Чтение онлайн

– Нужно чаще это делать. Просто исчезать на пару дней. Вон из будней, и наслаждаться жизнью. Work less. Live more! [26]

Андреа с наслаждением откусывает кусочек жареной рыбы.

– Да, как минимум раз в месяц, и лучше всего – на целый месяц. Я бы с таким удовольствием сейчас просто смылась.

Андреа долго смотрит на меня, но ничего не говорит.

В воскресенье, когда мы возвращаемся домой, я выгляжу лучше, но мне не особенно полегчало. Этот чертов засранец просто не идет у меня из головы! Та сцена ревности в Риме была нужна, как зайцу пятая нога. Мы были так близки, и никто никогда не мог быть так уверен в моей любви, как он. К чему все это? Может, дело в том, что его недолюбили в детстве? Ну да, любви, внимания и заботы, основы для дальнейшего развития, ему не додали, поэтому теперь его мучают сомнения и неуверенность. Это можно прочесть в любой книжке по психологии. Или это моя вина, потому что я хоть и говорю, что люблю его, но не развожусь и вообще веду себя непоследовательно? Это объясняет, почему он мне не верит. Или все это только собственничество? Он говорил, что хочет забраться в меня целиком, чтобы всегда быть со мной, – это свидетельство большой любви или того, что он дикий собственник? Но факт тот, что как только я перестаю делать то, что он хочет, не иду туда, куда идет он, не отдаю ему все свое внимание, он вскипает.

Ребенок Клаудии появится на свет в июле, это она уже и сама подсчитала. Вскоре после моего и незадолго до ее сорокового дня рождения. Она без ума от радости, не может дождаться этого события и бомбардирует нас вопросами. Как это было у вас? Было больно? Это тяжело? Многое ли после этого меняется? На что нужно обратить внимание? На многие вопросы я даже не знаю, что ответить. Помню только, что было страшно больно. Ни Йонас, ни Виктория не хотели добровольно покидать мой уютный живот. Через две недели мне наконец-то поставили капельницу, и когда препарат подействовал, то казалось, что меня режут на куски. Но в момент, когда впервые видишь это маленькое существо, все боли, недомогания и неприятности, связанные с беременностью, мгновенно забываются. Это чудо! Я была счастлива до неприличия. Во время обеих беременностей я набирала только восемь килограммов, не испытывала ни бешеных приступов голода, ни тошноты, у меня не отекали ноги и не было гормональных всплесков. К сожалению, начиная с седьмого месяца, я не занималась сексом. Потому что Мартин очень боялся, что малыш увидит его пенис и ухватится за него. Я пробовала говорить с ним, переубедить, использовала всяческие приемы – и «он» таки шевелился, но Мартин отправлялся под холодный душ, а я оставалась неудовлетворенной.

В понедельник утром я открываю двери своей галереи. Эта неделя будет довольно напряженной. В пятницу премьера моей новой выставки. Играет кёльнская команда «Trance Groove», и трое кёльнских художников представят свои работы. А в субботу у Йонаса день рождения. Мы отметим эту важную дату большой вечеринкой с приглашенной группой, закусками, пивом и шампанским.

Тем временем уже почти десять. Бернд хочет заехать ко мне со всеми страховыми документами и привезти специалиста по пожарной безопасности, потому что из-за аппаратуры тот желает лично все осмотреть. В среду ребята начнут сооружать сцену. В четверг будет саундчек, а утром в пятницу доставят закуски. На улице идет столь привычный для Кёльна редкий дождик. Серым-серо, воздух прогрелся до двенадцати градусов, и это опять как-то слишком тепло для конца ноября. Через неделю начнутся приготовления к Рождеству. Интересно, нужно декорировать галерею праздничными аксессуарами или проигнорировать этот праздник всеобщей любви?

