Чтение онлайн

Однако прежде я хотел осмотреться внизу. Я увидел окно на противоположной стороне и подошёл к нему. Тусклое стекло давно запылилось, в уголке висела паутина, где сиротливо висели несколько сухих коконов. Хозяин ловчей сети смотрел на меня из центра. Я не стал ему мешать.

Что ж, тут не было ничего интересного, и я направился к лестнице, металлической и гулкой, я уже чувствовал, как она задрожит под моими шагами, как запоёт, превращая всю башню в органную трубу. Но начать подниматься я не успел — дверь за моей спиной шумно захлопнулась.

Я обернулся.

Прижавшись к дверному полотну спиной, на меня с прищуром смотрел мальчишка. Он облизал обветренные губы, сдул прядки непослушной чёлки со лба и спросил:

— Что тебе тут надо?

Вот уж странно, но если он житель этого города, то как же он может видеть меня? А если странник, подобный мне, то у него не должно возникать таких вопросов. Или он сновидец?

— Странник, — подобрал я ответ.

Он сощурился, качнул головой, будто бы не веря.

— Тут не бывает странников.

— Отчего же?

— Ведь этот город пустой, его нет на картах… — он нахмурился. — Но, честно говоря, я не знаю, отчего так вышло. Что такое вообще странник?

Я всё же начал подниматься по лестнице, и она ответила мне гулом — радостным, звучащим с предвкушением. Слишком давно её не тревожили.

— Я брожу по снам и между мирами.

— Что такое сны? — он бросился за мной. Теперь стало совершенно ясно, что он — заблудившийся в ткани своего сновидения творец, некто, неосознающий своих сил, а потому особенно одинокий.

— Мир, в котором ты сейчас, и есть сон, — я улыбнулся. Теперь мы поднимались вместе, и башня ликовала, гудела, кричала, пела с каждым шагом всё сильнее.

— Быть того не может.

— Тогда кто же ты сам?

— Не знаю, — он насторожился. — А каждый это знает?

— Откуда тебе известно, что есть кто-то ещё, если этот город пуст и в нём не бывает странников?

— Не знаю.

— Отчего ты умеешь говорить, если на самом деле тебе не с кем переброситься словом?

— Не знаю! — он толкнул меня и бросился вверх по ступенькам. Я не стал ускорять шаг, всё равно мы встретимся там.

К тому же приближалось время моего пробуждения, а значит, в этот мире оставаться мне было недолго.

Верхняя площадка лестницы привела меня к дверному проёму, за которым виделся полностью обставленный кабинет. Сновидец сидел на столе, вертел в руках лупу, сквозь которую пытался рассмотреть сложенные аккуратной стопкой бумаги, чернильницу, корешок книги, а потом и меня.

— Значит, всё это сон? — по-видимому, он смирился.

— Так и есть, — согласился я, обходя комнату. Местами уже было заметно, как идёт рябью материя сна, как она готовится измениться.

— Но тогда я должен проснуться.

— Когда-нибудь обязательно, — кивнул я.

— Почему не сейчас?

— Этого я знать не могу, — с полки я взял крошечный огарок свечи. Интересно, что бы ему тут делать?

— Пфф, — сновидец взобрался на стол с ногами и сбросил оттуда бумаги. Испуганными птицами они рассыпались по полу, взметнулись в воздух, закружились, словно и не собирались останавливаться. Реальность становилась всё пластичнее, и я приметил собственную дверь, что уже открывалась, приглашая отправляться дальше.

— И ты уходишь! — вскричал сновидец. Ему двери видно не было, но он переполнился решимостью меня остановить, потому спрыгнул и вцепился в мою куртку. — Не пущу.

— Не сможешь удержать, — уточнил я и шагнул за грань.

***

Проснулся я в своей постели, всё так же сжимая в руке огарок свечи. Город, терявший краски в тумане, исчез, развеялся с утренним светом. И я знал только, что сновидец в тот миг проснулся. Запомнил ли он меня?

Спустившись на кухню, я оставил огарок между чашек и заварников на стеллаже. Мне всегда было любопытно, запоминают ли такие сновидцы свои миры, те, что так легко рождаются у них, так легко развеиваются, стоит им пробудиться.

Чего я не ожидал, так это тоненького смеха.

Обернувшись от плиты к столу, я увидел призрачный силуэт, в котором узнал того самого мальчишку.

— Забавный сон, — засмеялся он опять.

— Ты спишь, но ты не во сне, — улыбнулся я на это. — Это странно, но такое порой случается.

— Да, это не мой мир, — он подошёл ближе. — Но мне хотелось посмотреть на тебя, а ты забрал частицу моего сна с собой. Это было легко.

Вот теперь я точно понимал, зачем мне был этот огарок. То оказалось совсем не моё желание.

— Что ж, ты посмотрел, — я бы растрепал ему волосы, но моя ладонь сейчас могла пройти сквозь его тело.

— Я ещё вернусь, — он усмехнулся лукаво и исчез.

На самом деле я знал, что первым его отыщу, и город будет уже совсем другим, быть может, даже не пустым и очень ярким. Вот только там всё равно останется та самая башня.

========== 142. Зажечь фонари ==========

Лавандовый перекрёсток, аромат карамели с коричными нотками… Окна кофейни светились тепло и призывно, в то время как улица была погружена в темноту. Сумерки казались сине-фиолетовыми, тени смело вышагивали по тротуарам, и город тонул в них, не стараясь сопротивляться, не пытаясь зажечь фонари.

Лавандовый… Я снова посмотрел на указатель, но буквы не изменились. Этакая шутка, перекрёсток с собственным именем, да ещё и намекающий на то место, где сразу несколько миров и реальностей разом открывали свои двери странникам. Впрочем, быть может, и этот перекрёсток не уступал своему старшему брату.

Я вошёл в кофейню, околдованный ароматом, выбрал столик подальше от дверей и спросил кофе по-венски. Пока я ждал заказ, на пороге появился ещё один путник. Сразу было ясно, что он нисколько не принадлежит этому городу. И конечно, он приметил меня, чуть прищурился, словно оценивал, а потом решительно подошёл.

— Ты тоже не здешний, — сказал он спокойно, словно бы мы прежде вели разговор. — Присяду?

— Садись, — кивнул я. — Тоже.

Он улыбнулся.

Передо мной низенькая официантка поставила кофе. Я отдал ей монету, блеснувшую золотом в свете висящей над столом лампы. Официантка монету взяла, хоть и посмотрела на нас странно.

— А вам? — уточнила она у пришедшего.

— Нет-нет, ничего, — он даже головой замотал, точно так был убедительнее.

Вот мы снова остались вдвоём.