Чтение онлайн

Потом наступило лето, и Эри начала забывать. Только всё так же ходила к ручью, лежала на мшистых камнях, будто выискивала корзинку, где некогда впервые увидела ребёнка.

К осени она и об этом не помнила, мчалась по лесам, настигала оленей, рвала тонкие горла длинными клыками и вымазывалась в крови, став такой злой, как никогда прежде.

Человечье — человечьему.

Таков был закон в её племени, и она теперь знала, отчего не стоит его нарушать.

***

Зима. Эри свернулась в клубок и чуть дрожала от холода. Она и забыла, как это — зимовать в логове одной.

Снова настали голодные времена, и Эри вспомнила свою тоску. Ей не хотелось весь день искать пропитание. Был только один путь пережить — призвать вторую форму и навек остаться в ней. Колеблясь, Эри только глубже зарывалась в подстилку.

Когда в логово кто-то влез, пахнув тёплым и сладким — человечьим — Эри дремала. Ощерившись и заворчав, она прянула к стенке и только тогда поняла, что перед ней лежит едва живая коза, слабо подёргиваясь, а густая, в сумраке чёрная кровь бежит по клочковатой шерсти.

— Эри, — Мой подался к ней. — Вернулся.

— Где ты был? — она не поборола соблазна и начала лакать из раны, но всё же шипела: — Где, где, где?

— Нашёл, — он замолчал. Отрывистые фразы того языка, на котором они говорили раньше, теперь были ему сложны, Эри видела, что он стремится говорить на другом. — Мать, — обозначил он наконец и засмеялся.

— Что ты сделал? — угадала Эри.

— Выбор, — просто ответил он и рванул клыками козу. — Ешь, Эри. Зима будет лёгкой.

Колдовство в нём стало сильнее.

Эри запустила ладонь в кровь и прочертила на его лбу знак вождя. Она чуяла, что всё племя подобралось, готовое ответить на зов.

Глаза его блеснули по-волчьи и тут же потеплели.

***

В деревеньке лишь месяцем позже поняли, что Малеска мертва. Кто-то берёг её животных, и те не кричали от голода, хоть их и стало заметно меньше.

Впрочем, это было только начало.

========== 216. Чёрное зеркало ==========

— Страшные сказки, да? — она вошла в кабинет и остановилась за моей спиной, точно хотела опустить ладонь на плечо, но не решилась.

— Они тоже нужны, — усмехнулся я, разворачиваясь. Её взгляд как всегда лучился, и улыбка не исчезала с губ.

Последний раз мы виделись так давно, что я помнил только её силуэт в кружении снега. Похоже, мы ещё даже не пересекли черту этого года.

— Как твои путешествия? — спросил я.

Мы спустились на кухню, и она заняла место у стола, пока я задумчиво оглядывал полки, подбирая сорт чая.

— Ты же знаешь, как это бывает, — она расслабленно потянулась. — Мои сказки придут тебе в снах, хочешь?

— Давай, — согласился я и поставил чайник, после чего повернулся к ней. — Давно мы не собирались вот так.

— У меня как раз есть для тебя история, — вдруг она подобралась и оперлась на столешницу.

***

Ночь была такой чистой, звёздной, а воздух таким свежим, что хотелось замереть и не двигаться, позволяя и темноте, и свежести проникать внутрь. Вот только дорога звала и торопила, так что она позволила себе лишь краткую заминку. Остановилась, забравшись на вершину холма, прежде чем помчаться дальше.

Внизу раскинулась тёмная долина, застланная туманом, и скоро ей предстояло нырнуть в сумрачно-жемчужную мглу, сполна насладиться ей и… отыскать дверь, чтобы навсегда покинуть этот мир.

Она начала спускаться, потому что предчувствие билось под кожей, мешало дышать, и только во время движения она могла вырваться из его тугой хватки. Кусты цепляли за куртку, точно им не хотелось расставаться с новым для них существом, мелкие камешки шуршали, скатываясь из-под неловких шагов вниз по тропе. Иногда она оскальзывалась и с трудом ловила баланс, но всё равно продолжала движение, пока не достигла границы тумана.

Первые его пряди чуть колыхнулись, потянувшись к ней и обняв. Послышался голос:

— Странница?

Ей показалось, что так спросил бы слепой, удивлённый, что услышал чьи-то шаги в пустоте, вечно его окружавшей, что так заговорил бы сам туман, и потому она не знала, что отвечать.

— Ищешь дверь, — продолжал голос, а говорившего всё не появлялось. — И время… время безжалостно к тебе.

Сердце колотилось как сумасшедшее, дверь должна была открыться с минуты на минуту. Она сделала ещё несколько шагов, но будто ослепла, не понимая, куда же двигаться в тумане. Ничто не помогало — дверь была близка, да, но где она?

— Не волнуйся, я отпущу тебя, — мир вокруг пошатнулся, из тумана и тьмы соткалась фигура, а время остановилось.

— Кто ты? — спросила она, чувствуя, как стихает горячечный жар зова.

— Когда-то я был творцом этого мира, — он обвёл туманное марево плавным жестом. — Но сейчас, вероятно, утратил всякое на него влияние. Лишь мгла и мрак по-прежнему подвластны мне. Впрочем, иного я и не желаю.

— Не встречала раньше творцов, что отказались от своего призвания, — она подошла ближе, намереваясь взглянуть ему в глаза, но у него не было никакого лица, только чернота.

— Видишь теперь? — голос звучал так же спокойно, но она почуяла насмешку. — Я сам не сотворён до конца.

— Кто же творил тебя, если ты сам творец всего этого? — она чуть наклонила голову к плечу в замешательстве.

— Если бы знать… — он помолчал. — Ведь не сразу можно заметить, что в тебе есть какой-то изъян, особенно когда подвластны определённые силы. Удивительно, как долго можно быть слепым к самому себе.

Она прониклась сочувствием, но не успела ничего сказать.

— В какой-то миг осознание накрыло меня, будто волна! И я… я понял, что был лишь инструментом. Быть может, настроенным тонко и хорошо, но всё, что я делал, принадлежало кому-то другому. Тому же, кому принадлежал я сам. И я утратил всякие способности… — он вздохнул. — Немногим позже тьма и туман снова послушались меня.

— Где же тогда другой? — она огляделась. — И если время стоит, значит, не только мрак и темнота верны тебе?

— Это лишь мелочь, — он отмахнулся.

— Не такая уж мелочь.

Вокруг стелился туман.

— Если бы я мог встретиться… — вдруг снова заговорил он. — Я стараюсь прогнать это желание, но порой, в такие ночи, как эта, оно одолевает меня. Но что я могу с ним сделать?

Она всё же коснулась его плеча, ожидая, что окажется неосязаемым, сродни призраку, но плоть его не была туманной.