С дымящейся чашкой чая в одной руке и сигаретой в другой (да, я все еще курю!) я слежу, как программа Outlook загружает в мой компьютер новые электронные письма. На мой почтовый ящик пришло двадцать три сообщения. Я открываю сначала самые старые, постепенно приближаясь к последним. На большинство отвечаю сразу же. И не могу поверить своим глазам! После стольких недель молчания сегодня в четыре утра Макс прислал письмо. Мое сердце забилось, во рту сразу стало сухо, и я обожгла пальцы, когда тушила сигарету. Открываю письмо. Там только одна строчка:

М-да, кроме этой строчки здесь и читать больше нечего. Я закрываю письмо и вижу, что следующее послание тоже от Макса. Он забыл присоединить файл. Обычно длинные письма я распечатываю, чтобы потом сесть и спокойно их прочитать. Но сейчас у меня нет сил терпеть. Пока принтер выплевывает распечатку, я уже начинаю читать.

– Привет, привет!

Вбегает сияющая Клаудия. Она подпрыгивает от радости и целует фотографию своего малыша. Сегодня утром, ни свет ни заря, она съездила к гинекологу и прошла ультразвуковое обследование.

– Не могу поверить, что в моем животе растет маленькое существо. Ведь почти ничего не видно! – Она приподнимает кофточку и демонстрирует плоский живот. – Юрген вне себя от счастья. Он долго смотрел на экран, ни за что не хотел уходить и сказал, что нам тоже нужно купить такой аппарат, чтобы мы могли, когда захотим, смотреть на ребеночка.

Я рассмеялась:

– Дороговато будет.

– Не знаю, но, по-моему, сейчас он узнает цены или смотрит, есть ли что-нибудь подходящее на Ebay. Короче, у нас дома будет собственный ультразвуковой бейби-телевизор.

– Ага, и ты весь вечер лежишь на спине, по животу размазан гель, и это только чтобы Юрген посмотрел на ребенка. Максимум через полчаса тебе надоест.

– Ой, я об этом и не подумала. Да, перспектива не очень-то!

В дверь гордо вплывает Андреа. Она в превосходном настроении.

– Что у вас за посиделки? – удивляется она. Клаудия показывает ей снимок и опять начинает танцевать от радости.

– Если не перестанешь скакать, твой ребенок или выпадет, либо превратится в кенгуру.

В кухне, где я готовлю эспрессо, слышны их смех и беззаботная болтовня. И вдруг наступает мертвая тишина.

– Зуза, – кричит Андреа, – это что такое? У нее в руках две страницы письма.

– Это от Макса. Я его не читала, кроме первых строчек, потому что прибежала Клаудия со своим снимком, а потом ты, и я о нем забыла.

Андреа с недоверием смотрит на меня и спрашивает:

– Можно мне почитать?

– Я думала, вы больше не общаетесь. – На кухню входит Клаудия.

– Так и было. До сегодняшнего дня.

– И что ты будешь делать? – спрашивает Андреа, помахивая письмом.

– Если б я знала… Может, мне вообще ничего не надо делать. Мне бы для начала сесть и спокойно прочитать, что там написано.

– Мы оставляем тебя в покое, пойдем погуляем немного. А позже встретимся в нашем ресторане, и ты все расскажешь, идет? – Андреа в нетерпении.

– Да, пожалуйста, – отвечаю я немного раздраженно. Через десять минут я остаюсь одна и беру письмо в руки.

И Я знаю, что расстаться, наверное, лучшее для нас и что наша любовь не может решить все проблемы. Что мы провели с тобой чудесные дни. Наши ночи я никогда не забуду, каждой нашей встрече я радовался как ненормальный, но сегодня я знаю и то, что мы должны, по не можем быть вместе.

Я делаю большой глоток воды, закуриваю и читаю дальше:

Ледяная рука сжала мой желудок, и вдруг подступила тошнота. Я прикуриваю еще одну сигарету, отчего становится только хуже. Это так похоже на то, что я переживаю столько недель подряд, – на злую, беспощадную, ужасную тоску. Но и на надежду, что не все еще потеряно…