Чтение онлайн

— Я не успел осмыслить, — отозвался король хриплым старческим голосом.

— Такой и была твоя жизнь, — она засмеялась. — Чего же ты теперь хочешь? Взывать ко мне ты перестал, но в каких поисках растратил мой дар?

— Жизни… теперь я… хочу жить, — ответил он, дышать становилось всё труднее, будто мешал цветочный аромат, которым Смерть была полна насквозь.

Она долго молча смотрела на него.

— Забавно, — вырвалось слово.

Прикрыв глаза, король замер, ожидая, когда же перестанет чувствовать и дышать.

— Что ж, у тебя были две жизни, и за них ты понял наконец-то, как жить и что это такое, — зашуршали травы: она поднялась. — Было бы жестоко отбирать у тебя возможность прямо сейчас. Когда-нибудь я вернусь к тебе, а пока…

— А пока? — он едва приподнял голову.

— Восток, — и его обняла тишина.

Не сразу он решился сесть, осмотреться — Смерти нигде не было, конь спокойно пасся неподалёку, близился закат. И он опять был молод, но как-то иначе.

— Когда-нибудь? — спросил он, только травы прошуршали согласно.

И открылась дверь.

Дорога приняла его и звала в путь.

***

— История ещё одного странника, — брат хлопнул меня по плечу. — Много у тебя ещё таких?

— Немало, — согласился я и замолчал.

Он смерил меня взглядом, и вдруг за спиной его развернулась пара золотых крыльев.

— А вот теперь нам пора лететь, давай же, — он схватил меня за руку и помчался по пляжу. Пришлось бежать так быстро, что крылья — эти невидимые мне крылья — всё же пришли в движение. Скоро мы уже поднимались широкими кругами к солнцу, выше и выше.

— Не думал, что мне придётся учить тебя летать, — крикнул он мне.

— Я тоже.

И перед нами было небо, а вместе с ним все небеса всех миров. Взрывая облака грудью, я забыл обо всём, устремился за братом, слился с ветром.

Наконец-то в душе наступил настоящий покой.

Я не утверждал, что надолго, но… И этого было пока достаточно.

Пока.

========== 213. Бар “Лунный кот” ==========

В этот город меня забросило попутным ветром, и я бродил из улочки в улочку, пока промозглая осень не забралась под рубашку, прильнув к сердцу. Мне приходили странные мысли, например, о том, что мало кто замечает, что жизнь — та же мозаика, складывающаяся элемент за элементом, и внезапно, чуть отстранившись, можешь увидеть, что на деле общая картина вышла не самая приятная. В такие моменты многие хотят всё разрушить. Ну это если понимают, конечно.

Влекомый мыслями, лишь кажущимися моими собственными, я остановился в тихом переулке далеко от центра. Это будто бы мной владело то ли отчаяние, то ли облегчение, тоска по ушедшему пополам с раскаянием. Я стоял в центре незримого вихря и одновременно видел себя со стороны.

Зачем? Что происходит?

И когда я почти поддался эмоциям, неподалёку ярко вспыхнула вывеска бара, где кот царапал луну и не было никаких слов.

Так меня пригласила сказка.

***

Вилл остановился на полупустой улице, поёжившись от холодного ветра. Не задалась весна в этом году, не задалась весна и в его жизни. Буквально вчера девушка, с которой он разделил последние восемь лет, ушла, хлопнув напоследок дверью. Может, она даже была права. В сущности, за эти годы Вилл добился совсем немногого.

Только даже если она ни в чём не ошиблась, легче не становилось, у него на душе скребли кошки.

Вилл огляделся.

В своих размышлениях он зашёл туда, где прежде не бывал. Этот район будто вымер. Ни души вокруг, только ветер гоняет по тротуару клочки бумаги да по умытой дождём тротуарной плитке бегают отблески неоновой вывески. Вилл поднял голову, не понимая, как раньше не заметил этого.

Кот царапал луну.

И Вилл нашёл в этом некоторое соответствие с собой, а значит, и причину пропустить стаканчик.

***

Внутри было почти пусто, бармен лениво натирал стаканы, приглушённо звенели гитары — непонятное ретро, Вилл не узнал мотив. За столиком у дальней стены болтали две… девушки? Две тонкие фигуры с одинаковыми распущенными длинными волосами, одетые безлико, словно пытались стереть границы пола. Вилл подошёл к стойке и заказал джин с тоником.

— Сердце ноет? — понимающе улыбнулся бармен.

— Так заметно? — Вилл сделал глоток, с интересом разглядывая его.

— Других посетителей к нам не забредает.

Вилл вздохнул и принялся потихоньку цедить напиток. Он совершенно не знал, что делает здесь. А если уж быть до конца честным, то не представлял, и что делать вообще. Бармен — интересный паренёк лет двадцати трёх на вид — был одет в ослепительно белую рубашку, небрежно расстёгнутую так, чтобы был виден ошейник с подвеской, изображающей кота. Заметив, куда смотрит Вилл, бармен хмыкнул и спросил прямо:

— Не любите кошек?

— А? — не понял Вилл.

— Вы так смотрите на мою подвеску.

— Случайность, — отвёл глаза Вилл, неожиданно смутившись.

Бармен улыбнулся и взялся за новый стакан, в его облике на мгновение проглянуло нечто непонятное, и Вилл едва подавил встрепенувшуюся настороженность.

Дверь бара распахнулась, открыв на мгновение пустынную улицу и пропуская внутрь тоненькую девушку в платье песочного цвета. На шее у неё вдруг обнаружился розовый ошейник с подвеской-колокольчиком.

Вилл чуть нахмурился, но во всём остальном девушка была совершенно обычной. Хоть и рыжей.

— Добрый вечер, Лия, — окликнул новоприбывшую бармен.

— Добрый, Рейзел, — она шагнула к стойке. — Молочный коктейль, как обычно.

— Конечно, — Рейзел за считанные секунды приготовил коктейль и поставил перед ней.

— Новенький? — Лия повернулась к Виллу.

Вилл почувствовал себя неуютно, она спрашивала у Рейзела, а не у него, и это было почти невежливо. Да и имя бармена отчего-то резало слух. Лия села на высокий барный стул и покачала ножкой в изящной туфельке. Она словно не могла успокоиться — прикусила губу, разулыбалась, подалась вперёд и снова назад.

— Как ваше имя?

— Вилл.

— Мило! — голос её стал на мгновение похож на мурлыканье. — Вилл… Отчего вы грустите?

Он не нашёл, что ответить, а Лия потянулась и погладила его по руке. Прикосновение было очень лёгким, только кончиками пальцев.

— Пусть ваши заботы останутся здесь.

Вилл хотел отмахнуться, но вдруг понял, что прошлое больше не терзает, словно подёрнулось плёнкой, сквозь которую и самые яркие, болезненные моменты стали лишь тусклым отблеском, не имеющим значения.