревога?

— У меня не было иного выбора, — напомнил я. — Нужно было отослать прочь чужака, ты ведь знаешь, не можешь не знать, что он угрожал холмам.

— Знаю, — он опустился в траву рядом и бесцеремонно перехватил моё запястье, заставив раскрыть ладонь. — Ты видишь, насколько сильно ты потратился?

— Будто бы можно этого не видеть, — усмехнулся я.

Книга ускользнула с колен, захлопнулась, придавив цветок страницами. Отец не отпускал моего запястья.

— Ты не относишься к себе серьёзно, — наконец он разжал пальцы. Его прикосновение, между тем, словно осталось жить на моей коже.

— Я не настроен беречь себя, — захотелось мне поправить, но взгляд его не стал теплее.

— Пойдём, — он поднялся. Я последовал за ним, мы прошли сад насквозь и там, где никогда не было ничего подобного, нашлась садовая калитка. Один из ключей, конечно же, подошёл к её простенькому замку.

Переход в иной мир осуществился так просто и плавно, что я едва поверил в него. Однако эта реальность существенно отличалась от моей, здесь у отца было гораздо больше возможностей открыто демонстрировать свою силу. Мы прошли тропой к небольшому пруду, и там он снова поймал мои ладони.

— Очень плохо, — заговорил он спокойно, отчего в глубине души моей всколыхнулась тревога. — Ты впустил частицу пустоты под собственную кожу и даже не заметил этого.

Я взглянул на ладонь, на красный и теперь уже будто набухший шрамик, и нахмурился.

— Как это вообще возможно?

— Кто-то очень хотел остаться.

В его руке блеснул нож, причудливое лезвие было таким острым, что им, казалось бы, можно разделить сам воздух, можно разрубать время. Но вместо того он точно рассёк мою ладонь. Это внезапно оказалось больно, хотя я столько раз делал это сам, никогда не испытывая ничего, кроме пощипывания. Вместо привычной крови в ладонь набежала из раны чернота.

— Странно, — сказал я, только чтобы отвлечься. Мои пальцы дрожали, но он крепко держал за запястье — я не мог вырвать руку.

— Иногда ты ведёшь себя, как глупец, — проворчал он.

Склонившись, он коснулся чёрной жидкости, которая притворялась моей кровью, губами, он пил её, а рану обнимал холод, и я закрыл глаза, чтобы тоже раствориться в нём.

— Вот так.

Наконец моя рука освободилась. На ладони не осталось даже шрама.

— Спасибо, — начал я.

— Никаких дверей, или я заберу нож.